Memoirs of the Courtesan

- Дорога катится и катится вперед, куда же она нас заведет, - напевал рыжий старик, постегивая приземистую лошадку, которая устало тащила груженную мешками повозку, вверх по крутой дороге. Над их головами в чернильном небе плыли два месяца, красный и белый, сверкали звезды. И тишина окутала черный хвойный лес вокруг. Но старик знал, что уже скоро покажутся поля и предместья Чейдинхола, посему и не останавливался на ночлег. Решил рискнуть, но утром уже оказаться в городе. - Прекрати выть! – послышался недовольный женский голос позади, - Мало, что мне спать не даешь, так еще и накликаешь беду какую-нибудь… - Да ладно тебе, жена, - быстро откликнулся мужик и еще стеганул лошадь, - У меня у самого глаза слипаются. Хочешь, чтобы я уснул? Женщина раздраженно посопела сзади, прикинула, что это будет не очень хорошо, и смилостивилась: - Ладно, бормочи свои песенки. Только тише. - Дорога катится и катится вперед, куда же она нас заведет, - снова затянул старик, как вдруг откуда-то донесся едва слышный крик: «Помогите!» - Что это? – забеспокоилась старуха и показалась из-за мешков, - Показалось что ли? - Нет, - медленно ответил мужик, глядя на тоненький белый силуэт быстро приближавшийся к ним. - Девять! – взвизгнула старуха, - Приведение! - Замолчи, старая! Это – человек! И в самом деле, силуэт оказался девушкой в белом, измазанном в чем-то темном, платье, которая бежала к ним по краю дороги и кричала: - Помогите! Умоляю вас! - Что случилось? – спросил старик, поднимаясь с козел. - Там, - девушка указала рукой в сторону деревьев, ее лицо было таким же белым, как платье, - в лесу мой брат! Он ранен! Умоляю, помогите... помогите доставить его в город! Он… умирает… - А уж не засада ли это? – прошептала женщина, снова показываясь за спиной мужа, - Может там разбойники? Мужик нахмурил густые рыжие брови. - Я заплачу вам, как прибудем в Чейдинхол, - исступленно закричала девушка, видя сомнение единственных встреченных ею на дороге путников, - Сколько попросите… - О! – усмехнулась старуха, - Да ты богатая! А если много попросим? - А ну, замолчи! – прикрикнул на нее мужик, а потом обратился к девушке, слезая с повозки, - Показывай, где этот твой брат. Она быстро кивнула и, развернувшись, заторопилась обратно, старик еле поспевал за ней. Они вернулись довольно быстро, вдвоем, за руки и за ноги таща мужчину. Рыжий старик помог девушке, назвавшейся Мэриэн, уложить ее брата на мешки в повозке и самой забраться туда. Все это время старуха, уже сидящая там, качала головой, разглядывая пропитавшуюся кровью повязку на животе неожиданного спутника, и думала, что они только зря тратят время, с такими ранами не выживают. Мэриэн тут же схватила мужчину за руку и, прижимая ее к губам, смотрела на него с такой горечью, что старухе стало не по себе, и она повернулась к своему мужу, как раз забравшемуся на козлы. Он молча посмотрел на нее, в его взгляде читались те же мысли, и, обернувшись к лошади, стеганул ее. *** Густая темнота, наконец, стала отпускать его из своих объятий. Ее пропитывала жгучая боль. Осознание приходило медленно. В мыслях лениво всплывало его имя, воспоминания о морском городе, на улицах которого он нищенствовал. Он нехотя перебирал их, в темноте пытаясь осознать, где он и что с ним произошло. Так же медленно воспоминания сменились: в городе появилась девушка с удивительно белым лицом и длинными волосами, она забрала его к себе домой… они ехали… к ней домой… Потом на них напали, и она пропала… оставила его… - Мэриэн… - подумал он и вдруг услышал, как какой-то незнакомый сиплый и глухой голос повторил его мысль. - Мэриэн, - снова подумал он, и голос снова повторил, - Мэриэн… Он попытался вздохнуть, но грудь пронзила острая боль и тьма опять поглотила его. - С благословения Девяти мы можем его излечить… - Молю вас… - боль в этом голосе отозвалась болью в