Третья звезда налево

      Сдавленный крик разрывает воздух, Венди вздрагивает и роняет пистолет в траву. Осознание того, что она причинила боль человеку, ранит её не хуже этого самого пистолета. Несчастная жертва её выстрела дёргается, крепко сжимая зубы, белея от боли.       Дарлинг подходит к Питеру. Он потерял сознание как раз в тот момент, когда она выстрелила в девушку. Венди не знает, как разбудить его и лишь смутно догадывается о причинах внезапной слабости Пэна.       - Просыпайся, Питер… - шепчет она, склоняясь над юношей, - давай… очнись уже!       Она пытается приподнять его, потом легонько хлопает по щекам, но ничего не помогает.       - Какого… чёрта ты… с ним возишься?       Дарлинг оглядывается на девушку, которой она прострелила ногу, и видит, что та привалилась к стене.       Не желая отвечать, Венди даёт Пэну пощёчину. Она искренне надеется, что настолько сильная оплеуха пробудит его, но голова Питера лишь бессильно дёргается в сторону.       - Ты бы… ещё искусственное… дыхание ему сделала, - хрипло смеётся хозяйка дома и, вздрогнув, заваливается на правый бок.       Дарлинг с сомнением смотрит на бледного, распластавшегося на пороге Пэна. Возможно, искусственное дыхание действительно поможет, но при мысли, что ей придётся коснуться губ Питера, девушка почему-то краснеет. Ей не нравится эта идея, но если другого выхода нет…       - Что делать собралась?       Питер резко хватает Венди за руку, и она, вздрогнув, отодвигается от пришедшего в себя юноши.       Он же тем временем встаёт и оглядывает помещение. Значит, Дарлинг всё-таки не убила его и даже спасти пыталась. Странно… зачем ей это? Кажется, его смерть была бы ей на руку. Или она просто не захотела марать руки?       - Отойди куда-нибудь в угол, Венди. Мне нужно поговорить с дамой.

***

«Боли не существует. Помни, Салли, боль – это миф. Ты всегда должна быть сильной. Не подведи меня, Салли».       Роберт любил повторять, что все её чувства – лишь химеры, а боль – придуманная для оправдания собственной слабости фантазия. Сам он, кажется, никогда её не чувствовал…       Салли встретилась с ним десять лет назад на одной из улиц Лондона. Она была мелкой воровкой, бродяжкой, которой изредка удавалось поживиться чем-нибудь крупным. А Роберт... Иногда Салли всерьёз размышляла над тем, не служит ли её покровитель дьяволу. Как выяснилось позднее, она была недалека от истины.       В тот вечер Салли попыталась ограбить высокого мужчину в дорогом пальто. Схема была идеальной и постоянно приносила своей хозяйке хоть малый, но достаток. Только в этот раз ничего не вышло, она была схвачена и приготовилась к тому, что её немедленно отведут в участок, но это не случилось.       «Не бойся, крошка… Я не отдам тебя за решётку. С твоим талантом ты мне непременно пригодишься».       Роберт учил её драться, заставлял до изнеможения заниматься в спортивном зале и питаться только специально подобранными продуктами. Он следил за её состоянием сам и нередко привлекал врачей. Салли должна была стать идеальным оружием. Машиной для убийства, способной при случае обокрасть противника. Конечно, в большом доме в пригороде Лондона воспитывали или даже создавали не её одну. Всего их было двадцать. Что-то вроде элитной группы наёмников, каждый из которых был обязан Роберту жизнью. Он легко расправлялся с непослушными подчинёнными, наказывая за малейшее неповиновение. Правда, и поощрял также быстро. У любого из них всегда было всё необходимое, кроме денег. И свободы.       Как-то раз они решили сбежать, но, как и следовало ожидать, ничего не вышло. Роберт всегда был на шаг впереди. Возможно, даже на два шага.       «Боюсь, мне придётся убить всех вас, маленькие бунтовщики. А ключ ты украла, Салли? Хорошая работа. Почти отличная. Пожалуй, тебя я оставлю в живых. И тебя, Морис… Шея охранника сломана весьма аккуратно».       Роберт был страшен. А когда Салли поняла, что за прошедшие десять лет он совершенно не изменился, ужас, который она неизменно испытала в его присутствии, многократно усилился. С того дня, когда он из прихоти оставил их с Морисом в живых, Салли уже не пыталась протестовать. Она выполняла любые приказы, постепенно всё больше уверяясь во всемогуществе Роберта.       Когда он отправил её, Мориса и Фреда в Лондон встретить своего старого друга, Салли искренне удивилась. Впрочем, её удивление было недолгим…       «Вам нужно встретить моего старого друга. Вполне возможно, что он будет не один. Будьте вежливы. И пусть… они не мучаются долго. Салли, на твоей совести ключ. Внимательно обыщи тело и привези мне всё, что найдёшь в карманах»       Они ждали в доме уже год, и, судя по обстановке, их троица была далеко не первой. Гость, вероятно, опаздывал.       Правда, несколько дней назад приехал Кайл со срочным письмом, извещавшим, что тот, кого они ждут, уже близко, но их это не сильно взволновало.       Вчера вечером Фред и Морис решили хорошенько погулять в одном из баров, а Салли осталась на посту. Ночью всё шло, как обычно, а утром кто-то постучал в дверь…

