Зима - волшебно!

Мэттью чуть ёжится на стуле, поджимая ноги под себя и силясь согреться. Ему почему-то очень холодно, а в присутствии России ещё и немного страшно. К слову о России. Иван всё-таки приехал на выходных, и сейчас сидит как ни в чём не бывало, улыбается и пьёт горячий чай, громко причмокивая и шмыгая носом. Ему тепло и хорошо у Канады, и окна тут пластиковые, заклеивать каждый год не надо. «Вот только почему он так трясётся?» - мысленно спрашивает сам у себя Брагинский и приходит к выводу, что Уильямса надо согреть. - Хочешь, я тебя обниму? – доброжелательно спрашивает Ваня. У него сейчас хорошее настроение, он находится на весьма позитивной волне, а следовательно, не опасен. Разумеется, противиться такому предложению Мэттью не может, а поэтому лишь скромно кивает, поднимаясь со стула и готовясь к суровым русским объятиям. Он не знает, как принято обниматься в России, а поэтому волнуется за целостность своих рёбер заранее. Страна всё-таки ого-го какая сильная! Напрасно всё-таки переживал канадец. Объятия оказались на редкость приятными, даже в какой-то мере мягкими. Они почему-то напомнили Уильямсу о детстве, о мягком снеге, в который они с братом просто ныряли, делая ангелов и смеясь. Через пару секунд, Мэттью уже сам чуть прижимается к Ивану и рассеянно улыбается. Объятия очень уютные.

***

- Я просто обязан купить магнитик с Оттавой, - Россия высматривает подходящий магазин, где могли бы продаваться магнитики. – Или я напрасно приехал? - Н-нет, конечно, вон там сувенирная лавка… - Уильямс указывает на маленький неприметный магазинчик на первом этаже довольно старого и красивого дома. Спустя несколько минут парочка оказывается на месте. Брагинский входит первым, оглядываясь и бегло осматривая всякие вещички и статуэтки. Лавка оказывается очень уютной: она не изобилует роскошью, выполнена в одном простом стиле, свет очень мягкий, не режет глаза. Иван подходит к кассе, за ним следует Мэттью, который достаточно часто посещал этот магазинчик, чтобы приобрести какие-нибудь незатейливые символические подарки. - Здравствуйте, а у вас есть магнитик с Оттавой? – спрашивает Ваня на чистом русском. Продавец, разумеется, не понимает его, и оглядывается на своего постоянного клиента. Мэттью объясняет на английском, что хочет приобрести Иван. Россия недоверчиво переглядывается между говорящими, и в итоге он добавляет, уже по-английски: «Ещё я хочу вот этот сувенир-домик». Уильямса такое почему-то очень сильно смутило. Оказалось, что его попытки помочь Брагинскому оказались совершенно ненужными, он бы и сам неплохо справился. Только на выходе заметив подавленное состояние канадца, русский крепко его обнимает. - Да не грусти ты! Если тебе будет легче, то ты можешь мне переводить, я всё равно не люблю этот английский. Только Арти не говори, а то он закипишует. И Мэттью успокаивается. Объятия очень уютные.

***

- Париж. - Женева. - Амстердам. - Мельбурн. - Новороссийск. - Константинополь! - Но он же сейчас Стамбул... – тихо возражает Мэттью, чуть закусывая губу. - Константинополь Константинополем и останется, несмотря на то, что он сейчас Стамбул! – решительно отвечает ему Иван и широко улыбается. - Ладно, принято. Несколько минут спустя: - Лаос. - Стамбул. - Ленинград! - Но ведь сейчас это Санкт-Петербург... - Как хочу свои города, так и называю, - дуется Брагинский. Уильямс тут же стремится как-то исправить ситуацию и тянется вперёд, обнимая такую большую и крепкую страну. И Россия достаточно быстро забывает секундную обиду, обнимая Канаду в ответ. Объятия очень уютные.

***

- А у тебя ночью тоже холодно! Несмотря на то, что окна пластиковые, - русский довольный в одних трусах и шарфе заходит в комнату канадца. - Что есть, то есть... – рассеянно и сонно отвечает Мэттью, а затем поднимает глаза на Ивана, смущается, краснеет и опускает глаза в пол. – Ваня... Ты бы оделся... Было бы теплее. - Зачем одеваться, когда можно лечь с тобой? Ты ведь меня согреешь? - Т-ты хочешь лечь со мной?.. – Уильямса начинают захватывать эмоции, он краснеет, затем синеет, затем белеет и багровеет. - А почему бы и нет? - Х-хорошо... С небольшой опаской Канада пускает своего большого друга к себе в кровать, тёплую и нагретую. И, к слову, он тут же отворачивается к стене, сжимаясь как можно сильнее. Слышен скрип пружин, видимо, Ваня всё никак не может устроиться. А нокаут для Мэттью стремительно приближается. Всё-таки кое-как устроившись и укрывшись одеялом, Брагинский поворачивается к Уильямсу, крепко обнимает того со спины и засыпает. Сначала канадец нервничает, волнуется, лихорадочно думает, что же делать и как быть... Но потом он успокаивается, чуть прижимается к русскому в ответ и тоже погружается в сладкую дрёму. Объятия очень уютные.