Дождь

Дождь льет с новой силой, когда ты выходишь на вертолетную площадку и чуть морщишься от попадающих на лицо капель. Они такие холодные, что тут же заставляют тебя почувствовать себя беззащитным и слабым. Досадливо дергаешь плечом, избавляясь от ненужных мыслей, а потом неторопливо идешь к поручням, отделяющих несколько метров мокрого пола от зияющей пропасти. Ты не хочешь прыгать вниз, нет, это было бы для тебя слишком глупо и нерационально. Именно эта твоя слабость привела к тому, что ты сейчас чувствуешь - холоду в груди, мертвенному и поглощающему, и безнадежной тоске. Глупо, мерзко. Вся логическая цепочка умозаключений рушится, когда ты видишь его, ощущаешь непреодолимую потребность заглянуть в глаза... Зачем? Почему? У тебя нет ответа на свои вопросы, но ты не перестаешь задавать их себе, мучаясь от безысходности. Серая футболка кажется насквозь промокшей, штаны висят на тебе как всегда мешковато, а торчащие во все стороны волосы сейчас выглядят поникшими от стекающей по ним воды. Касаешься их рукой и вздрагиваешь, слыша такой знакомый и громкий голос. Ты не хочешь слышать его, но он сам собой забивается в уши, заставляет сердце стучать где-то у горла, болезненно. - Рюзаки! Сжимаешь поручни холодными пальцами и медленно поворачиваешь голову, стараясь не выдать собственного замешательства. Лайт стоит под крышей и удивленно разглядывает тебя. Будто какую-то редкую мошку, особо ценный экземпляр, требующий постоянного наблюдения. Его взгляд рентгеном проходится по твоей нескладной фигуре, волосам, лицу, находит глаза. - Ты что тут делаешь? - тон его голоса кажется обеспокоенным, но взгляд такой же пронзительный - Лайт просчитывает возможные ходы, обстоятельства твоего здесь появления. Да, Эл, ты бы ни за что не пошел сюда раньше, не стал бы мокнуть просто так. - Присоединяйся, - только и можешь, что сказать, ты. Отворачиваешься обратно к дождливой дымке, смотришь куда-то вдаль, пытаясь отвлечь разбушевавшееся воображение, но оно все не унимается, подсовывая все больше и больше вариантов. Ты даже не замечаешь, как Лайт подходит к тебе, его ладонь, внезапно оказавшаяся на твоем плече, заставляет тебя вздрогнуть. - Пойдем внутрь, Рюзаки. Я не хочу, чтобы ты заболел. Вздыхаешь и поворачиваешься к Ягами, который не спешит убирать руку, сжимает пальцы сильнее. - Нет, Лайт, - пристально смотришь на него. - Дай мне побыть одному. - Только не здесь. Лучше дома и под крышей. Ягами улыбается сейчас как-то легко, даже выражение глаз другое - близкое и щемяще нежное. Такое может быть? Он виртуозно лжет сам себе. Но ты почему-то веришь этому, позволяя так легко себя увести. Вы идете молча: он первый, ты за ним, и останавливаетесь на какой-то лестнице, не в силах идти дальше. - Тебе надо переодеться, - шепчешь еле слышно. - Тебе тоже, - Лайт как-то странно смотрит на тебя и кусает губы. Вы застываете в неловкой тишине, пропитанной чем-то вязким, а потом он хмурится, будто случайно касаясь твоих волос. - Мне надо идти, Рюзаки, извини. Киваешь ему, отворачиваешься и почти сразу слышишь удаляющиеся шаги. Холодно, безумно холодно, и болит в области сердца.