Простить-не значит поверить.

*Две недели спустя* Гарри Поттер - Гарри, ты уверен, что с тобой все в порядке? - Рон обеспокоенно смотрит на друга. - Да-да, Рон, все хорошо, - рассеяно отвечает брюнет, после чего снова утыкается взглядом в тарелку. Сейчас ''Золотое Трио'' в полном составе сидит в Большом Зале, поглощая завтрак, хотя на самом деле ''поглощает'' только Рон. Гермиона сидит, уткнувшись в пыльный толстый фолиант, изредка пощипывая что-то из тарелки. Гарри с задумчиво-депрессивным видом ковыряется в омлете, иногда делая небольшой глоток тыквенного сока из громоздкого тяжёлого кубка. Невооружённым взглядом было видно, что в отношениях знаменитой троицы явно что-то произошло. Грейнджер вот уже вторую неделю полностью игнорировала ''Избранного'', порой бросая лишь короткие неприязненные взгляды. Девушка все чаще стала куда-то пропадать, все сильнее отдалялась от друзей. Гарри, в свою очередь, постоянно находился в депрессивном состоянии, и никто не мог ничего с этим поделать, ни Джинни, все ещё пребывавшая в счастливом неведении и считающая себя его девушкой, ни Рон, всерьез обеспокоенный состоянием друга. Уизли же просто разрывался между друзьями, находился меж двух огней, Гермиона - девушка, в которую он влюблен вот уже два года, сильно изменилась, и не только внешне. Она стала жестче, уверенней в себе, язвительнее, и больше походила на слизеринку, а Гарри, Гарри было все равно, на красивом мальчишеском лице вот уже вторую неделю не проступало ни единой эмоции: ни радости, ни горя, ни раздражения, ни ярости - полнейшая апатия. - Герми, может, сходим сегодня в ''Три метлы''? - Рон оторвался от еды и повернулся в сторону девушки, та подняла глаза от книги и взглянула на рыжеволосого. В ее всегда теплых карих глазах сейчас был леденящий душу и выворачивающий внутренности на изнанку холод. - Нет, Рональд, на сегодня у меня другие планы. - Голос ровный, безэмоциональный, вот только тон слегка насмешливый, будто бы завуалированно опускающий собеседника. Тон был до жути знаком, вот только откуда, Рон, увы, вспомнить не мог. - И чего же это за планы? - банальное любопытство, приправленное толикой ревности. - А вот это уже совершенно не твое дело. - И снова ни единой эмоции, лишь жесткость и лед в произнесенных словах. - Герм! - яркие голубые глаза Уизли округляются, он хватает ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. - Не смей меня так называть! - теперь девушка почти шипит, ярость, обиду и злость, исходящие от Грейнджер, кажется, можно потрогать руками. Она резко вскакивает со скамьи и уходит из Большого Зала, цокая высоченными шпильками. Через несколько минут полнейшей тишины, наступившей за гриффиндорским столом после ухода Гермионы, с места срывается Рон и также покидает помещение. Поттер же, полностью погруженный в свои мысли, кажется, даже не замечает ухода друзей. У него сейчас есть дела поважнее, такие как, например, самобичевание, которым он занимается вот уже полмесяца. Каждую ночь ему снятся ужасно реалистичные сны, в которых он видит Малфоя, кричащего о том, что Поттер убийца, каждый день у него перед глазами картинка: белые стены больничного крыла, белые накрахмаленные простыни, кажущееся сероватым на фоне этой белизны лицо с заостренным подбородком, и белоснежные локоны, рассыпанные на подушке, кажется, слегка поблескивающие на солнце, лучи которого падали на больничную койку, придавая картине какую-то особую сюрреалистичность и странную жутковатость - это все будто отпечаталось на внутренней стороне век. Стоило только Гарри моргнуть или закрыть ненадолго глаза, как этот кошмар сразу вдавливался в сознание, разрывая и выворачивая наизнанку всепоглощающим чувством вины. Гермиона Грейнджер - Малфой! - девушка стоит на Астрологической башне, оперевшись на перила, и смотрит в небо. Через несколько секунд за ее спиной появляется призрачный силуэт, парень, усмехнувшись, подходит и прижимается к Грейнджер, обвив руками тонкую талию. - Ты звала меня, детка? - даже после смерти его голос не утратил бархатистости и какой-то тягучей сексуальности. - Малфой, скажи мне, когда мы начнём действовать? Сколько мне ещё водиться с этими безмозглыми идиотами? - Гермиона почти выплевывает последние слова и изворачивается в холодных объятьях, оказываясь лицом к Драко. - Малышка, подожди ещё немного, совсем чуть-чуть! - губы Малфоя искажает злобная ухмылка, он медленно тянется рукой к лицу девушки, проводит ледяными пальцами по мягкой коже, Гермиона прижимается теснее, трется о ласкающую руку, словно кошка. Она не надеялась, она даже не смела надеяться на то, что Малфой коснется ее, грязнокровки, что будет обнимать ее, ласкать. Поэтому девушка, не раздумывая, пользуется ситуацией, подаётся вперед и касается губами ледяных губ, Драко не отвечает, не позволяет скользнуть языком внутрь. Через несколько секунд Гермиона прекращает этот бессмысленный поцелуй, отворачивается от блондина, пытаясь скрыть пылающие от стыда щеки пушистым шарфом. - Малфой, я даю тебе неделю, после этого начинаю действовать на свое усмотрение, все ясно? - голос гриффиндорки вновь тверд и холоден, призрак улыбается, без сомненья, он выбрал правильного союзника. - Ясно, куколка, вот только... - блондин стремительно сокращает расстояние и повернув Грейнджер к себе лицом, грубо хватает за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. - Не забывай, радость моя, что соло в нашем дуэте исполняешь отнюдь не ты! Так что имей в виду, что для меня не составит труда убить тебя, если ты начнешь мне мешать. - С этими словами призрак растворился, блеснув напоследок фирменной малфоевской ухмылкой. Гермиона, не имея больше опоры, без сил опустилась на ледяной пол башни, эмоции душили ее, рвали изнутри. Не способная больше сдерживаться, гриффиндорка истерично расхохоталась, выпуская изо рта клубы пара, который устремлялся все выше и выше, пока не растворился в морозном воздухе...