Торт? Какой торт?

На дворе стоял уже золотой сентябрь, когда лучи утреннего солнца бесшумно проникли в маленькую, но уютную комнатку. Пробежавшись сначала по занавеске, пучки света продолжили свой путь вглубь комнаты. Сначала озарив большой письменный стол, к которому были приставлены два стула, лучи прошлись по стеллажу, где помимо фотографий и книг «сидели» игрушки. И вот свет достиг своей конечной цели — двухъярусная кровать, на нижнем ярусе которой тихонько посапывала маленькая девочка. Ее блондинистые волосы рассыпались по подушке, а маленький остренький носик подрагивал во сне. Но лучик солнца не пощадил этого ангелочка, поэтому, пробежавшись сначала вверх по одеялу, остановился на лице. Простонав и поморщившись, девочка повернулась на другой бок. — С Днем Рождения, сестренка, — дверь с грохотом распахнулась, а в комнату вбежал темноволосый мальчишка, который, смеясь, запрыгнул к младшей сестре на кровать и принялся ее будить. Сморщившись, блондинка открыла свои большие зеленые глаза и лицезрела старшего брата, хотя, не совсем он был ее старше, всего на два с половиной года. Парнишка, улыбнувшись, протянул малышке вещь прямоугольной формы, запечатанную в упаковочную бумагу. — Это тебе. — Спасибо, Рин, — усмехнулась девочка, принимая подарок и порывисто обнимая брата за шею, от чего брюнет слегка засмущался. Скрип двери заставил детей обернуться. В тени коридора можно было рассмотреть женщину, которая улыбалась, а ее медовые глаза светились от счастья. — Мамочка! — Рин, ты такой шумный. А я так хотела, чтобы Микуру выспалась хотя бы в свой День Рождения, — ласково сказала Мисаки, присаживаясь на край кровати и сжимая в объятиях уже позврослевшую на год дочку. — Поздравляю, Микурочка. — Я не шумный, я просто самый первый хотел поздравить сестренку с ее маленьким юбилеем! Ей ведь уже пять лет исполнилось, — проговорил мальчишка, взлохматив волосы на голове сестры. Малышка засмеялась и, поблагодарив, оглянулась: «А где папа?!» — Прости, доченька, — выдохнула бывшая Аюзава, прижимая малышку к себе и поглаживая по ее блондистым волосам. — Он очень хотел тебя поздравить, но сегодня рано утром он сорвался на работу. — Ничего страшного, — наверное, после такой новости вряд ли обычный ребенок бы улыбнулся, скорее загрустил бы, но только не Микуру. Усмехнувшись, девочка без капли сожаления или горечи продолжила. — Я буду счастлива, если в мой День Рождения папа спасет кому-нибудь жизнь. — Началось, — вздохнул Рин, когда на всю квартиру раздался телефонный звонок. Бурча что-то под нос, мальчишка быстро побежал в гостиную, чтобы успеть ответить на звонок. Без труда взяв трубку в руку, парнишка приложил телефон к уху. — О, тетя Сакура, утречко. Нет, она сама только что проснулась, сейчас передам ей трубку. — Алло, ой, спасибо, спасибо, — засмущалась малышка, нервно теребя край одеяла. Ведь не каждый день получаешь столько внимания, комплиментов и пожеланий. — Ну, большой-большой я не вырасту, но все равно спасибо. Чуть стрелка настенных часов перешла за отметку «двенадцать», как квартиру огласил знакомый всей семье звонок входной двери. Малышка, подбежав к двери и нажав на ручку, с радостным визгом бросилась бабушке Минако на шею: «Бабуля пришла! Я так счастлива!» — С Днем Рождения, моя радость, — улыбнулась Аюзава-старшая, целуя внучку в щеку. Не успела Мина переступить за порог квартиры, как к ней подбежал Рин и, выхватив из ее рук тяжелый пакет со всякими вкусняшками, начал засыпать бабушку вопросами на различные темы. — Бабуль, а что ты Микуру подаришь? — выпалил брюнет, подходя к младшей сестре и обнимая слегка покрасневшую именинницу за плечи. Вместо прямого ответа женщина открыла сумку, из которой извлекла аккуратную прямоугольную коробочку. Улыбнувшись, брюнетка протянула подарок Микурочке: «Ну же, внученька, открывай!» Провизжав, зеленоглазая буквально набросилась на подарок. Моментально избавившись от упаковочной бумаги, девочка открыла коробочку. Увидев ее содержимое, малышка запрыгала на месте от безграничной радости, при этом доставая свой подарок: «Ты успела! Какая няшка!» — Мать вашу за ногу, — прокричал Рин, закрывая лицо руками, при этом думая, что увиденного не развидеть. Нет, в коробке была не куклу Вуду, даже не отсеченная рука, даже не череп, а связанный спицами человек без кожи и мышц: кости, печень, кишечник — все это было связано разными цветами так точно, что можно было даже рассмотреть ниточку, которая указывала на аппендикс. — У меня просто нет слов, — зеленея, еле выговорила Мисаки, прибежав на крик сына, который, колотясь, медленно сползал на стеночке вниз. Подняв зеленоглазого на ноги, заботливая мать сначала удивленно посмотрела на дочь, которая смеялась, тиская только что полученный подарок, а потом перевела недовольный взгляд на мать. — Мам, откуда ты это выдрала?! — Сама связала, с любовью, по заказу Ми-чан, — проговорила Минако, поглаживая по голове внучку, которая через несколько мгновений, схватив все еще недоумевавшего Рина за руку, потащила его в комнату. — Какая она уже большая! — Не то слово, — вздохнула Усуи, помогая матери донести пакеты до кухни. Да, хоть кулинарные навыки Мисы значительно возросли, по крайней мере, рисовую кашу она уже готовит хорошо, но все равно, ненароком всех перетравить она не хочет, а муж неожиданно сорвался на работу… Жизнь на кухне забурлила полным ходом: Минако одновременно сновала возле плиты, нарезала овощи, заправляла салаты, а Мисаки все еще выгружала в холодильник купленные матерью продукты… — Бабуля, дай зайке ножик, — Микуру бесшумно пробралась на кухню, где, вздыхая, нарезала овощи Минако. Отложив нож в сторону, заботливая бабушка перевела взгляд на внучку, которая, невинно улыбаясь, держала в руках игрушечного зайца. — Бабушка, не смотри на меня таким взглядом! У меня в руках специальный зайка, который помогает тебе резать овощи и фрукты, зайка-нарезайка. — Ну, бабуля уже со всей нарезкой справилась, поэтому помощь от зайки уже не нужна, — Аюзава-старшая присела на корточки и, не стирая улыбку с лица, погладила внучку по голове, которая слегка расстроилась, что ее помощь не пригодилась. Но девочка быстро вернула себе боевой настрой и, подпрыгнув и развернувшись, побежала в гостиную со словами: «Я тогда за Рином посмотрю, чтоб он колбасу коту не скормил!»

