Помоги мне вспомнить жизнь

Это было затишьем перед бурей, и понимал это тоже каждый. В отличие от Пригова Батя никогда не впадал в «истерику» и не устраивал разбора полетов прямо на месте. Но каждый член группы прекрасно знал, что за напускным спокойствием и молчанием командира бушует буря эмоций, которая подобно смерчу скоро снесет все на своем пути. Ну а виновник такого настроения будет наказан, возможно, очень даже серьезно. Сегодня, как ни странно, виновницей оказалась Багира. Капитан третьего ранга Маргарита Кошкина при выполнении этого задания руководствовалась чувствами вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума и приказу командира. А за нарушение приказа придется отвечать. Наказание не обещало быть суровым – не будет ни занесений в личное дело, ни рукоприкладства, но порой слова ранят намного больнее, и от этого наказание может стать еще жестче. Бизон покосился на сидящую рядом с ним Багиру, но промолчал. Говорить сейчас что-либо бессмысленно, и не потому, что мужчина боялся попасть под горячую руку – нет. На этот раз на самом деле была виновата Рита. А та словно и не замечала изменений на лице командира, просто прикрыла глаза и, облокотившись на Физика, задремала. -Надо же, - Мыцик покачал головой, - Какое спокойствие. Дальнейшая дорога проходила в молчании. Операция хоть и прошла без эксцессов, но особо никто не радовался. Точнее радовался, но про себя. Вот получит Багира свое, командир отойдет, тогда можно будет порадоваться всем вместе. Тишина, стоящая в кабинете, начинала напрягать, но никто так и не решался ее нарушить. Булатов просто еще не успел окончательно взять себя в руки, чтобы начать разговор, ну а Рита, словно, чувствовала это и не горела желанием попадать под горячую руку. В том, что ей все равно достанется, женщина и не сомневалась, но одно дело, когда тебе достается от Бати, а другое – когда от контр-адмирала Иван Михайловича Булатова. Разницу между этими двумя личностями Багира прекрасно знала, и поэтому надеялась услышать именно любимого всеми Батю. -Ты нарушила приказ, Рит, - мужчина все еще стоял, повернувшись к ней спиной, и говорил куда-то в стену, словно, разговария с каким-то невидимым собеседником, - Какого…какого… - Булатов запнулся, подыскивая подходящее слово, но так и не подобрал ничего вразумительного, - Что ты творишь, а? Если еще несколько дней назад в уютной каюте теплохода Багира и отшучивалась от Физика тем, что оправдается помехами связи, то сейчас это желание пропало. Ей не шестнадцать, да и Батя не дурак, так что лапша тут не прокатит, не та ситуация. Она уже давно взрослая, а значит должна уметь отвечать за свои поступки. -Ничего страшного не произошло… -Не произошло? А что, обязательно должно было что-нибудь произойти, чтобы вы все, наконец, перестали принимать решения самостоятельно и научились подчиняться командованию?! На последней фразе мужчина все же разжал кулаки и развернулся к сидящей на диванчике женщине. Одного взгляда хватило, чтобы Рита на короткое мгновение сжалась, но характер все же взял свое, и Багира, выпрямив спину, гордо вскинула подбородок: -Не драматизируй. -И не пытаюсь! Указываю тебе на факты, которые… -Знаешь что, Ваня, - теперь уже и терпению Кошкиной пришел конец, и она, позабыв о том, что еще пару минут старалась его не злить, вскочила с места и шагнула по направлению к мужчине, - Ты сам нас всегда учил действовать по обстоятельствам, а обстоятельства были таковы, что мы могли сорвать операцию, не явись туда все втроем. -Ты рисковала… -Ты сам прекрасно знаешь, что я бы никогда не стала рисковать, если бы не была уверена в себе, в ребятах, - Багира взмахнула рукой, не давая Булатову вставить и слова, - Когда же ты, черт возьми, поймешь, что мне надоело быть