его сердце. - Девять дали ответ, этот человек останется жить, но ты, Мэриэн, должна покинуть Часовню. Тебе воспрещено входить сюда. - Я… могу навещать его? - Нет. Он пробудет здесь два дня. Послезавтра встретишь его у Часовни и проводишь домой. А теперь уходи. - Хорошо… - горький шепот приблизился, будто бы говорившая склонилась над ним, - Только спасите его… Он скорее почувствовал, чем увидел, что она ушла. Душу окутала глухая пустота, а в голове крутилась единственная мысль: - «Послезавтра... это скоро… Мэриэн…» *** - Я не буду спрашивать ничьего позволения, просто уйду. Вы не смеете меня задерживать. Раздраженный мужской голос гулкое эхо пустынной часовни усиливало почти до крика. Свечи боязливо подрагивали под дыханием настоятеля Часовни и затухали, в витражные окна сквозь лики Богов уже струился солнечный свет. Прихожане вот-вот соберутся на утреннюю проповедь. - Никто не держит тебя здесь насильно, сын мой, - примирительно начал старик-настоятель обернувшись, - Но мы должны до конца залечить твою рану. Она была очень серьезна. Темноволосый человек с перевязанным животом и накинутой сверху рубашкой как-то презрительно мотнул головой. - Лечить больше нечего. Остался только шрам. Я ухожу, объясните, как добраться до дома Мэриэн. Старик тяжело вздохнул и устало повторил то, что твердил уже почти два дня. - Она сама придет к тебе вечером, за ней послали. - Я не собираюсь ждать! Скажите, где ее дом… - Пожалуй, будет лучше, если тебе проводят, - неожиданный резкий и сильный голос прервал ставшую уже обычной беседу. Оба человека обернулись. У распахнутых ворот Часовни стоял невысокий широкоплечий человек в добротной кольчуге стражи и с мечом на поясе. - Капитан Филида? – искренне удивился служитель Девяти и добросердечно улыбнулся, - Рад видеть вас. Но что вы..? Человек с повязкой встретил взгляд служителя закона твердым и злым взглядом исподлобья. Ничего хорошего его приход для него не значил. - Доброго утра, настоятель. Я лично доведу этого юношу до дома Мэриэн. А по дороге он расскажет мне немного о себе… Ты же не против, молодой человек? «Юноша» был как раз таки против! Но все же обронил холодное «Нет». Только потому что счел неразумным сориться со стражей в первую же неделю жизни в чужом городе. В любом случае, возможность для этого еще представится. Филида бодро кивнул настоятелю на прощанье и, обернувшись, зашагал сквозь двери Часовни по залитой солнцем мощенной улице. Мэриэн как раз заканчивала протирать пыль на втором этаже в своей бывшей комнате, когда сквозь распахнутое окно до нее донесли чьи-то резкие голоса. - Я что-то не припомню, чтобы у Мэриэн был брат, хотя я знал ее отца. Может, скажешь мне правду..? Девушка испугано застыла, с трудом узнавая голос единственного человека, что был добр к ней после исчезновения отца. - А ты хорошо знаешь Мэриэн? Какое тебе дело, кто я? И вдруг бросила тряпку, которой вытирала пыль, и побежала к лестнице вниз. Неужели это Люсьен? Он сбежал от целителей? Как он умудрился встретить Филиду? Их разговор нужно скорее прервать, пока Роберт ему ничего не сказал… - Я – капитан стражи! И мне есть дело до всего, что происходит в Чейдинхоле. К тому же после смерти отца Мэриэн, я поклялся, что позабочусь о ней… - Тогда можешь забыть о своей клятве. Теперь о ней есть кому заботиться. - Люсьен! – девушка запыхавшись после бега появилась в дверях высокого и красивого дома, окруженного железным забором и садиком и тут же бросилась на шею брату, - Боги, как же я рада, что ты жив… - Мэриэн, - словно с облегчением выдохнул мужчина и, немного растерявшись, обнял ее в ответ. - Госпожа Мэриэн. Девушка отстранилась от брата и с мягкой улыбкой посмотрела на Роберта. На лице у него явно проступало недовольство. - Капитан Филида. - Я пришел приветствовать вас, Мэриэн. Вы отсутствовали целых две недели, конюх сказал, что вы посещали Анвил. - Да. Я