Цикл

У Джека ледяные и крепкие руки, будто под кожей не мышцы, а камень - не вырваться, ошейник туго стягивает шею, нет выхода, нет. И волосы он перебирает аккуратно, нежно почти, массирует затылок, да только через мгновение может за волосы схватить и приложить лицом обо что-нибудь, просто потому, что ему стало скучно. -Я даже соскучился, - насмешливо говорит Джек. - По тому, как ты корчишь из себя великомученика. Экстон хотел бы сказать - пошел нахуй. Экстон хотел бы сказать - а вот тебе не надо из себя корчить великосветскую блядь. Ты ей и являешься. Экстон молчит, потому что приказ - молчать. Джек мягко давит на затылок, расставляет ноги шире, ворошит волосы и задумчиво смотрит в глаза Экстона - как будто хочет увидеть что-то важное, вроде заряженного ключа и десятка пленных сирен. Экстон сжимает зубы и смотрит открыто, вызывающее, говорит взглядом - я никогда не сдамся, что бы ты не делал, гад. Хотя, наверное, хреново это выглядит, когда носом едва ли не утыкаешься в чужой пах, да еще у Джека и стояло в придачу - картина маслом. -За такое зырканье и огрести можно, - лениво говорит Джек. Оглаживает кончиками пальцев лицо, распутывает слипшиеся от пота волосы на виске. Снова запускает ладонь в волосы. - Работай ртом. Экстон воткнул бы заточку ему под ребра. Экстон дал бы ему по яйцам и добил прикладом. Мужиков так бить нечестно, а Джека - можно. Вместо этого Экстон расстегивает ширинку и длинно лижет член Джека, смыкает губы на головке, потому что приказ - выполнять требования. Джек неотрывно глядел на него из-под тонких ресниц, тяжело так, муторно. Экстона тошнило от этого взгляда даже больше, чем от члена во рту, член-то не впервой, в казармах чего только не случалось, но вот такого еще не было, что бы силой, чтобы смотрели вот так, не как на любовника, а как на кусок паршивого мяса. Экстон закрыл глаза и заглотил головку, сомкнул пальцы у основания члена - все, чтобы эта скотина быстрее кончила и отстала. Взгляд Джека по прежнему сверлил затылок, и нервировал-нервировал, не отрешишься, не представишь кого-то другого. Да еще ладонь поддавливать стал, заставляя забирать член в рот глубже, до тошноты. -У тебя хорошо получается. Прямо как у заправской шлюхи. Не знал, что таких берут в сержанты. Но это не предел же, ты можешь лучше, - издевательски шепчет Джек. Экстон обводит языком выпуклые вены, жалит кончиком уздечку, с нажимом дрочит ствол и думает о том, как хорошо бы смотрелись мозги Джека на стене. И, черт возьми, как у такого отвратительного человека может быть такой член, большой и крепкий, и стоит туго и долго, Экстон бы такого не упустил точно. Но это, мать его, Красавчик Джек, который не умеет нормально позвать мужика в постель, а предпочитает надеть ошейник и приказывать, сука этакая. Сука с охренным хером, мать его перемать. Экстон касается зубами головки, осторожно - Джек не напрягается, знает, что приказ не нарушит, только с интересом смотрит-смотрит-смотрит. И тяжело убирать зубы и зализывать следы от них вместо того, чтобы откусить все хозяйство к чертовой матери. Потом Джек просто вдавливает его в густые волосы в паху, гортанно и длинно стонет, а Экстон давится его членом, спермой, как же ее много. -Глотай, - хрипит Джек. И Экстон глотает, потому что это приказ. Экстон ненавидит приказы.