Глупый фюрер

Секретарь фюрера, вытянувшись по струнке, стоял перед столом своего начальника, нервно перебирая какие-то бумажки, уже до такой степени опротивевшие сидящему перед ним мужчине. Фюрер, сложив пальцы в замок, наблюдал за секретарем цепким, оценивающим взглядом, из-за чего тот буквально давился еще невысказанными словами. - Питерсон, - наконец заговорил глава Аместриса, - мне кажется, или ты плохо себя чувствуешь? Не волнуйся ты так. Иди присядь пока на диван, я подожду. Секретарь и рад бы возразить, мол, не пристало заставлять фюрера ждать, пока он приходит в себя, да вот и рта раскрыть было страшно. Ведь добрые слова были сказаны таким тоном, словно бедного Питерсона отправили под трибунал. Выдавив из себя сиплое «Так точно!», он попятился назад и, едва не споткнувшись о лежащий посреди кабинета ковер, аккуратно опустился на диван, положив документы на колени, а сверху примостив и сжатые в кулаки руки. Звенящую тишину прорезала трель телефонного звонка. Питерсон невольно сглотнул: Рой Мустанг даже трубку снимает, как идет на войну. - Да, фюрер на связи, - рявкнул огненный алхимик, из-за чего секретарю оставалось только пожалеть собеседника на другом конце провода. Вдруг лицо начальника посветлело, лоб разгладился, а губы, до этого сжатые в тонкую полоску, разошлись в глупую улыбку, взгляд потеплел и приобрел искорки лукавства. Питерсон снял очки и протер их рукавом форменной одежды. Водрузив их обратно, он с ужасом осознал, что метаморфоза, случившаяся с фюрером, отнюдь не плод его воображения, а зрение по-прежнему колебалось между минус единицей и двойкой. - О, рад слышать тебя, Элизабет, - захохотал Рой, накручивая на палец телефонный провод. – Какая же ты шалунишка: звонишь мне во время работы. От непоправимого шока Питерсон, сам того не заметив, судорожно смял пальцами важные документы, с которыми должен был ознакомиться фюрер и поставить на них свою подпись. Видимо, собеседник что-то гневно выкрикнул, так как Рой на пару секунд отнял трубку от уха и недовольно поморщился. Секретарь был уверен, что загадочная Элизабет поплатится за свою дерзость, но… - Прости, прости, дорогая! – испуганно залепетал первый человек страны, виновато почесав темноволосую макушку. – Ты права, это ведь я попросил тебя позвонить. Но как бы то ни было, не переживай, ты ничуть не отвлекаешь меня от работы. Секретарь непонимающе посмотрел на помятые документы. А это разве не работа? Или он, Питерсон, до такой степени плох в своей деятельности, что не может понять всех ее тонкостей? И что значит «дорогая»? Речь идет о цене, ведь так? Пусть это будет именно так! - Так вот, Элизабет, что я хотел тебе сказать… - задумчиво протянул Мустанг. – Точнее, я хотел пожаловаться. Ты ведь слышала новость о цельноме… Эдварде Элрике? Мало того, что он перестал быть фасолиной, так еще и обзавелся первенцем. Возмутительно! Мальчишка смог обставить фюрера. Где это видано, а? Питерсон попытался убедить себя, что если фюрер сплетничает, как матерая домохозяйка, то этому должна быть весомая причина, которая непременно сделает эту страну лучше. - Ты такая добрая, Элизабет: радуешься за него, - обидчиво надул щеки Рой. – Но не будем об этом! Мустанг резко опустил кулак на стол – секретарь дернулся и смешно подпрыгнул на диване, а листы бумаги разметались по ковру. Откинувшись в кресле, Рой продолжил: - Я требую срочной аудиенции с тобой, Элизабет! Нам нужно обсудить один очень важный вопрос. Поэтому как насчет того уютного ресторанчика, вниз по главной улице? Да, да, обстановка должна быть официальной. Никаких дурацких синих брюк, закрывающих твои прелестные ножки! Ползающий по ковру Питерсон от слов фюрера встрепенулся и ударился головой о низенький столик. Собрав в кучу документы, он решил пока остаться на полу, а то мало ли… - Какова тема аудиенции, спрашиваешь? Что значит, от моего ответа зависит, будешь ли ты тратить свое время или нет? Это жестоко, Элизабет! – на лице фюрера отображалась паника. – Ладно, ладно, не надо читать мне нотаций… Видишь ли, речь пойдет о моей алхимии… Питерсон отчаянно зажал себе уши ладонями, вновь выпустив документы из рук. Он не может себе позволить узнать тайну способностей своего начальника. - Мне срочно нужен кислород, ведь он является первостепенным источником горения. Он будет поддерживать меня всю мою оставшуюся жизнь, - Рой интонационно выделил голосом последние слова. - Что? Это недостаточно важная причина? Хорошо, скажу по-другому: мне нужны дрова, которые послужат топливом для моего пламени. Причем их запас должен быть пожизненным. А с таким ответственным делом, как доставить их мне, можешь справиться только одна ты, Элизабет. Что? Зачем мне просить о поставке Алекса Армстронга? Говоришь, он сможет утащить большее количество дров, чем ты? Извини, конечно, дорогая, но мое пламя все же натурального цвета, а не голубого. Все, сегодня в восемь, и точка! Запыхавшись, Мустанг повесил трубку, после чего обратился к секретарю, который несмело показал нос из-под стола: - Ох уж эти женщины. Отбоя от них нет. Все им что-то да нужно от бедного занятого фюрера. Питерсон не стал говорить, что получается как раз таки совсем наоборот, и согласно кивнул.

***

Риза Хоукай с минуту слушала пустые гудки в телефонной трубке. Довольно улыбнувшись, она сказала: - Вот, вы уже добрались до такой высокой должности, а смелости, чтобы в лицо признаться мне и пригласить на свидание, так и не набрались, глупый фюрер.