навещала сводного брата, и вернулась вместе с ним, как видите. Я решила, что нам лучше жить вместе, тем более дом отца это позволяет. Вам что-то не нравится, капитан? Могу вам обещать, что ни закон, ни порядок Чейдинхола мы с братом нарушать не будем. Девушка пыталась сделать как можно более спокойное и милое лицо, а внутри у нее все дрожало. Одно неверное слово, и Филида не отстанет, пока не выяснит, кто такой на самом деле этот так называемый «брат»… Люсьен стоял чуть позади, и она спиной чувствовала его непонимающий взгляд и гнев: почему она должна оправдываться перед этим стражником? Но разве она могла ему объяснить? Филида помогал ей, и врать ему было очень больно. - У вас нет ни братьев, ни сестер, Мэриэн. Этот человек хочет вас обмануть. Ему что-то нужно. И пока не выясню что, я буду вынужден взять его под наблюдение. - Что, посадишь меня в тюрьму, капитан? – насмешливо спросил Люсьен, шагая вперед, ближе к Филиде, в его глазах плескалась ярость, - Интересно за что? Я нарушил закон? Мэриэн растеряно опустила взгляд, страх выскальзывал наружу, ее лицо побледнело, а глаза испугано поблескивали. Роберт долго всматривался в лицо дочери замечательнейшего человека, которого знал, и задавался вопросом, что происходит. С ней в город приехал какой-то подозрительный тип, она называет его братом, но Филида же точно знает, что никаких родственников у нее нет! Он сам лично проверял записи в архивах Церкви. Никого! И все же… - Нет, пока. Но я буду за тобой следить. Что-то в этой истории мне не нравится, Мэриэн. И коротко кивнув девушке на прощание, капитан стражи Чейдинхола чеканным шагом направился к замку. Помимо личных дел еще есть работа. И ею пора бы заняться. - Кто это такой? – накинулся на сестру мужчина, едва она закрыла за ним дверь в дом, - Почему он лезет не в свое дело? Мэриэн примирительно улыбнулась и взяла Люсьена за руку. Как же она была счастлива снова видеть его, снова чувствовать тепло его рук, видеть привычный недовольный блеск в темных глазах… Последние две ночи она с трудом могла спать, ей все виделось его мертвенно-бледное лицо в крови. - Роберт просто заботиться обо мне, Люсьен. После смерти отца, - Мэриэн запнулась на этом слове, она и представить не могла чем обернется ее ложь… она буквально накаркала его смерть… или предвидела? - он единственный проявил ко мне участие. Я едва не оказалась на улице, и если бы ни его помощь, нас бы здесь не было… Мужчина очень долго молчал, глядя только в золотисто-карие глаза сестры, не веря тому, как счастлив видеть ее. В забвении он думал, что темнота уже никогда не отпустит его и бледное испуганное лицо Мэриэн будет последним, что он видел в жизни… Но случилось чудо – он спасен, эта хрупкая девушка перед ним спасла его. И от этой мысли на душе становилось тепло… - Неужели никто больше не мог тебе помочь? Мэриэн нахмурилась и опустила взгляд. В памяти всплыли долгие холодные дни, проведенные на площади перед Храмом в прошениях о милостыни. Они казались такими серыми и далекими, что сложно было даже поверить… Тогда она была готова пережить все, лишь бы снова увидеть отца, дождаться его возвращения. Тогда она просто верила, потому и не сдалась… А сейчас? Что ей делать сейчас, когда некого ждать и не во что верить? - Скорее не хотел, чем не мог, - чуть хрипло ответила она, и снова подняла по-прежнему светящийся радостью взгляд, - Но это уже не важно. Теперь у меня есть ты. Мужчина кивнул и обернулся. - Значит, - медленно подвел итог он, чуть разведя руки, - это и есть твой дом… - Да, - мягко подтвердила девушка, оглядывая небольшой холл и часть гостиной, видной сквозь резную деревянную арку, - И теперь это и твой дом тоже. Люсьен ничего не ответил и прошел вперед, с усмешкой оглядывая дорогую мебель и высокие потолки. Да, с халупой, где он ютился, это едва может идти в сравнение… Возможно, он все-таки не зря согласился