Сомнамбулизм

Это напоминало затянувшийся подъем с глубины. Ты барахтаешься, стуча по воде руками и ногами, а небо по-прежнему далеко, ты видишь его как сквозь толстое бутылочное стекло. И даже такое, размытое и искаженное, оно кажется на удивление прекрасным. Как жизнь. - Тише, тише, это всего лишь кошмар, - звук женского голоса перестал быть шумом прибоя и приобрел четкость, позволив понять слова. Вейдер всегда гордился тем, что просыпался мгновенно и сразу включался в работу. Но сегодня что-то было не так. В голове поселилась гулкая пустота, а комната, где он лежал, слабо покачивалась перед глазами. И ничем не напоминала медитативную камеру. Неожиданно всплыло воспоминание: воздушный бой, в него врезается ведомый. Бешеная круговерть неуправляемого полета – и приборная панель, сыплющая искрами. Потом – темнота. И вот теперь – незнакомое помещение, женский голос, и – Мон Мотма в ночной рубашке. - Старик, ты попал, - промелькнуло в мозгу. За свои сорок лет Лорд Вейдер ни разу не попадал в столь идиотское положение, но головидение твердо вбило в голову основные правила реагирования. «Если ты проснулся в чужой постели, и совершенно не помнишь, что было вчера – сначала проверь, насколько ты одет», - милорд опустил взгляд и решил, что одет он явно недостаточно для подобного случая. Во всяком случае, несокрушимые черные доспехи на нем почему-то отсутствовали, а вместо них обнаружилась пижама веселой расцветки. В плане «одетости» особого оптимизма она не внушала, хоть и имела самый консервативный покрой. Вторая часть руководства велела быстро хватать недостающие вещи – и смываться из комнаты. Но Лорд Вейдер никогда не бегал от опасности, а потому постарался принять независимый вид и нацепить на лицо выражение «я вам вообще ничего не скажу». Хотя, конечно, трудно производить грозное впечатление, завернувшись вместо мантии в одеяло и сверкая босыми протезами. А привидение в белом подошло ближе и положило ему руку на плечо, оказавшись вполне живым сенатором. К превеликому сожалению. Для ситха было бы много проще иметь дело с болезненной продукцией своего подсознания: там все, по крайней мере, просто и объяснимо. Или - еще проще: очнуться на поле битвы в окружении мертвых тел, как это уже было не раз. Вейдер поймал себя на мысли, что очень тоскует по простой и понятной войне. Мон в таком виде его очень нервировала, впервые за двадцать лет Темный Лорд ощутил, что его железная уверенность в себе грозит пошатнутся. - Анакин, у тебя постоянно кошмары, - с тревогой сказала Мотма. – Тебе надо показаться врачу. «Кошмары? Анакин?!!!» Вейдер не знал, что сказать. Минуту назад он думал, что Мон Мотма принимает его за кого-то другого. Учитывая отсутствие доспехов и шлема – это было возможно теоретически, хотя милорд и не понял, почему он до сих пор жив в отсутствии респиратора. Но ведь она назвала его имя… Вейдером все больше овладевала несвойственная ситху растерянность. И, сквозь это всепоглощающее изумление, он услышал собственный голос: - Все хорошо. Не стоило беспокоится. «Я этого не говорил!», - возмущение в этой мысли мешалось пополам с удивлением. Вейдер привык, что тело может предать его в любой момент, потому что после Мустафара от его железного здоровья остались угли да титановые протезы, но вокодер еще ни разу не подводил. «Может быть, я – жертва майнд-трика?», - сумасшедшая мысль, но не более безумная, чем то, что сейчас происходит. И еще более неожиданный ответ: «Заткнись, сделай милость. И дай мне спровадить Мотму подальше». Пока Вейдер (разумеется, мысленно) хватал ртом воздух, его губы произносили слова, а губы – складывались в улыбку. Чувствовать