Reward

Блондин все больше и больше укутывается в одеяло, стараясь удобней устроиться среди горы подушек на своей , но все попытки тщетны, еще и по телевизору идет какая-то откровенная белиберда, вызывающая больше раздражения, чем положительных эмоций. Найлу не посчастливилось заболеть под Рождество: из-за высокой температуры его бьет озноб, отчего согреться не представляется возможным даже под теплым одеялом, а праздник грозит быть безнадежно испорчен. Главной надеждой на избавление остается его друг, добрый кареглазый парень по имени Лиам, который отложил все дела в долгий ящик и помчался к больному, как только узнал (и то, случайно, надо заметить) о его состоянии. Приехав, он высказал все, что думал по поводу того, что парень довел себя до такого состояния, ничего никому не сказав, сыпал обещаниями выпороть его, если вдруг подобное повторится снова. И пусть он отреагировал слишком эмоционально, но что поделать – такой, какой есть, и от заботы и любви ему порой просто сносит крышу. Зато, выговорившись, Пейн прочесал квартиру в поисках лекарств, самым путным, но, к сожалению, бесполезным в данных обстоятельствах, из которых оказалось обезболивающее, и вот уже более сорока минут назад ушел в аптеку. Честно признаться, приподняться и взять телефон с тумбочки стоит Хорану немалых усилий, но волнение за долгое отсутствие друга дает о себе знать. Жаль, что чашка какао, что так старательно готовил для Найла Лиам, не оценила благих намерений блондина, потому сейчас валяется на полу кучей осколков в лужице остывшего напитка. – Черт! – чуть более громко, чем следовало, ругается парень, откидываясь на подушку. Не везет, так во всем. Из прихожей слышится хлопок двери, шуршание пакетов, возня и, наконец, приближающиеся шаги. – Прости, что так долго, Найлер, я... – осекается Лиам, появившись на пороге спальни. – Воу. Ты хорошо повеселился, я вижу. Или я варю настолько отвратное какао? – аккуратно обходя осколки, парень подходит к кровати, оставив на столе у входа два полных пакета. – Я случайно, Лиам. Прости. Сегодня удача полностью на моей стороне, – он еле удерживается, чтобы не закатить глаза. – Ничего. Ты-то в порядке? – мягко отвечает тот, опускаясь на край кровати. – О, если не считать то, что мои мозги уже почти плавятся, да, в полном. – Тогда мне, кажется, пора поторопиться, – Пейн быстрыми шагами направляется в кухню, прихватив пакет, что поменьше. Около десяти минут колдовства над кучей коробочек, и Найла ждет обед из двух блюд: пары таблеток жаропонижающего и довольно неприглядной жидкости противного апельсинового вкуса, но которая, как убеждал фармацевт, поможет в кратчайшие сроки. – Держи, это должно облегчить состояние на первое время. Чуть позже принесу чего посущественней, – Лиам подает Хорану лекарства и садится рядом на кровать. – Терпеть не могу болеть именно из-за этого, – перебарывая желание отправить стакан вслед чашке какао, Найл выпивает все до последней капли. Быстро прибрав беспорядок, – настолько умело, что блондину кажется, Лиам порой подрабатывает домработником в какой-нибудь частной фирме (и, нужно признать, мысль о Пейне в строгой униформе игриво дразнит воображение) – брюнет возвращается с небольшим подносом, уставленном кучей баночек-коробечек. – Итак, Найл Джеймс Хоран, на что жалуемся? – Лиам ставит всю эту чертову аптечку на тумбочку у кровати. Блондин морщится при виде такого количества лекарств и переводит взгляд на лицо друга, что полон решимости, так что больной понимает – схитрить при всем желании не получится. Да и стоит ли? – Ни на что. Абсолютно. Я здоров. – Найл, не в этот раз, – Пейн устало