приехать сюда. Может быть, ему даже не придется больше воровать, ведь если сестра живет в таком богатом доме, у нее наверняка есть деньги. Интересно откуда? Уж не содержит ли ее этот самый капитан Филида? От этой мысли руки невольно сжались в кулаки. Подозрительный стражник… его нужно отвадить от ее дома… от ИХ дома. Мужчина захотел вновь повернуться к сестре, но вдруг острая боль, словно нож, вонзилась куда-то под его ребра. Он судорожно выдохнул и оперся о стену, только чтобы не согнуться и не упасть. - Люсьен! – раздался за спиной встревоженный голос и легкие руки легли ему на плечи, - Что с тобой? Боль, словно тиски сдавила его грудь, он даже не мог вздохнуть, не то что ответить ей. - Это рана, да? – белое лицо девушки, окруженное длинными прядями темных волос, наконец появилось в пределах видимости, но мужчина отвел взгляд, - Тебе нужно было остаться в Часовни и дождаться окончания лечения. Почему, ну почему ты ушел? Боль немного отступила и Люсьен смог выпрямиться. Он отмахнулся от девушки. - Все нормально. - Нормально? – с горечью повторила она, - Ты только посмотри! Мужчина быстро скользнул взглядом по багровому пятну, быстро расползавшемуся по чистой рубашке, которою ему вручили в Часовне взамен старой, и небрежно дернул плечами. - Ерунда. Просто потеряю немного крови, ничем более страшным эта рана мне уже не грозит. - Как ты можешь, - нахмурившись прошептала Мэриэн с болью глядя ему в глаза, - так пренебрежительно относиться к себе? Ты чуть не умер… и я не смогу… я не вынесу, если это случиться… Девушка замолчала и всего на мгновение опустила взгляд, затем снова вскинула его и почти что приказала: - Иди наверх, выбери любую комнату, какая тебе понравиться, и ложись. Без каких либо пререканий! Я не успокоюсь, пока ты не будешь здоров окончательно! Я быстро схожу к аптекарю за травами и лекарствами, а когда вернусь займусь твоей раной. И недовольно покачав головой, Мэриэн развернулась и вышла из дома, резко захлопнув за собой дверь. Люсьен усмехнулся и еще раз внимательно оглядел гостиную, на пороге которой стоял. Справа у стены расположилось деревянное кресло и несколько стульев с придвинутым к ним приземистым столиком. Слева в еще одном арочном проеме можно было разглядеть часть столовой. А напротив за креслами виднелась лестница наверх. Под ней, завешанная старой гардиной, пряталась небольшая дверь. -«Интересно, что Мэриэн там скрывает?» - подумал мужчина и направился прямо к запретной двери. Девушка солгала, когда сказала, что пойдет к аптекарю. Никакого аптекаря в их городе не было. Она пошла к тому, кто, как она надеялась, мог помочь. Ведь он изучал магию, и должен был знать что-то о целительстве или зельях. Над темным и почти забытым во время путешествия Чейдинхолом стоял весьма жаркий и солнечный день. Белоглавые пики гор, по-прежнему мелькали где-то далеко на востоке и вверху, чернота хвойного леса медленно стекала по склонам и подкатывала к самым стенам города. И весь пейзаж казался таким неестественным, противоречивым и ярким, что резало в глазах. Мэриэн долго топталась около заброшенного дома у восточной стены Чейдинхола, все никак не решаясь постучать. Ведь с тех пор, как девушка ушла отсюда, хозяина этого дома она не видела. Он наверняка ненавидит ее… По крайней мере во время их последнего разговора так казалось… Захочет ли помочь? На самом деле в ее приходе сюда была и еще одна причина. Она надеялась, что сможет уговорить этого человека и еще кое в чем помочь ей: спасти ее и брата от вымогателей и вернуть отца. Но с каждой секундой проведенной у этого дома в воспоминаниях об их недолгом совместном проживании, Мэриэн все больше и больше сомневалась, что это возможно. Наконец, решив, что дело касается не только ее, и другого выхода у нее нет, девушка быстро подошла к двери и постучала. Никто не открыл. Ни единого звука не донеслось из дома. Мэриэн