себя чужим в собственном теле было унизительно, хотя в прошлом он считал, что ничто больше не сможет вызвать в нем подобное чувство. Не после того, как дроиды собрали его по кусочкам, а он лежал, как жук, перевернутый на спину, неспособный пошевелится. Сейчас Дарт отлично чувствовал свое тело и знал, что может сейчас пошевелить указательным пальцем… левой ногой… может даже прервать это милое щебетание, если захочет. Но тогда придется признать за собой полную неспособность сориентироваться в происходящем. «Хороший мальчик. Получишь конфетку», - возникла в голове реплика мысленного диалога. «Тебе придется многое объяснить», - сосредоточенно подумал Лорд. Вейдер даже забыл, как это просто и приятно, общаться без слов. С тех пор, как Орден Джедаев перестал существовать – с его помощью, разумеется – тренироваться было попросту не с кем. Палпатин такое общение не любил, предпочитая изрекать свои приказы громко и вслух, а других одаренных на горизонте не появлялось. До недавнего времени. Вейдер вспомнил про одаренного, чью Силу почувствовал незадолго до катастрофы. Было в нем что-то такое, что заняло мысли Темного Лорда, пока незнакомец в его теле прощался с Мотмой и вежливо подталкивал ее к выходу. И даже чуть дольше, потому, что последний успел закрыть дверь и влезть в размышления с комментариями: - Ну, разумеется, в нем есть что-то особенное. Он же наш сын. - Наш? - возмущение возобладало над удивлением. Вейдер как-то сразу понял, что про сына – это правда, и потому взъелся на слово «наш». – Я считал, это сын мой и Падме. - Нет, - поправил его голос из головы. – Это сын МОЙ и Падме. Сын Анакина Скайуокера. А тебя я вообще упомянул просто из вежливости. - Но Анакин Скайуокер – это я, - парировал Вейдер. И услышал в ответ: - Да? И когда ты в последний раз вспоминал об этом? На Кашиике? Над Татуином? У Альдераана? - Не тебе читать мне морали, - сердито парировал Темный Лорд. Но, несмотря не раздражение, ситуация в целом ему нравилась. Не так часто удается сказать самому себе: «Это ты во всем виноват», да еще так, чтобы это выглядело обвинением, а не покаянием. – Лучше скажи, что здесь делала Мотма в ночнушке? - Говорят, что сон разума рождает чудовищ, - с готовностью отозвался Скайуокер. – Если так – значит, она твой страшенный кошмар. - Я боюсь Мон в неглиже? – скептически подумал Вейдер. И чуть с опозданием уцепился за скрытый смысл послания: - То есть, ты хочешь сказать, что я сплю? - Ты спишь, а я – бодрствую, - хохотнул Анакин. – В каком-то из смыслов. Я ведь всегда с тобой, братец. Позади тебя всего на половину секунды. - Так вот откуда моя паранойя, - иронично парировал Вейдер. – Все время видится, что за спиной кто-то стоит. - Я был первым, - напомнил Скайуокер. – И я останусь, хочешь ты того, или нет. *** Лорд Вейдер открыл глаза и обнаружил у себя прямо под носом мигающую аварийную лампочку. Его истребитель висел в паре сотен километров от того, что раньше было неуязвимой Звездой Смерти. В голове гудел двигатель от неисправного спидера, а во рту ощущался соленый вкус крови. «Похоже, я потерял сознание от перегрузки, - шевельнулась под шлемом ленивая мысль. В памяти медленно всплывали детали видения. – И сочинится ж такое!» Темный Лорд ситхов направил свой маленький истребитель подальше от Явина. «Так, намеков он, видимо, не понимает, - уныло подумал Анакин Скайуокер. – Придется действовать более грубо». Когда спит Вейдер – бодрствует Анакин. И он не собирался терять ни минуты из этого времени. Позволив ситху вести истребитель на Корускант, Скайуокер сосредоточился на тексте письма для Мон Мотмы. Скайуокеры никогда не сдаются. _________________