Тебе нравится это?

Запах крови. Он втекает в ноздри, заполняет собой мозг, и его так много, что он перебивает вкус крови во рту. Отдает железом и кислым, и Сэм невольно вспоминает, как вчера Люцифер вставил ему в зубы ствол, а потом заставил раздвинуть ноги и вставил ему в задницу член, и трахал так долго, что Сэм вырубился. Или это было неделю назад? Или вечность назад? Время потеряло смысл, потому что в Клетке оно течет по каким-то собственным немыслимым законам, не имеющим ничего общего с законами реального мира. Иногда оно сжимается в наносекунды, а иногда растягивается до бесконечности. И Сэм уже забыл, как это бывает в реальном мире. Он и реальный мир почти забыл. Существует только Клетка. В ней Михаил сошел с ума, сидит в углу, сжавшись в комок, и скулит на длинной высокой ноте. Люцифер перекинулся в ипостась садиста-извращенца, и Сэм – его любимая жертва. Единственная жертва, потому что издеваться над Михаилом не имеет смысла, он все равно этого не осознает. Цепи впиваются в голое тело, растягивая руки и ноги в разные стороны ровно с той силой, чтобы было больно на пределе возможного, но мышцы и сухожилия еще не рвались. Это делает Сэма уязвимым. Делает его доступным во множестве смыслов. Он чувствует себя морской звездой, которую выкинуло на берег, и сейчас она медленно усыхает под беспощадным пылающим солнцем. Люцифер в роли солнца полностью оправдывает свое имя. Он обходит распятого Сэма по кругу, ведя ногтем по груди, по бокам, по спине, потом спускается по животу и рисует в паху замысловатые узоры. Кожа натянута, она сделалась тонкой и хрупкой, как пергамент, и ноготь режет ее с тихим сухим треском. Сэм его слышит, и тут же новая удушливая волна запаха крови окутывает его, как чудовищный кокон. Марево в глазах дрожит и густеет. – Тебе нравится это? – вкрадчиво спрашивает Люцифер. – Пошел на хуй, – хрипит в ответ Сэм и дергается, пытаясь разорвать цепи. Освободить бы хоть одну руку, чтобы врезать сучьему выродку как следует, а дальше – гори все синим пламенем. Плевать, что завтра все начнется сначала, потому что Люцифер всегда сильнее. Он ведь ангел, а Сэм – всего лишь человек. Плевать, что завтра его выходка может обернуться еще более худшей пыткой, хотя куда уж хуже. Плевать на все, лишь бы сейчас взять верх. Сэму это нужно, чтобы понять, что он еще не сдался. Что у него хватит сил дождаться, когда Дин придет за ним. Он цепляется за мысль о брате – это единственное, что помогает ему удержаться на грани безумия. Люцифер цокает языком и качает головой. – Нет, принцесса, твоего братца здесь нет. Я теперь тебе и за братца, и за маму с папой. Мой-то братец уже ни на что не годен. А с тобой мы славно развлечемся. Сэм уже успел понять, что в его понятии значит «славно развлечемся». Он закрывает глаза и представляет Дина. Импалу и Дина. Мотельный номер и Дина. Забегаловку с фаст-фудом и Дина. Горячий душ, чистую постель и Дина. Дин водит рукой по его коже, размазывая гель для душа, а не кровь. Дин входит в его тело, собираясь заняться с ним любовью, а не насиловать. Сэм прячется в своем воображении так усиленно, так успешно, что вместо запаха крови чувствует мяту, разогретое машинное масло и мускус. Разбитые губы складываются в улыбку. Наверное, он все же сошел с ума, но не заметил этого. – Тебе нравится это? – спрашивает Дин, и Сэм разлепляет ресницы, чтобы убедиться, что это не глюк. Он дождался, и брат пришел за ним. Близко-близко он видит зеленые глаза и веснушки на загорелой коже. Ежик светлых волос длиннее обычного. Сколько же времени прошло там, во внешнем мире? И брат его не послушал, не стал жить нормальной жизнью, а искал и нашел. Наконец-то. Не веря себе, Сэм переспрашивает: – Дин? Лицо, знакомое до последней черточки, родное, любимое, течет, как восковая маска, оплавляется, превращаясь в лицо другого. – А вот и нет! – отвечает Люцифер и заливается смехом. И Сэм понимает, что кошмар только начинается. Снова.

Август 2013