смутилась, но потом неожиданно вспомнила, что живущий здесь днем чаще всего спит, и может не слышать ее стука. Тогда она позвала. - Винсент! Снова тишина. - Винсент! Это я – Мэриэн. Если слышишь меня, пожалуйста, открой. Мне очень нужна твоя помощь… Но и эти слова остались без ответа. Девушка окончательно расстроилась и, для верности подергав ручку двери и убедившись, что та закрыта, пошла обратно. «Придется разбираться самой… каким-то образом!» - вздохнула Мэриэн, пытаясь вспомнить, что ей говорила мама о местных травах и обработке ран… Это было так давно… Снова обратиться в Часовню все равно не получиться: Люсьен не за что не согласится вернуться туда, а в домах с такими больными они не работают… Остается только одно: идти в лес и надеяться, что к ее возвращению с братом все будет хорошо. Насколько это возможно, конечно… Люсьен неторопливо разглядывал клинки, поочередно вынимая их из деревянной прогнившей стойки. В углу рядом была свалена целая груда разнообразного оружия, толи оно так и было, толи Мэриэн сложила все сюда, чтобы оставить меньше напоминаний об отце в доме. Оружие было великолепно. Недаром чейдинхольский кузнец слыл самым лучшим во всем Тамриэле. В центре подвала расположилась большая печь-домна и наковальня, рядом каменная емкость для воды. Чуть дальше огромное точильное колесо с деревянной подставкой и педалью. У стен еще несколько стоек для оружия и широкая деревянная лавка. Все покрывал щедрый слой пыли, так хорошо заметный в широкой полосе света, льющейся из-за двери. Люсьен быстрым взглядом окинул свалку рядом и покачал головой: без ухода оружие медленно покрывалось плесенью и ржавчиной… - Как жаль… - выдохнул мужчина и вдруг заметил что-то интересное в глубине наваленной кучи. Он вытащил длинный нож, похожий на тот, что у него украли. Но, конечно, не такой… Тот кинжал был произведением искусства, не похожим ни на что другое, легким, острым, словно бритва… он был почти родным, если вспомнить сколько раз спасал жизнь вору-одиночке из доков Анвила… а этот… просто похож. - Люсьен! – окрик сестры не стал неожиданностью для мужчины, он слышал скрип ступеней под ее ногами, - Что ты делаешь здесь? Я же просила… Он не ответил, даже не обернулся. Мэриэн пришлось спуститься по лестнице до конца, и ступить на каменный пол своего подвала, в который не заходила со дня исчезновения отца. - Люсьен, - она мягко коснулась его плеча и посмотрела на предмет, который он держал в руках. - Это выковал твой отец? – холодно спросил он, осторожно проводя пальцем по лезвию клинка и отмечая, что он все еще острый. - Да. - Почему тогда это все валяется здесь? Без ухода? Ты же могла продать это. Мэриэн медленно огляделась, вспоминая, как спустилась сюда в ТОТ день, как звала отца, а нашла служанку… - Со дня смерти отца здесь ничего не менялось. Я… просто не могла заходить сюда… Люсьен заставил себя представить, что она чувствует, потеряв человека с которым жила почти всю жизнь, но ничего не получилось, и он решил просто чуть мягче говорить с ней. - Ничего, сестра, - он бросил кинжал обратно и пошел к лестнице, - Идем. Ты обещала вылечить меня. Мэриэн чуть помедлила, печально глядя ему в спину, и, бросив быстрый взгляд на сваленное в кучу оружие, позвала: - Люсьен, я виновата. - В чем? – усмехнулся он, оборачиваясь. - То, что ты потерял свой кинжал… в этом отчасти виновата я. Ты можешь взять любое оружие отсюда… если оно, конечно, сгодится. Боюсь, что я довела его до ужасного состояния. Несколько секунд мужчина молча смотрел на нее, затем кивнул. - Спасибо, сестра. Мне это пригодится. - Но воровать я тебе все равно больше не позволю! Так что и стражи тебе опасаться незачем. Мэриэн все же довела названого брата до второго этажа и даже смогла уложить его на кровать. И сейчас сидела рядом с ним, держа в руках глиняную кружку, полную только что заваренной сонной травой. Она