***

      - И что это было? – Питер склоняется над Салли, давит на то место, которое пронзила пуля.       Девушка морщится. Несмотря на все советы Роберта, она так и не научилась стойко переносить боль.       - Не хочешь отвечать? – Пэн приподнимает её за подбородок, внимательно смотрит в глаза девушки, - у тебя есть какой-то козырь… верно? Возможно, ты надеешься, что скоро сюда придут твои напарники?       Салли вздрагивает:       - Как…ты?       - Это очевидно. Скажи мне лучше… разве так принято встречать своего начальника?       - Ты не мой начальник, - выплёвывает девушка, пытаясь оттолкнуть нависшего над ней Питера. Он ухмыляется. Потом отходит к письменному столу, берёт шариковую ручку и вертит её. Через несколько мгновений она превращается в нож. Правда, лезвие у него странного синего цвета.       Пэн мысленно ругает себя и подходит к Салли.       - Хочешь, я разрежу тебе руку или ногу, крошка?       В глазах девушки мелькает ужас.       - Вижу, не хочешь. Тогда расскажи мне, где сейчас находится Амадей?       На лице Салли – искреннее недоумение. Она не знает, кто такой Амадей. На мгновение ей даже становится легче. Ведь если она не обладает информацией, этот сумасшедший маг оставит её в покое…       Но у Питера на этот счёт явно другое мнение.       - Возможно, сейчас этот предатель называет себя иначе. Так, где тот, на кого ты работаешь?       Салли молчит, плотнее стискивает зубы, мысленно заклиная Фреда и Мориса прийти как можно быстрее.       - Не скажешь, значит?       Девушка отворачивается. Пэн пожимает плечами:       - А я хотел по-хорошему…       Он с силой вонзает нож в правую руку Салли, делает глубокий надрез. Потом вынимает нож и снова вставляет в рану, начинает проворачивать его…       Салли больше не может молчать. Она ненавидит боль. И пусть она боится Роберта, но страх, что её мучитель продолжит пытки всё-таки побеждает.       - Я…скажу…       Питер останавливается. Правда, нож из раны он всё же не вынимает. По его лицу невозможно определить, что он сейчас думает и чувствует.       - У меня… в сумке… - Салли тяжело говорить, она понимает, что сейчас упадёт в обморок, но продолжает, - в секретном отделении… небольшая карта. На ней всё отмечено…       Её голос звучит всё глуше, и, обессилено склонив голову, девушка теряет сознание.       Пэн вынимает нож из раны, затем оборачивается к Венди:       - Ты её слышала? Найди сумку.       Дарлинг сидит в углу, прислонившись к стене. Её глаза широко открыты, и она почти не мигает. Питер пытается понять, что всё это значит. Он подходит к ней и протягивает руку. Венди колеблется секунду, но затем опирается на его ладонь и встаёт.       - Сейчас найду, - произносит она так тихо, что услышать её почти невозможно.       На самом деле, Венди хочется убежать на свою любимую крышу и там долго, протяжно плакать.       Пока она ищет сумку, медленно обходя комнаты этого неприглядного жилища, девушку терзает лишь одна мысль: «Я не убила Питера. Могла, но не убила. Почему?»       Дарлинг не знает ответа. Или боится его.       «Он спас мне жизнь. Я ему задолжала.       Он держал тебя в плену больше века, манипулируя Джоном и Майклом. Он разрушил ваши жизни. Разве смерть не была бы достойным искуплением?       Я не могу отнять жизнь у человека, пусть даже этот человек стал причиной всех моих бед.       Он бы убил тебя, если бы твоя смерть могла принести ему пользу. Ты не думала об этом?       У нас с ним договор. Он доверился мне там, у крыльца, когда переправил пистолет мне в руки. Я не могла подвести его.       Он отдал тебе пистолет, потому что считает тебя слабохарактерной, сентиментальной дурой, которую можно использовать в своих целях и выбросить. У Питера Пэна нет друзей или напарников. Как ты могла забыть об этом?»       Переговариваясь подобным образом, со своим здравым смыслом, Венди нашла, наконец, искомое.       «Я поступила так, потому что посчитала это правильным. Я знаю, что он за человек. Сейчас, когда он пытал ту девушку, я специально заставила себя смотреть на это, чтобы не забывать, с кем имею дело. Но я бы не могла убить его. Я не желаю ему смерти».       И закончив тем самым столь важный для неё спор, Венди спустилась вниз.

