День рождения
8 декабря 2013 г., 13:41
Он её любил. Только сейчас, стоя перед холодной могильной плитой он это осознаёт. Просто понимает, что уже никогда не услышит заразительный смех своего босса, который раньше казался раздражительным. Просто понимает, что никогда не увидит блеск карамельных глаз, который казался ему слишком наивным. Просто понимает, что уже никогда не увидит девушку, которой с самого начала не было места в мире мафии. Он просто всё это понимает...
Но сердце предательски сжимается, подталкивая солёную влагу к глазам. Он не позволит кому-либо увидеть их. Даже ей, заточённой под тонной земли.
— Я тебя ненавижу, — в очередной раз говорит он. Но в противовес словам бережно обводит имя покойной, — Савада Тсунаёши.
Он горько усмехнулся, сжимая руку в кулак. А ведь он даже на похоронах не был. Просто не хотел видеть, как холодное тело опускают под землю. Это уже не она. Поэтому не имело смысла прощаться. Тогда почему он здесь? Да он сам этого не понимает, просто в очередной раз проезжая мимо кладбища он заходит к ней.
— Почему ты так слаба, мусор? — произносит он потрескавшимися губами.
До сих пор этот мужчина не может говорить о ней в прошедшем времени. Только не в этом месте. Здесь она ещё жива, просто заточена под слоем земли. Порой хочется голыми руками разрыть эту чёртову землю, чтобы убедиться. Убедиться, что она действительно мертва. Увидеть волосы шатенки, её розовые губы, которые под действием смерти потеряли свой цвет, заглянуть в глаза, которые закрыты. Хочется просто убедиться, что это не ошибка.
— Занзас? — удивлённо разносится за его спиной. На одно долгое мгновение кажется, что это её голос. Галлюцинация. Это всего лишь Тимотео.
Чёртов Девятый Босс, который не смог защитить преемницу. Она даже шести лет не смогла прожить в роли Босса Вонголы. Умерла в двадцать один. Скайрини винил именно его. Он знал, что девушка была против этого грёбанного приёма, знал, что хвалённая интуиция предсказывала беду, но ничего не сделал. Тимотео просто игнорировал, списывая это на нежелание встречи с новыми союзниками. А ведь она не хотела подписывать тот договор. Какая ирония. Она самолично подписала себе смертный приговор.
— Что ты тут делаешь? Я думал ты не приходишь на могилу Тсуны, — он становится рядом, желая выразить поддержку. — В последнее время ты слишком много работаешь, тебе так не кажется? — он заботливо кладёт руку на плечо приёмного сына.
— Не твоё дело, — грубо произносит, желая поскорее отсюда уйти.
А впрочем, что его здесь держит? Гниющее тело под землёй? Ну что за бред. Ничего не остаётся, кроме как уйти.
— А может, поговорим? — Тимотео внимательно наблюдает за сыном.
— Мне не о чём с тобой разговаривать. Единственная причина уже закопана, — с каждым шагом он становится всё дальше.
— Ты не прав.
Три слова, но высокий мужчина замирает в оцепенение.
— Что ты мелешь, мусор? — он не оборачивается, но прекрасно слышит, что старик подходит к нему.
— Она жива, — сердце пропускает удар, — и не только в наших мыслях, — Девятый Босс Вонголы не оборачивается. Он и так знает, что его спину прожигают два красно-коричневых глаза. — Если желаешь узнать, лишь спроси.
Скайрини не двигается. Он просто не знает, как реагировать на слова приёмного отца. Если это провокация, то Занзас лишь унизит себя, ранит и без того ущемлённую гордость. А вдруг правда? Эта навязчивая мысль отказывается покинуть голову, буквально впиваясь в каждый миллиметр сознания. Заставляет делать шаг.
— Объяснись, — сжимая дорогой серый пиджак. Наверное, Тимотео лишь раз надел чёрный. На похороны преемницы.
— Тебя это действительно интересует? — он поворачивает голову в сторону собеседника, и просто не успевает заметить, как собственный сын припечатывает к большому дубу возле могилы.
— Хватит ебать мой мозг. Отвечай, она жива? — старик видит, как в глазах зажигается надежда, разгораясь в пламя. И сам закрывает глаза. И всё-таки он был прав. Занзасу можно доверять.
— Секретный особняк Вонголы, находящийся на Сицилии. Помнишь его? — в ответ яростный кивок. — Она там. Живая, но в крайне не стабильном состоянии.
— Что это значит? — руки крепче сжимают воротник пиджака.
— Кома. Она в коме после ранения. До сих пор, — сердце не перестаёт увеличивать темп. — А теперь отпусти, мне пора.
Занзас уже не видит, как чёрный Бэнтли отъезжает от кладбища. Он навалился на дуб, словно ища опоры. Жива. Он всё никак не мог понять, или вернее принять эту новость.
То есть девушка, которую похоронили два месяца назад, на самом деле жива? Но как? Почему они скрыли этот факт?! И только после глупой мысли приходит осознание. Её фиктивно похоронили, чтобы не устраивать реальные похороны. Ведь тот факт, что Десятый Босс Вонголы серьёзно ранена, а тем более беззащитна, введёт многих в эйфорию. Каждый второй, не внимая на своё положение, захочет избавиться от неё.
— Жива, — тихо шепчет, а спустя мгновение срывается с места. Сейчас у него была одна единственная цель. Сицилия.
Только там он сможет успокоиться. Только там. И плевать, что крики осунувшегося Гокудеры и Ламбо будут не такими громкими, как обычно. Плевать, что Ямамото не улыбнётся, а Рёахей не прокричит фирменное ЭКСТРИМ. Ему даже плевать на спокойно говорящих Хибари и Мукуро. Ведь сейчас важна только она. Та, которая просто спит на больничной кровати. Что более важно — это её лицо не покрыто слоем земли, а розовые губы не окрашенны в цвет смерти. Она жива.
И когда спустя семь месяцев, она откроет глаза, то увидит его. Того, кого боялась больше смерти до комы, и почему-то была рада видеть после. Возможно, потому что он тихо сопел возле её кровати.
— Занзас.
Ей больно. Звук царапает горло, отказываясь прорываться сквозь кислородную маску.
Но он слышит. Нет, скорее чувствует этот звук. Поэтому резко поднимает голову. Он делал так много раз, надеясь увидеть её глаза, цвета карамели. И на этот раз случилось. И совершенно не важно, что эти самые глаза в удивление расширились, когда она увидела трёхдневную щетину. У него просто не было времени. Скайрини постоянно на миссиях, чем обязан Девятому, который старается давать как можно больше заданий именно на Сицилии.
— Что я... — она старается говорить, но получается с трудом. Он улыбнулся. Легко, лишь уголками губ.
— Поздравляю, сегодня твой второй день рождения...