штабной крысой? Я устала от монотонной работы, спасибо, конечно, что иногда выпускаешь меня побегать с автоматом, но мне этого мало. И почему каждый раз, как только я оказываюсь в «полях» на горизонте тут же появляешься ты со своими вечными претензиями и нравоучениями? Она продолжала говорить, а командир так и не посмел вставить даже звука. Такие разговоры у них случались не раз, но такие неприкрытые эмоции он видит впервые. Чаще всего Рита высказывалась, а потом усаживалась на диванчик, продолжая обиженно сопеть, а ему не оставалось ничего иного, кроме того, как присесть с ней рядом и, приобняв слегка за плечи, попытаться успокоить такими привычными словами. Сегодня же все было иначе. Это было похоже на то, как вода сносит плотину, а потом уже рушит все остальное на своем пути. Так и Рита сейчас высказывала все то, что накопилось у нее в душе за несколько лет. Булатов вдруг осознал, как же сильно ему не хотелось бы оказаться на ее месте, ведь даже в самом страшном сне мужчина не мог себе и представить того, чтобы полностью перейти на штабную работу. Да, она была неправа, да, она не подчинилась приказу, да, это портит дисциплину в группе, но… в общем, Батя и сам упустил тот момент, когда из правого он вдруг стал виноватым. -Я переживал за тебя… - голос прозвучал глухо и как-то печально, мужчина словно извинялся, оправдывая свои претензии, - … опять переживал. Багира вдруг замолчала, «поперхнувшись» очередной претензией, а когда пришла в себя, то и сказать уже было нечего. И как ему это удается – вот так, одним взглядом или жестом выбить у нее из-под ног почву? -Я не маленькая, - упрямство все же взяло верх, и женщина упорно держала оборону, не намереваясь сдаваться. Правда, она тут же сама придумала достойный ответ себе же самой – ни Батя, ни ребята уже давно не дети, а она за них переживает. Переживает снова и снова, черт подери эту войну! Булатов, однако, решил почему-то не пользоваться этим аргументом. -Знаешь, я эгоист, - мужчина вновь устремил свой взор куда-то вдаль, а потом вдруг резко развернулся, встречаясь взглядом с ее зелеными глазами, - И пусть я и дальше им буду, но мне намного спокойнее, когда ты сидишь здесь, в теплом кабинете, или в своем кресле в ИКЦ, а не когда над твоей хорошенькой головкой свистят пули, а под ногами то и дело появляются растяжки и «лягушки». -И как это понимать? -Понимай, как хочешь, - контр-адмирал прошествовал к двери, - А сейчас будь добра, сядь и напиши хотя бы объяснительную. Дверь хлопнула негромко, но и этого хватило для того, чтобы женщина ощутимо вздрогнула. Злость уже давно угасла, уступив место обиде и какому-то чувству, смутно напоминавшего жалость к себе. На белоснежном листе бумаги вдруг появились слишком большие буквы, собравшиеся в слово «рапорт», однако, спустя всего несколько секунд листок был смят незаметно появившимся мужчиной, а Риту, которую, кстати, весьма бесцеремонно подняли со стула, Батя и вовсе прижал к себе. -И в кого ты у меня такая дура? Чем старше, тем меньше ума. Да я и сам хорош… -Я больше не буду, - это было сказано куда-то в шею, отчего по спине у Бати забегали не только мурашки, но и по позвоночнику прошел весьма ощутимый электрический заряд, - Обещаю. -Врешь! -Вру, - согласилась Багира и, на секунду отпрянув, взглянула командиру в глаза. Отвечать он ей ничего не стал, да она, похоже, этого и не ждала. Выплеснув все свои претензии и дав волю чувствам и эмоциям, офицеры застыли на месте, крепко сжимая друг друга в не совсем дружеских объятиях. Сейчас им было абсолютно наплевать и на устав, и на неподчинение, и на недавние пререкания – им было плевать на весь мир. Главное, что то непонятное чувство, которое они испытывают друг к другу уже очень много лет, вновь пришло им на помощь.