Freak

POV Автора Джи всегда считал, что его никто никогда не захочет поцеловать. Он думал, что его шанс поцеловаться был столь же велик, как шанс того, что все зонтики мира в один прекрасный день вдруг выпрыгнут из рук своих хозяев, запляшут и запоют, а розовые петуньи ни с того ни с сего сделают сальто назад. Однако судьба обладает редким свойством подкидывать нам то, что мы ожидали меньше всего, и говорить «Вы никогда не думали, что такое может произойти, хаха?», насмехаясь над нами. С парнями был как раз такой случай. Их третий поцелуй за этот вечер был таким же легким и волнующим, несмотря даже на то, что их губы только слегка прикасались друг другу. Но это было прекрасно, потому что это было чем-то неожиданным и нереальным… - И что теперь? – спросил неуверенно Джерард после того, как они разорвали очередной поцелуй. Руки Фрэнка до этого момента были в волосах Джерарда, но сейчас он пробежал ими по его рукам пока не достиг его пальцев. Он переплел свои пальцы с пальцами Джерарда, сильнее к нему прижавшись. - Все будет идти своим чередом. Нам с тобой некуда спешить, - ответил Фрэнк, вкладывая прямой смысл в эти слова. Это было самым прекрасным моментом в его жизни, и ни под какими угрозами он бы не посмел его нарушить. Он не хотел разрушать то немногое, что у них было сейчас. Джерард на мгновение задумался о словах Фрэнка, и через несколько секунд кивнул, соглашаясь с ним. Он абсолютно ничего не знал об отношениях такого рода, поэтому решил во всем довериться Фрэнку и отдать инициативу в его руки. К сожалению, этот прекрасный момент был нарушен Майки, который находясь все еще на втором этаже, прокричал: «Ребят, вы еще целуетесь или мы с мамой уже можем спуститься и наконец-то, заказать пиццу?». Фрэнк мгновенно покраснел. Джерард вероятно сделал бы тоже самое, но в силу своего диагноза он не всегда мог оценивать сложившуюся ситуацию и должным образом на нее отреагировать. Он просто не мог оценить всю неловкость в данный момент. Фрэнк одарил Джерарда невинной улыбкой и легко чмокнул его в щеку, крепче сжимая его руки. - Да, вы можете спускаться, - ответил он Майки. POV Фрэнка Меня всегда почему-то раздражало чересчур медленное развитие отношений. Обычно, в моих прежних отношениях, уже через пару недель все заканчивалось сексом. Но у нас с Джерардом все было совершенно по-другому. Через две недели после наших признаний, все, что мы могли делать, это разделять такие же легкие, невинные поцелуи и просто держаться за руки. Но при этом в наших отношениях не было никакой напряженности. Я отлично понимал, что после того что ему пришлось пережить в детстве, он не был готов к чему-то более серьезному так быстро. - Фрэнк, я не могу это сделать! У меня не получается! – я услышал внезапный крик Джерарда из кухни. Я в это время читал в гостиной, а он рисовал на кухне. Быстро отбросив книгу, я поспешил к явно взволнованному Джерарду. - Фрэнк, я… у меня ничего не получается! – он все так же рассерженно кричал, когда я появился в дверном проеме. Я неуверенно подошел к нему поближе. Он сидел за кухонным столом, перед ним лежал лист бумаги, а его руки были крепко сжаты в кулаки. Он так сильно их сжимал, что мне показалось, будто карандаш в его руке вот-вот переломится напополам. - Ш-ш-ш, успокойся, Джи, - я произнес как можно спокойней, положив руки на его крепко сжатые кулаки. Я немного отодвинул его стул от стола, так чтобы сесть к нему на колени. - Скажи мне, что случилось? – я почувствовал, как его руки расслабились под моими. Ничего не отвечая, он обернул руки вокруг моей талии, поэтому я обнял его за плечи, крепко прижимая к себе. Джерард уткнулся лицом в мою грудь и глубоко вздохнул. - Я не могу разобраться в рисунке, - пробормотал он мне в грудь, а я медленно погладил его по спине. У Джерарда все еще были вспышки ярости, хотя их стало намного, намного меньше. - Покажи мне, - прошептал я, немного отстраняясь от Джерарда, чтобы посмотреть ему в глаза. Он кивнул, и я посмотрел на его рисунок. Мое дыхание заметно участилось, когда я увидел это. На рисунке было изображение моей гитары! Я не мог поверить, что он столько времени потратил, чтобы нарисовать именно ее. Моя старая белая гитара, которую я принес из дома неделю назад, когда пошел туда за остальными своими вещами. Теперь