Третья звезда налево

      Дарлинг и Пэн находят дом бывшего потерянного мальчишки через три дня. К тому времени напряжение, разлитое между ними, точно патока, становится вязким и каким-то неприятно-липким.       Они лишь изредка обмениваются репликами и всеми силами пытаются избежать случайных прикосновений.       Впрочем, это не мешает им разработать весьма надёжный, по их общему мнению, план.       Питер считает минуты до того, как заветный артефакт окажется у него в руках, пытаясь внешне оставаться абсолютно спокойным. Венди нервно улыбается, думая о том, что их поездка вскоре кончится. Она должна быть рада этому, верно?       Парочки заклинаний оказывается вполне достаточно для того, чтобы убрать с дороги зазевавшихся охранников.       «А я уж думал, что у него тут непобедимая армия», - довольно хмыкает Пэн, перешагивая через распластавшегося на аккуратно постриженном газоне охранника.       Венди озирается: это место совсем не похоже на секретную базу человека, связанного с тёмной магией. Перед ними сейчас самый обычный двухэтажный дом тёмно-розового цвета. Пожалуй, оттенок не самый удачный, но это ещё не повод для обвинений. Окна на первом этаже широко открыты, а на втором – задёрнуты шторами.       Дарлинг переглядывается со своим спутником, их обоих не покидает ощущение, что всё складывается слишком просто.       Окончательно их подозрения укрепляются, когда оказывается, что дверь дома не заперта. Значит, их ждут. Они не успевают обсудить это досадное обстоятельство, потому что прямо перед ними, будто из воздуха, появляется человек в чёрном фраке. Питер морщится: «Что за нелепая театральность»!       - Пройдёмте со мной, - произносит мужчина, обнажив жёлтые неровные зубы, - хозяин вас давно ждёт.       Пэн отступает на шаг, но пистолет, приставленный к его виску, заставляет Питера последовать за сопровождающим. Венди идёт за ними, не упуская возможности оглядеть помещение.       Фасад дома оказывается лишь умелой декорацией.       Они долго идут по длинному коридору, на стенах которого нет ни единого окна. Дарлинг пытается запомнить расположение проходов. Наконец, мужчина останавливается перед железной дверью и торопливо касается её в нескольких местах. Он совершает эти манипуляции очень быстро, но Пэн успевает запомнить примерное расположение «магических точек». На всякий случай.       Когда дверь открывается, они оказываются в большой, слабо освещённой комнате. Мужчина тут же выворачивает Питеру руки и ведёт его к установке посредине зала: стене со множеством всевозможных ремешков. Рядом с ней Венди различает несколько тёмных фигур, которые тут же начинают пристёгивать Пэна к агрегату. Он отбивается не в полную силу, и по губам Дарлинг пробегает едва заметная улыбка: неужели они всё-таки выиграют эту партию?       Осознав, что её оставили без присмотра, девушка бросается к двери, тянет за ручку… Но её останавливают возникшие из ниоткуда чёрные фигуры. Они заламывают ей руки и встают рядом, точно ожидая чьих-то приказаний.       Венди понимает, что взгляды её стражей устремлены куда-то вверх, и наконец, видит, что прямо под потолком на небольшой балке сидит человек. Он начинает спускаться со своего возвышения и, элегантно приземлившись на пол, сообщает:       - Мне пришлось ждать вас дольше, чем я рассчитывал. Обидно, знаете ли.       Человек приближается к Дарлинг, и она замечает на его лице улыбку, которая не предвещает ни ей, ни её спутнику ничего хорошего.       - Позвольте представиться, - незнакомец театрально кланяется Венди, - Роберт Мессер.       - И чем тебя прежнее имя не устраивает, Амадей? – возглас Пэна заставляет Роберта отвлечься от кривляний перед девушкой.       Он медленно разворачивается, окидывает бывшего предводителя презрительным взглядом:       - Так, это правда, Пэн… Ты взрослеешь и теряешь свою силу. Или ты её уже потерял?       