надеялась, что это была все же сонная трава. - И чем же я буду заниматься? Или ты думаешь, что буду целый день сидеть в доме? Я же больше ничего не умею. - Это не проблема. Пока не выздоровеешь окончательно, отсюда я тебе не выпущу, будь спокоен. Я зарабатываю достаточно, чтобы прокормить нас обоих… - Ты будешь содержать меня? – Люсьен настолько возмутился услышанным, что вскочил с кровати, едва не расплескав своеобразную настойку в руках Мэриэн. - Первое время, Люсьен. Пока ты не привыкнешь к здешним обычаям, людям… - «И пока я не решу проблему с убийцей отца, что хочет забрать у меня тебя.» - мысленно добавила она. Сильное несогласие проступило на его лице, темные брови почти сошлись на переносице. - Не волнуйся, - улыбнулась она, ласково коснувшись его щеки, - я просто хочу, чтобы ты отдохнул и пришел в себя. Потом мы решим, чем тебе можно заняться. А пока выпей настойку и засыпай. - Что, - фыркнул мужчина, принимая глиняную чашку из ее рук, - лечить меня уже передумала? Мэриэн ничего не ответила, он смерил ее недовольным взглядом и почти залпом проглотил горький горячий напиток. Его мучила страшная жажда, но странное питье помогло очень мало, только обожгло горло и язык, и теперь к ноющей боли раны прибавилась еще и боль от ожога. - Надеюсь, ты знаешь, что намешала туда, - довольно холодно, даже грубо обронил он, ложась обратно. Жгучая злость плескалась в нем: злость на нее, за то, что смеет ему указывать, и злость на себя, за то, что хотел подчиниться. Боль изматывала, ему так хотелось просто уснуть и забыть обо всем, что творилось вокруг. Да пусть делает, что хочет, в конце концов! Он немного отдохнет, и сделает все равно так, как считает нужным сам. Он и не заметил, как тяжелые веки опустились, и весь мир поглотила привычная тьма. Он уже едва осознавал себя и проваливался в сон все глубже и глубже, когда почувствовал легкое прикосновение мягких теплых губ к щеке и далекий шепот: «Спи крепко, брат!». Вдруг безумная мысль мелькнула в его голове, будто проснувшись, он уже не увидит ее. Захотелось схватить ее за руку, удержать… но было поздно… Он уснул. Мэриэн поняла это, заметив спустя несколько минут, как его лицо приобрело спокойное выражение. Пожалуй даже слишком спокойное… Таким умиротворенным он мог быть лишь во сне. А спящим, если честно, она видела его впервые за все то время, что они провели вместе. Она взяла его за руку и сжала, не до конца веря, что он действительно спит. Неужели она ничего не перепутала? И отвар подействовал? Его кисть была расслабленной, но все-таки жесткой, с твердыми шершавыми подушечками на пальцах и бугорками на ладони. Она быстро осмотрела изрезанную полосами кожу, и провела пальцем по одной из них. Что ж… он уснул. Надо осмотреть рану и поспешить в Публичный Дом. Там уже предупреждены о ее возвращении и ждут. Она вернулась домой. Из чудесного Анвила, где ее никто не знал, вернулась в свой темный кошмар, и теперь, ради брата, должна снова научиться в нем жить. Она вернется на работу, а он никогда не узнает, кем она работает. Ему просто не нужно знать. У них будут деньги, они будут спокойно жить, а остальное не важно… просто не важно… *** Проснувшись резко и быстро, Люсьен понял, что укрыт одеялом, Мэриэн рядом не было, а комната, в которой он уснул была погружена в мягкую ночную темноту. Он откинул одеяло и поднялся, только сейчас заметив, что окровавленная перевязь заменена на чистую, хотя рубашка осталась прежней. Видимо, сестричка не смогла ее снять, пока он спал. Мужчина усмехнулся, признав, что со снотворным отваром девочка хорошо придумала. Иначе бы он просто не позволил ей заняться раной. Удивительно, но боль затихла… и это было замечательно! Единственным побочным эффектом «зелья» была некая туманность в голове, но и это быстро проходило. Он неторопливо вышел из комнаты в такой же темный коридор второго этажа и стал спускаться по