***

— С Днем рождения, племяша, — с еле заметной улыбкой произнесла Сузуна, но Микуру не привыкать к вечно пофигистическому лицу своей тети. Взяв в ручки большой пакет, малышка извлекла оттуда большого плюшевого медведя. Не скрывая своего восторга, зеленоглазая стиснула игрушку в объятиях: «Какой большой медведь… О, я буду называть его Мишка-разорвишка, а Лихт будет Котище-кругомкровища! Спасибо, тетя Судзуна. Он, наверно, дорогой!» — Ой, не стоит благодарностей! В лотерее выиграла, детей же у нас нет, поэтому почему бы не порадовать Микуру? — выпалила Сузу, наблюдая за счастливой племянницей. Мисаки, хитро усмехнувшись, многозначительно посмотрела на Хинату, который, поняв суть, отвернулся и засмущался. Сестра Мисы лишь пожала плечами. — Если хочет детей — пускай сам рожает, мне только их еще не хватало. Бывшая Аюзава от души засмеялась, тем самым заставив своего друга детства еще больше покраснеть. — Ой, кто это? — нахмурилась Мисаки, направляясь к входной двери, откуда несколько секунд назад раздался звонок. Миса продумала множество вариантов, начиная с того, что Такуми забыл ключи и заканчивая различными шутниками, но на пороге стоял невысокий мужчина с коробкой в руке. Нахмурившись, незнакомец выпрямил спину: «Это для Усуи Микуру от семьи Игараси!» — О, объявилась, коза, — не давая матери что-нибудь ответить, резко проговорила малышка, вырывая коробку из рук мужчины. Быстро разорвав подарочную упаковку, зеленоглазая увидела небольшую куклу Вуду и записку, написанную корявым детским почерком:

Поздравляю, теперь ты на год ближе к смерти!