потирает пальцами переносицу. С этим ребенком во время болезни всегда слишком много проблем. – Окей, давай во избежание потерянного попусту часа так: ты выпиваешь все лекарства, за каждое из которых я выполняю любое твое желание. Так действительно будет проще. – Любое? – парень удивленно поднимает брови. Это что-то новенькое, и нельзя сказать, что Найлу не нравится такой расклад. Иметь на Лиама столько рычагов давления – ну, разве не заманчиво? – Ладно, давай сюда эту гадость. Найл пьет все, что дает ему Пейн с завидной стойкостью, которая редко присуща этому парню в такие моменты, раз за разом убеждая себя, что игра стоит свеч. – Последнее, – ободряюще объявляет Лиам, протягивая больному какой-то сироп в чайной ложке. – Ну и гадость, – фыркает Найл, изрядно поморщившись и вытаскивая руки из-под одеяла, – кажется, жаропонижающее срабатывает. – Ты голоден? – По правде говоря, не отказался бы от чего-нибудь. – Отлично, значит, я не зря заходил в кафе и скупил у них добрую половину меню, – оживленно улыбается Лиам. – Тогда хватай пакет и забирайся, – Найл хлопает по пустому месту рядом с собой. – У меня даже, кажется, было что посмотреть. Если ты не против, конечно. Хотя, если против, то это будет моим первым желанием, – с полуулыбкой на губах Найл откидывает край одеяла, приглашая. Пейн, улыбнувшись, кивает и уже через полминуты удобно устраивается на кровати, распаковывая первую коробочку чудесно пахнущих куриных ножек. Прошла уже большая половина фильма, и Лиам сладко дремлет, устроив голову на плече Найла. Это выглядит бесконечно мило, и Хоран ни за что на свете не решился бы разбудить это чудо, если бы не плечо, что затекло от неудобного положения, и мышцы которого жутко тянет. – Ли, – Найл слабо трясет парня за плечо – никакой реакции. – Лиам, – следует толчок чуть сильнее. – Ли, – уже в полный голос зовет блондин. – Ммм? – Пейн поднимает голову, с трудом разлепляя глаза. Лиам слишком близко и выглядит слишком крышесносно с растрепанными волосами и сонными глазами, чтобы не сыграть с Хораном злую (такую уж злую?) шутку. Это как вспышка – что-то неожиданно яркое, до испуга внезапное – порыв, секундная слабость: – Поцелуй меня. В следующее мгновение губы Найла накрыты губами брюнета в нежном поцелуе. В голове обоих кавардак, пока руки упорно притягивают тела ближе друг к другу, заключая в тесные объятия. Парадоксально, но ни эти долгие поцелуи, ни опьяняющее ощущение разгоряченной кожи под пальцами, ни сплетенные в замок пальцы – ничего из этого не кажется неправильным. Это все лишь стерло почти несуществующую границу между друзьями. Ту стену, что была воздвигнута стереотипами, которую не решался разрушить один, боясь ответа второго. Происходящее может казаться сном, иллюзией забытья, фантазией, но не ошибкой. Нет. – Прости, – на выдохе произносит Найл, отстранившись. – Нет, – Лиам смотрит ему в глаза прямо. –Глупо просить прощения за то, чего оба хотели. Найл лежит, уткнувшись в шею Пейна, рассматривая ночное небо через окно, пока Лиам неспешно перебирает пальцами светлые прядки. И это так уютно, так правильно, что брюнету хочется остановить время, заставить замереть мир, но не отпускать это светловолосое чудо из объятий. Идиллию нарушает звонок мобильного. Лиам нехотя убирает руку из волос Найла и выуживает телефон из кармана джинс. Взглянув на экран, парень скидывает вызов, быстро что-то печатает и выключает мобильник, откидывая подальше. – Софи? – Да. – Ты... – Я не уеду. – Спасибо. Найл оставляет легкий, почти невесомый поцелуй на шее брюнета, лицо которого озаряется нежной улыбкой, и тот крепче обнимает свое солнце.