лестнице, намериваясь наведаться в погреб за едой. Он отчего-то знал, что Мэриэн нет в доме. Но заставлял себя не думать об этом. Рано или поздно она вернется. И тогда он выяснит, куда она ходит ночью… Она не хотела, чтобы он работал, говорила, что зарабатывает достаточно… Интересно, чем или как? Если подозрения верны, и капитан Филида имеет к этому какое-либо отношение… - «Спокойно! Надо взять себя в руки. В конце концов, сестра не стала бы лгать мне. И не опустилась бы до того, чтобы стать содержанкой». Не часто о нем хочет кто-то бескорыстно заботиться… Нужно просто успокоиться. Отдохнуть, наконец, от полной предательств и опасностей жизни вора рядом с любящим человеком. Это кажется таким заманчивым… Ну и бес с ним! Поживем пока так, а потом решим, что делать дальше. Одно он решил для себя точно, подозревать сестру больше ни в чем не будет. Она еще ни разу не солгала ему, и врать дальше ей просто нет смысла. Он поверит ей. Поверит, просто потому что может и хочет этого. И да будет так. Мэриэн сидела в заваленном мягкими пуховыми подушками деревянном кресле и резным гребнем расчесывала волосы. На ее бледном лице застыло выражение полной отрешенности, мысли были далеко. Она все еще думала о том, что будет делать, когда похититель сообщит о себе. Больше всего на свете она хотела вывести его на чистую воду, отомстить… Она точно знала, что не позволит этому человеку разрушить ее жизнь окончательно, но и что делать сейчас решить не могла. Нужно ждать следующего шага этого убийцы. Девушка настолько глубоко погрузилась в свои невеселые мысли, что даже не услышала как в ее комнатку вошла высокая и стройная женщина. Он смерила сидящую к ней спиной Мэриэн презрительным взглядом и, легким движением поправив густую копну медных волос, села рядом с девушкой. - Тебя давно не было, Мэриэн. Хорошо отдохнула у моря, а? – женщина рассмеялась, заметив как от неожиданности охнула ее собеседница и выронила свой гребень. Но опомниться она ей не дала и продолжила: - Я слышала, ты привезла с собой какого-то красавчика. Уж не муженька ли себе выискала? – лицо Мэриэн приобрело весьма странное выражение, благодаря чему женщина сочла свою мысль верной, - Ты смотри не забывай, что у таких, как мы, семьи быть не может… Подожди, он, наверняка, не знает? Но ничего, рано или поздно узнает и тогда исчезнет, помяни мое слово. Мэриэн совсем опечалилась, понимая, что должна что-то ответить, но чувствуя, что незваная гостья права… - Андриэлла, иди, займись делом, - в комнатку, как всегда мягко и неслышно вошла Дама, содержательница Борделя и ответственная за работающих здесь женщин, - Сегодня у нас богатые гости и они заказали целое представление с музыкой и танцами. Соберутся почти все девочки и будут выступать по очереди. Показываем, что умеем. Мэриэн, ты надеюсь еще не забыла, что такое работа? Дама согнала Андриэллу с кресла и кивнула на дверь, Мэриэн тем временем нагнулась за упавшим гребнем и вновь начала расчесывать волосы. - Нет, госпожа. Женщина кивнула. - Будешь петь. Один из клиентов уже спрашивал о тебе. Думаю, они будут рады твоему возвращению. - О, а наша леди Недотрога-то как рада! – донесся обидный смех от двери, Мэриэн нахмурилась и крепче сжала гребень в ладони – только бы не выйти из себя. А ведь она уже и забыла, что здесь у нее есть такая замечательная «подруга». - Андриэлла, ты еще здесь? – холодно поинтересовалась Дама, становясь вполоборота к двери и изящно кладя руку на спинку кресла Мэриэн. - Ухожу, что тоже вскоре сделает муженек этой дурочки, - недовольно фыркнула куртизанка и растворилась в полумраке коридора. - Не обращай на нее внимания, дорогая, - Мэриэн чуть улыбнулась и кивнула, не глядя на хозяйку Борделя, - Наша Андриэлла едва может заработать денег, чтобы съездить в соседнюю деревню, не то что в Анвил. Готовься, мы тебя ждем. Сегодня ты будешь жемчужиной всего