— Ну, держись у меня, Игараси-младшая, — усмехнулась блондинка, поправляя челку и засовывая в карман послание. Послав братца за ручкой и листком, девочка стала продумывать текст ответной бумажки. Когда все было удачно написано, именинница гордо вручила курьеру письмо. Поклонившись, прислужник скрылся. — Какие милые у вас отношения с семьей, глава которой является другом вашего отца, — улыбнулась Миса, глядя на дочь, которая мило улыбалась и, в общем, была на своей волне.

***

— Тортик, — протянула малышка, протягивая руки к десерту и еле сдерживая слюни, которые, казалось, вот-вот потекут по ее подбородку, но с небес на землю Микуру вернула мать, которая легонько ударила дочку по рукам: «Торт руками не трогать!» — Ну мама, ну хотя бы клубничку можно взять? Ну ведь никто не заметит, внешний вид торта не изменится, — жалобно проскулил Рин, складывая ручки вместе и умоляюще смотря на Мису, которая нахмурилась: «Учись сдерживать свои желания. Если я запретила, то нельзя, понятно?!» — Где справедливость? — нахмурился брюнет, когда бывшая Аюзава вышла из кухни. Младшая повернула голову в сторону торта и хитро усмехнулась. Подойдя ближе, Микурочка, взобравшись на стул, стала медленно наклоняться к сладости, медленно открывая рот. И тут неожиданно на кухню зашла Минако, но что-то уже менять было поздно. Заметив ошарашенный взгляд бабули, малышка слегка покраснела. — Мама шкафала тофт фуками не тфогать, ну я и не тфогала, — кое-как выговорила блондинка, ухмыляясь, вцепившись зубами в праздничный торт. Рядом с именинницей стоял старший брат, который, хлопая в ладоши, радовался обстановке. — Микуру, — громким шепотом подорвалась Мина, подбежав к внучке и моментально снимая ее со стула. Вытерев салфеткой с щеки Ми-чан крем, Аюзава, схватив девочку за плечи, облегченно вздохнула. — Микуру, ты хоть представляешь, что было бы, если тебя увидела бы мама? Ты знаешь, как она бы разочаровалась в тебе, что такая взрослая девочка не может держать себя в руках? — Прости, бабушка, просто это мой самый любимый тортик, — стала оправдываться Усуи-младшая, в то время, как ее старший брат заливался смехом где-то в углу. Минако, быстро сориентировавшись, аккуратно переставила на торте клубнички так, что следов от зубов почти не было видно, только если уж слишком хорошо присмотреться. Стоило Мине отойти от сладости, как на кухню снова зашла Мисаки, но уже держа в руках телефон. Подойдя к дочери, брюнетка, улыбнувшись, протянула трубку Микурочке, прошептав: «Это папа». — Прости, доченька, что не смог прийти, поздравить тебя, — голос отца на другом конце провода звучал неуверенно и грустно. Но Микуру не расстраивалась, ведь она понимает, что у папы очень ответственная профессия, что от него зависят жизни многих. А человеческие жизни никак не сравнятся с ее маленькими прихотями, которые отец сможет исполнить в любой день, любой час. — Ничего страшного, я уже взрослая, все понимаю, — усмехнулась блондинка, молниеносно вытирая с щеки выступившую слезинку. — Возвращайся домой скорее, мы ждем. — Обязательно, — после чего послышались короткие гудки. Девочка, нажав на красную кнопку, отдала телефон Мисаки, которая, поцеловав дочь в лоб, поставила трубку на место.