Амадей подходит к агрегату и задумчиво смотрит на панель, полную разнообразных кнопок:       - Не хочешь отвечать… Что ж, тебя можно понять. Я даже сочувствую тебе, Пэн.       Он нажимает на несколько кнопок, и Питер вздрагивает. Ремешки на его лодыжках и запястьях начинают стягиваться, но Пэн пытается сохранять спокойствие.       Венди видит, как искрится машина, будто выжимая из Питера все соки. Обессиленный, он, наконец, прикрывает глаза и заваливается на один бок, насколько позволяют сдерживающие его ремни. Дарлинг становится страшно за него. И хотя она знает, что расклад с обнаружением предусмотрен в их плане, Венди всё равно волнуется. Пэн не посвящал её во все детали, и что если он не знал об этом жутком аппарате и не успел подготовиться?       Амадей тем временем с силой ударяет Пэна по лицу, затем разворачивается к Венди и, усмехаясь, произносит:       - Знаю, что зрелище не очень. Но вы, надеюсь, сможете меня простить?       Дарлинг хочется крикнуть: «Никогда!» И этот неожиданный пыл, желание защитить того, кто является единственной причиной её мучений на протяжении множества лет, пугает девушку.       Но тут она замечает, что палец Питера чуть дрожит.       Условный знак.       Значит, с ним всё хорошо, и они просто разыгрывают спектакль. Венди вздыхает, постепенно успокаиваясь. Потом смотрит на Амадея. В его фигуре есть что-то демоническое. И совершенно невозможно определить возраст этого человека. Тем более, когда свет такой тусклый, подрагивающий от перепадов напряжения.       Видно, что и он играет. Только его игры могут стоить им с Питером жизней.       Венди произносит несколько смущёно, но едва сдерживая мнимую радость:       - Мне не за что вас прощать. Я рада.       Амадей смотрит на неё заинтересованно:       - Так, значит, он заставил тебя следовать за собой. Я предполагал нечто подобное…       - Он… - голос Венди послушно дрожит, и она мысленно хвалит себя, - угрожал, что убьёт меня. Он… держал меня в клетке сто лет и заставлял моих братьев выполнять свои приказы… Он чудовище.       И когда Дарлинг произносит это вслух, ей неожиданно становится легче. Точно часть мучающей её тоски исчезает.       Да, Питер Пэн – чудовище. И она никогда не забудет всю ту боль, что он причинил ей, нисколько не сомневаясь.       Но сейчас… сейчас всё иначе. Будто ей почти удалось приручить зверя.       Глупые мысли.       Впрочем, страдание и смятение на лице девушки, по-видимому, достаточно убедительны.       Амадей кивает:       - То есть ты мой союзник? Да? – он прикусывает губу, - знаешь, я верю тебе, но для порядка тебе всё-таки стоит доказать, что мы с тобой, как говорится, в одной лодке.       Венди улыбается:       - Как скажете.       Он довольно потирает руки и, знаком заставив отступить охранников, подводит девушку к аппарату:       - Нажми вот сюда, - он показывает на несколько кнопок, надписи возле которых не предвещают ничего хорошего, - ты сможешь сама причинить Пэну боль. Отомстить.       Дарлинг кажется, что последнее слово отражается от стен комнаты и возвращается к ней, обвивая её канатами, стягивая, разрушая.       Отомстить…       Нет. Она не хочет ему мстить. Нет, нет, нет…       И словно во сне Венди видит, как её пальцы касаются кнопок, а Питера подбрасывает на машине. Сейчас он кажется таким хрупким, беззащитным, кукольным… Сердце девушки сжимается и хочется выключить ненавистный аппарат, прекратить это отвратительное шоу, которым так наслаждается мужчина за её спиной.       - Довольно, - произносит Амадей медовым голосом, - а то так ты его убьёшь раньше времени. Но тебе ведь стало легче?       Венди кивает, думая о том, как ей хочется подбежать к Пэну, отстегнуть его от чёртовой машины и увести отсюда. Скорее.       - Конечно. Спасибо.       - О, не за что. Когда мне донесли, что Пэн приближается сюда вместе с очаровательной юной леди, я сразу заподозрил неладное…       Амадей хлопает в ладоши, и одна из тёмных фигур подносит ему шприц и ампулу. Он наполняет шприц мутной белой жидкостью и, склоняясь над бледным, измученным Питером, вводит раствор ему в руку.       Через несколько секунд юноша открывает глаза.       - Какого чёрта? – хрипит он и, остановив взгляд на Венди, шипит, - предательница.       Дарлинг знает, что это не по-настоящему, всего лишь сцена в большой пьесе, которую давно пора заканчивать. Однако это слово вызывает ассоциации, от которых девушке хочется схватиться за голову и бежать.       По выражению лица Пэна невозможно понять, о чём он думает сейчас. Что чувствует?       Амадей самодовольно улыбается:       - Думаю, ты уже понял, как жестока бывает моя красавица, - он ласково поглаживает машину, точно любимое домашнее животное, - скажи же, Питер, как и чем открывается чудесная коробочка?       Питер окидывает его взглядом:       - Ты, кажется, и без скрытия коробочки умудряешься как-то пользоваться магией.       - О… Это пустяки, любой, кто хотя бы немного владеет мастерством поглощения и преобразования энергии, может извлечь из коробочки что-нибудь полезное. А вот её главная сила… Она по-прежнему там, Пэн.       Юноша явно не собирается отвечать, и это раздражает Амадея:       - Отвечай же!       - Значит, ты всё-таки не догадался, - по губам Питера пробегает полная издёвки усмешка, - глупый мальчишка.       А дальше события развиваются с молниеносной скоростью: Пэн щёлкает пальцами, и ремни растворяются, затем он отбрасывает растерявшегося Амадея в сторону, а Венди тем временем кидается к дальнему столу (Пэн постарался незаметно указать ей направление, но она и сама увидела коробочку). Ей наперерез кидается несколько тёмных фигур. От одного из нападающих девушке удаётся ускользнуть, другой, успевший схватить её за запястье, падает на пол оглушённый заклятием Пэна.       Когда Венди касается руками небольшого тёмно-фиолетового ящичка, по её телу пробегает странная дрожь. Она чувствует силу, почти слышит её…       - Венди!       Крик Питера спасает Дарлинг от наваждения. Всё-таки Пэн не так силён, как ему хотелось бы, и сейчас справившийся с удивлением Амадей держит его на прицеле. Пистолет одного из безмолвных стражей направлен на Венди.       Подобное в их план не входило ни в одной из вариаций и, перебирая возможности, Дарлинг убеждается, что у них нет другого выхода.       Она закрывает глаза, прижимает к себе коробочку и пытается сосредоточиться на своих ощущениях.       Сила. Огромная сила постепенно затапливает её сознание. Нужно лишь направить её, не дать этой мощи поглотить себя. Вспомнить о том, что позволяет ей оставаться собой. О чём-то самом верном и важном...       - Глаза не обязательно закрывать.       Голос Питера где-то совсем рядом. Венди с облегчением вздыхает и открывает глаза. Голова кружится, и она делает неловкий шаг назад.       - Осторожно, - Пэн усаживает её на поросший мхом ствол.       - Значит, удалось, - она сжимает его руку, и Питер, не сопротивляясь, внимательно смотрит на неё.       - Не думал, что ты сможешь.       - Почему?       Пэн пожимает плечами:       - Такая магия не каждому доступна. Нужно испытывать очень сильные чувства или же обладать большим мастерством.       Он сейчас непривычно спокоен и как-то особенно искренен. Венди чувствует это и понимает, что она счастлива. И пусть это звучит абсурдно, но так и есть: она счастлива. И на сердце так хорошо, легко…       Дарлинг даже думает, что сейчас можно было бы рассказать ему обо всём. Признаться. Довериться. Здесь, среди тёмно-зелёных листьев, укрывающих их от посторонних взглядов, она может забыть о прошлом и позволить себе быть откровенной. Но Питер внезапно встаёт и оглядывается:       - Куда ты нас перенесла?       - Не знаю. Я просто хотела оказаться в безопасности… - её щёки заливаются румянцем, и девушка не произносит столь очевидное «с тобой».       И не скажешь, что всего несколько минут назад она разыграла отличный спектакль и хладнокровно обманула человека…       «Я сделала это ради себя и ради Питера. Только понял ли он?», - думает Венди, отдавая коробочку протянувшему за ней руки Пэну.       А Питер тем временем бережно вертит артефакт в руках, чувствуя, как уже от одного прикосновения к нему его тело наполняется силой. Это чудесно. Правда, жаль, что часть магической мощи растрачена этим жалким Амадеем, но в остальном…       Пэн почти доволен. Осталось совсем немного, и его замысел будет исполнен. Он с сожалением смотрит на свою спутницу. Она в очередной раз спасла его сегодня…. Если бы у него только был другой путь.       Мрачные раздумья заглушают сладкий привкус победы. Правда, есть ещё способ поднять себе настроение и отвлечься.       - Так, значит, здесь безопасно? – уточняет Питер, оглядывая лесную глушь, в которую их переместила Венди.       - Да.       Ему показалось, или в её голосе сквозят нотки грусти? Жалеет, что помогла ему?       - Подожди здесь. Я скоро вернусь.       И Питер Пэн исчезает в последних лучах растворяющегося в вечернем сумраке солнца.

***

      - Ты убил их? – интересуется Дарлинг слегка дрожащим голосом, когда Питер появляется около бревна, на котором она так удобно расположилась.       - Да, - кидает он, явно не желая обсуждать события прошедшего часа.       Незачем Венди знать, как и что кричали эти люди, умирая. По крайней мере, это он может для неё сделать.       Собственное желание защитить эту смелую девушку кажется ему чертовски глупым. Надо же так противоречить самому себе.       Он присаживается рядом, и они долго молчат, наблюдая за тем, как верхушки деревьев раскачивает ветер.       Питер достаёт свирель, вертит её в руках и, наконец, предлагает:       - Давай, сыграю.       - Ту свою мелодию?       Пэн понимает, что она имеет в виду песню, которую могут слышать только потерянные дети, и отрицательно качает головой.       - Другую. Но её я давно не играл.       - Хорошо, - соглашается Венди, но Питеру не нужно разрешение. Он хочет подарить ей эту мелодию. Мелодию, которую он не вспоминал так долго.       Сначала свирель звучит почти весело, есть что-то задорное в её мотиве, что-то о детстве, о беззаботной поре, когда не надо ничего решать, и все дороги верны.       Постепенно мелодия становится резче. Отрывистые звуки теряют всякую лёгкость. Теперь это драма. Трагедия одинокого сердца. И столько боли в этой мелодии, что у Венди на глаза наворачиваются слёзы. Пэн отворачивается так, чтобы не видеть её лица. Не нужно этого. Не сейчас.       А свирель всё кричит и кричит. Наконец, надрываясь, она захлёбывается и стихает. Успокаивается.       Последние несколько нот окрашены светлой печалью, от которой сердце так и норовит вырваться из сковавшей его грудной клетки.       Венди приподнимается и заглядывает Питеру в лицо, пытаясь понять, не ошиблась ли она. Ведь если не ошиблась, то получается, что он…       Но Пэн прерывает зрительный контакт, резко отворачиваясь, и произносит осипшим от раздражающего его волнения голосом:       - Спасибо тебе, Венди.       Дарлинг не нравится это «спасибо». Слишком много в нём боли. И горечи. Столько горечи…       - Прощай.       И прежде чем она успевает задать вопрос, который всё равно не изменит его решения, Пэн осторожно касается её ладонью.       Через несколько секунд он поднимает с бревна маленькую куколку и, стараясь не смотреть на неё, засовывает статуэтку в карман брюк.       Осталось только оказаться там, где его сила обретёт максимальную мощь. И сжав коробочку в руках, Питер произносит:       - Сторибрук.       Кажется, его голос почти не дрожит.       Забытая свирель падает в траву.