вечера… Мэриэн вернулась поздней ночью. Тихонько прикрыла за собой дверь и прислушалась. В доме было тихо. Она осторожно прокралась через гостиную, вверх по лестнице и на мгновении задержалась у приоткрытой двери в комнату Люсьена. Он по-прежнему спал на кровати, на спине, словно и не двигался вовсе. Мэриэн медленно прикрыла дверь и направилась дальше, в свою комнату. На втором этаже было три комнаты, отец строил этот дом, когда еще жива была мама, но третья комната всегда была заперта. Отец позаботился, чтобы все вещи матери Мэриэн остались там же где были при жизни. Он никогда не позволял своей дочери заходить туда, и поначалу это ее печалило, но потом она привыкла – у отца, наверняка были причины так поступать. Узкий коридорчик заканчивался большим застекленным решетчатым окном, что обошлось отцу в очень приличную сумму. Стекло в их городе могли позволить себе только очень богатые люди. На деле такие окна были только у графа, в Часовне и еще у нескольких родовитых семейств. И Мэриэн очень гордилась, что в их доме было настоящее дорогое стекло, ведь они были простой семьей ремесленников. Повинуясь сиюминутному желанию, девушка тихо отодвинула защелку и распахнула окно. Свежий холодный ночной ветер дохнул ей в лицо. Он принес сладкий аромат каких-то цветов и пряный запах остывающей после жаркого дня земли. Мэриэн глубоко вдохнула эту смесь и почувствовала так давно желанный покой на душе. Вся их короткая жизнь не имела значения, они приходили и исчезали, вечными были только эта чарующая ночь и ласковый ветер. Только серебристые звезды на бархатном небе, только снежные пики гор, горящие словно белый костер высоко вдали. И нет сейчас ее, Мэриэн, и нет ужасного вечера, которой ей пришлось провести в душной задымленной зале под липкими взглядами «богатых гостей», ничего нет. Она просто часть этой ночи, одной из тысячи таких же ночей. И ей хорошо. И возвращаться не хочется. Она садится на широкий подоконник и опускает взгляд на спящий под мягким покрывалом неба город. Там далеко, среди улиц, мелькают маленькие желтые огоньки. Они неторопливо передвигаются, то исчезая за черными массивами домов, то появляясь – это стражники патрулируют улицы Чейдинхола, они охраняют покой жителей. Покой… Вдруг сильнейшее желание заставило девушку опустить голову и посмотреть вниз. Под стеклянным и дорогим окном дома, Мэриэн с матерью разбили прекрасный сад, с вишнями, который великолепно цвели по весне, грушами, их очень любил отец, и великим множеством цветов, большинство из которых Мэриэн прежде и не видела. Конечно, до сегодняшнего времени дожили лишь самые холодостойкие растения, сад заметно поредел, но груши и вишни подросли, и теперь, сидя на подоконнике второго этажа, Мэриэн могла коснуться их веток. Черное тревожимое ветром полотно густой листвы качалось внизу, и Мэриэн думала, что жить здесь ей слишком тяжело – так много воспоминаний у нее было связано с этим домом. Она вспомнила, как хорошо ей было в доме Винсента. Как просто было с ним, ей никогда не приходилось ему врать, она всегда говорила то, что думала. И он поступал так же. И однажды он, как всегда, сказал ей правду… А она ушла. Что ж… теперь получай, что хотела: постоянную ложь, постоянный фарс. Заслужил ли это Люсьен? Конечно, не заслужил. Но иначе она уже не может. Иначе потеряет его… А если потеряет и его… Вдруг Мэриэн встрепенулась. Внизу, под деревьями кто-то стоял. Она видела густую тень, которую невозможно перепутать ни с чем другим. Может потому что думала о Винсенте, она решила, что это он. Что он все-таки решил отозваться на ее просьбу и пришел. Она соскочила на пол и так быстро, как могла, чтобы не шуметь, пошла вниз к двери. И все же нужно быть осторожней, это может быть не только Винсент… Вполне возможно, что это похититель пришел за Люсьеном, и тогда ее неосмотрительность может оказаться смертельной… для них обоих.