***

      Отдав Питеру сумку, Венди с беспокойством посмотрела на бледную, точно полотно, девушку.       - Может быть… помочь ей?       Пэн хмыкнул:       - Ты меня с кем-то путаешь, Дарлинг. Я не занимаюсь благотворительностью.       Венди вздохнула и приложила руку ко лбу несчастной:       - Она может умереть.       - Все люди смертны… кроме меня, - Питер улыбнулся, - пойдём, Дарлинг.       И с беспокойством посмотрев на распростёртую на полу девушку, Венди последовала за своим спутником. Пэн же с удовольствием закрыл дверь дома, в котором он надеялся найти своё спасение. Ничего не вышло. Амадею как-то удалось переиграть его. Что ж… Пока Венди искала сумку, Питер успел наложить парочку заклинаний. Если Салли очнётся (а он в этом был совершенно не уверен), то ничего не сможет вспомнить. Не только о нём и Венди, но и о своей миссии. Тоже самое случится и с её напарниками, как только они переступят порог. Таким образом, Амадей ничего не заподозрит. Вредный мальчишка. Зря он ослушался своего хозяина.

***

      Вечером Питер заперся в ванной, и долго смотрел в висящее там большое зеркало. Он использовал свои жизненные ресурсы для того, чтобы сотворить заклинания, расплата была неизбежна.       Пэн провёл по своей щеке, взлохматил волосы. Вроде бы ничего не изменилось, посторонний бы и вовсе ничего не заметил. Но Малкольм без труда определил, что его скулы едва заметно заострились, а над губой стал пробиваться лёгкий пушок.       - Чёрт, - проскрежетал он, со всей силы ударив кулаком по ни в чём неповинному стеклу.       Затем он присел на край белой ванны и задумался.       Взрослеть было страшно. Он ведь прекрасно помнил всё, что случилось в прошлый раз.       Скверные воспоминания.       А без силы Неверленда, постоянно используя магию, он повзрослеет очень быстро. Возможно, даже снова превратиться в отвратительного старика.       Немощность. Бессилие.       Пэн ненавидел это.       Видимо, тогда пятьдесят лет назад Амадей проследил за ним… Узнал, куда именно Питер спрятал магический артефакт. Только вот открыть его он явно не смог, иначе бы ему не понадобились эти глупые куклы в качестве наёмников.       И всё-таки артефакт помогает ему жить. Навряд ли, бывший потерянный мальчик стал стариком.       Питер прекрасно помнил Амадея Безродного. Маленького сироту из Чёрно-Белого мира. Его родители умерли, тётка не пожелала содержать нахлебника, и мальчишка оказался на улице. Он услышал свирель Пэна, когда ему было двенадцать, и сразу согласился отправиться за ним. Амадей был умён, проворен и никогда не обременял себя размышлениями о добре и зле. Питеру импонировали его проницательность, хитрость и преданность.       Как выяснилось, с преданностью он явно ошибся.       - Они подвели меня, - прошептал Пэн, обращаясь к своему отражению, - одному захотелось любви, другому власти… И это только двое. Пожалуй, если проверить остальных…       Робкий стук в дверь прервал его безрадостные размышления:       - Всё в порядке, Питер? Ты уже два часа там сидишь.       Улыбнувшись, Пэн приоткрыл дверь:       - Волнуешься за меня?       - Нет, - Венди сложила руки на груди, будто приготовившись обороняться, - просто захотелось помыться. Уже полночь, между прочим.       - А я уж думал, ты соскучилась…       Дарлинг показала ему язык, и Питер удивлённо приподнял брови:       - Разве леди ведут себя так, Венди?       - Если ты не джентльмен, почему я должна быть леди?       Он вышел из ванной комнаты, сделав шаг в сторону собеседницы:       - Ты сегодня сделала важный выбор, Дарлинг, - в его голосе больше не было ни тени улыбки или сарказма, - ты ведь понимаешь, какой шанс упустила?       - Мог бы просто сказать «спасибо».       Венди закрыла дверь ванной комнаты, не желая продолжать разговор. Незачем Питеру знать о том, что больше всего на свете она презирает себя за то, что в какое-то мгновение всё-таки хотела его убить.