я увидел, что конкретно его так разозлило: моя гитара была настолько стара, что вдоль всего ее корпуса была тонкая трещина. Именно ее Джерард и не смог изобразить. Я взял карандаш и провел им по бумаге, рисуя эту самую трещину немного аккуратней, чем это делал Джерард. После этого я отложил карандаш в сторону, и улыбнулся ему, чтобы увидеть, как он улыбается мне. - Прости, я не должен был кричать, - произнес он, а я только пожал плечами. - Все в порядке, Джи. Я ведь знаю, что ты это не специально. И это правда. Джи всегда старался держать себя в руках, но это давалось ему очень и очень тяжело. Он признался мне в этом ночью, после нашего первого поцелуя. Джерард рассказал мне, что очень боится моей реакции на его поступки, и поэтому пытается сохранять спокойствие в самые сложные моменты. Увы, иногда это дается ему с трудом. Я сказал ему тогда, что чтобы он ни делал, это никогда не смогло бы нарушить наши отношения. Мне показалось, что Джерард немного успокоился после моих слов, хотя я все еще чувствовал, как он нервничал. - Я думаю, что сейчас самое время для поцелуя, - сказал Джерард, и его улыбка стала еще шире, после того, как я засмеялся. Он говорил это каждый раз, перед тем как хотел поцеловаться. Видимо, он был еще слишком не уверен в себе, чтобы просто целовать меня без каких-либо предупреждений. Зато он был достаточно уверен в желании получить поцелуй, поэтому без проблем мог сказать: «Мне кажется, что теперь ты должен поцеловать меня». Конечно, у меня не было ни малейшего желания отказать ему, и поэтому я медленно наклонился и прижался к его губам. И снова я почувствовал миллион бабочек в животе, а мой мозг полностью отключился. Каждый наш поцелуй был как в первый раз. Я всегда любил это чувство. Это было так легко – прижаться к нему и забыть обо всем вокруг нас. Забыть, что он был болен. Забыть, что, по сути, у меня даже не было своего дома (хотя миссис Уэй всегда меня ругала, когда я так говорил). Забыть, что я был никем… В такой момент я мог думать только об одном – я сижу в объятиях своего любимого мальчика, и мы счастливы. POV Автора Донна Уэй еще никогда не была так счастлива, как в тот вечер, когда она спускалась по лестнице и увидела на диване целующихся и плачущих Джерарда и Фрэнка. Она только улыбнулась, благодаря Бога и поднялась обратно, решив не нарушать этот волшебный для всех момент своим присутствием. Там она столкнулась с парнем, на лице которого была такая же улыбка, как и у нее. Она потянула своего младшего сына в его комнату, и попросила все ей рассказать. Майки объяснил, что парни нравились друг другу, и они только что в этом признались. Донна только тихо охнула и прошептала: «Я не могу поверить, что мой маленький Джерард целуется». Эти слова заставили Майки еще сильнее ликовать, так как он узнал, что парни еще и целовались. Он обнял свою маму – оба были просто невероятно счастливы тому, что происходило внизу. Даже в своих самых нереальных мечтах, они не могли вообразить, что Джерард когда-нибудь мог встретить человека, который принял бы его таким, какой он был. Имело ли для них обоих значение, что Джерард целовал парня? Нет, потому что он был по-настоящему счастлив. И это главное, да и к тому же его мама и брат были уверенны, что Джерард заслуживал всего счастья в этом мире. За две недели, что прошли с той ночи, Донна не чувствовала ничего, кроме счастья за Джерарда и Фрэнка. Она понимала, что в скором времени ей придется поговорить с Фрэнком о «серьезности» их отношений. Проще говоря, о сексе. Донна признала тот факт, что она забыла провести с Джерардом, так называемые «разговоры на сексуальные темы», и понимала, что Фрэнк должен знать об этом. Плюс, к разговору с 21-летним сыном на сексуальные темы ее подталкивала мысль, что лучше поздно, чем никогда. Конечно, сейчас, когда Донна стояла в дверях кухни, наблюдая за двумя счастливыми и целующимися мальчиками, она никак не могла им помешать. По ее щеке прокатилась одинокая слеза от той невинной и чистой любви, свидетелем которой она стала. Донна тихо вышла из комнаты, не давая о себе знать. Все, что она хотела для своих двух сыновей, это чтобы они были счастливы. И кажется теперь, ее старший сын, пройдя через все эти тяжелые испытания в своей жизни, нашел свое настоящее счастье.