***

— Раз, два, три, четыре, пять! — радостно прокричала блондинка, когда в гостиной погас свет, а перед ней красовался тот самый торт, который несколько минут назад подвергся ее зверскому нападению. Подняв взор, девочка посмотрела на другой край стола, где, по ее правилам, должен был сидеть ее отец, но сейчас это место пустовало. — Загадывай желание, — напомнил Рин сестренке. Нахмурившись, девочка закрыла глаза и, помотав головой, дабы убрать грустные мысли, подула на горящие свечки, которые медленно, одна за другой, стали потухать. Улыбнувшись, Усуи-младшая захлопала в ладоши. Свет еще не включили в гостиной, как именинница почувствовала сильные мужские руки у себя на талии, которые без труда оторвали ее от стула. Ухватившись за мускулистое плечо, зеленоглазая резко развернулась и обвила руками шею блондинка, утыкаясь носом в ключицу: «Папа вернулся! Папа успел!» — Ты думала, что я пропущу маленький юбилей своей принцессы? — усмехнулся Такуми, убирая за ухо прядку волос, которая вывалилась из колоска Микуру. Малышка посмеялась и, не долго думая, поцеловала отца в щеку. Она загадала пять желаний, одно из них отец смог выполнить — он успел к ней на День рождения! Ну разве папа не волшебник?! — Папа, не тяни, мне тоже интересно узнать, какой подарок ты подаришь сестренке, — мальчику не очень нравились эти телячьи нежности, в частности тогда, когда обнимали не его. Усмехнувшись, Такуми, еще раз показав дочери свое «волшебство», достал из-за спины большую коробку, обернутую в подарочную бумагу, которой уже было переполнено мусорное ведро. Улыбнувшись, Ми-чан забрала подарок из рук отца. Присев на стул, девчушка подковырнула ноготком краешек бумаги, после чего, потянув, пред блондинкой предстал большой набор юного врача, которым она уже очень давно проела мозги родителям…

***

— Доченька, зачем ты прибор для измерения давления в сторону отложила? — поинтересовалась Миса, со спины наблюдая за игрой малышки. Микуру, почесав затылок, повернулась и, подняв правую бровь, скрестила руки на груди: «А зачем мертвому человеку давление измерять?» — Ми-микуру, но ведь врачи спасают людей. Они прикладывают все усилия, чтобы не позволить человеку умереть, — нервно замахала руками брюнетка, стараясь избавить ребенка от неблагоприятных мыслей. Но блондинка сопротивлялась. Нахмурившись, девочка поднялась с ковра и топнула ногой: «Не все! Я по телеку видела, как люди в белых халатах мертвых резали!» — Они их тем самым и спасали — проводили операцию, — женщина понимала, что вряд ли убедит дочку, но на войне все средства хороши. Неожиданно Усуи-младшая хитро усмехнулась и, наклонив голову, стала сверлить мать взглядом: «Я тебе не верю, ты не врач, а папа врач, я у него спрошу, когда он вернется. Мне папуля врать не будет!» Буквально через час квартиру оглушил звонок входной двери, и Микуру, с диким воплем, опередила мать и, открыв дверь и лицезрев отца, запрыгнула к нему на руки: «Папуля пришел! Папа, папа, скажи, а есть врачи, которые мертвых режут?!» — И тебе привет, доченька, — засмеялся Такуми, переступая порог квартиры и прижимая к себе не на шутку взбудораженную дочку. Блондин посмотрел на Мису, которая отрицательно махала головой, не забывая жестикулировать руками, но мужчина, облизав губы, хитро улыбнулся. — Есть, Микурочка, такие врачи, есть. — Шах и мат, мама, — прокричала девочка, обняв одной рукой отца за шею, а указательным пальцем другой указывая на мать. Брюнетка лишь хлопнула себя по лицу, а девочка, познав всю прелесть победы в споре, спрыгнула с рук отца и пошла в комнаты, напевая под нос:

Подо мою тишина, Надо мною тишина, Справа, слева тишина, А на пальце бирочка…

— Меня начинает пугать наша дочь, Такуми, — озадаченно произнесла бывшая Аюзава, наблюдая за дочерью, которая скрылась в комнате, закрыв за собой дверь. Мужчина, сняв пальто, засмеялся в голос и, притянув к себе жену, погладил ее по макушке: «Да ладно, что такого в том, что девочка хочет стать патологоанатомом?» — Патолого… Кем? — медленно бледнея, еле выговорила кареглазая.

***

— Завтра зарплата! — неожиданно выкрикнула Мисаки, поднимая руки вверх и разминая шею. Девочка, услышав голос матери, обернулась и, озарившись улыбкой, поднялась с ковра и запрыгала на месте, хлопая в ладоши: «Ура, значит завтра ты купишь мне мужчину!» — Кого?! — в один голос произнесли Такуми и Рин, отрываясь от своих дел: блондин резко отложил в сторону газету, а мальчишка обернулся и непонимающе уставился на мать и сестру, которые залились смехом. Да, только Миса понимала, что на самом деле это простой Кен для дочуркиной куклы Барби.