Путь из ада. Дорога к небесам?

Марсель.       Я выскочил из машины Джейсона и быстро побежал к входу в метро. Внутри немного растерялся, прав был Джей, когда так скептически отнесся к моему предложению. Для меня эта поездка словно аттракцион, которого боишься. Я кое-как разобрался, где купить билет, купил. Потом меня едва не прищемил турникет, злостно щелкнув черными зубами за моей спиной и обругав веселенькой мелодией. Я так испугался, что припустил с лестницы бегом, на последних ступенях запнулся и полетел вниз. Если бы не один парень, на которого я упал, то нос бы я себе непременно расквасил. - Вот козел! - простонал парень, потирая ушибленный затылок.       Я поднялся на ноги и протянул руку пострадавшему из-за меня человеку. Толпа обходила нас стороной, кто-то обкладывал матом, типа разлеглись тут на дороге алкашня малолетняя. Парень сначала хотел отмахнуться, сказать, что-то, видимо, неприятное, но потом окинул меня взглядом карих глаз, улыбнулся и протянул руку. - Лекс, - представился он, поправляя тонкую вязаную шапку на голове. - Марсель, - я улыбнулся в ответ.       Оказалось, что мы едим в одну сторону. Я обрадовался, мне нравилось болтать с этим парнем, пусть он был немного простоват и грубоват, но он был реальным и не навязанным отцом. Настоящим, если это определение применимо. Я очень захотел с ним подружиться. У меня не было друзей, у меня попросту не хватало на них времени, но теперь оно у меня появится, я так решил, а значит, почему бы и не появится другу. У меня есть Джейсон, скажите вы. Нет, Джейсон есть у моего отца, и возится он со мной только потому, что не может послать сына начальника. Все просто. Джейсон не настоящий, он тот, кто обязан и выбора у него нет.       Когда мы подошли к краю платформы, нас обступила плотная людская масса, постоянно подталкивая к краю все ближе и ближе, я передернул плечами - страшно, реально страшно, когда понимаешь, что, если кто-то вдруг решит тебя толкнуть, то ты слетишь вниз, и окажешься под колесами стремительно приближающего поезда. Умрешь, даже не успев понять, что с тобой случилось. Я прижался к новому знакомому теснее, чтобы чувствовать, что не один, что рядом тот, кто способен удержать, дыхание выровнялось, а сердце перестало долбиться о грудную клетку, заглушая стук колес поездов.       Новое знакомство захватило с головой, мы ехали и болтали, перекрикивая громкий гул, стоя вплотную друг к другу и, наверное, я постоянно улыбался, как клинический идиот, но мне было легко, вся эта ситуация будоражила и вдохновляла, меня настолько переполняли эмоции, что я готов был взорваться от радости. Лекс, рассказал, что учится уже в университете, на третьем курсе. Нет, он не поразил меня своим возрастом, все же, сказывалось тесное общение с Джейсоном, который был меня старше на много-много лет, просто Лекс, ну, он был Лекс. Меня восхищало в нем все. Жил парень на окраине города, не в самом лучшем районе, но у него же не было богатого папы. А мне захотелось сблизится с ним еще сильнее, понять, как это - жить без постоянно покровительства и надзора, мне был необходим глоток настоящей жизни за плотными стенами аквариума, в котором меня выращивали. Душа рвалась на свободу, а разум требовал приключений. - А поехали ко мне в гости, - вдруг предложил я, делая первый шаг к маячившей на горизонте дружбе, которую так хотелось схватить рукой и сжать в кулаке, чтобы никто не смог отнять. - Поехали, - Лекс важно кивнул и криво улыбнулся.       В этот момент он показался мне таким взрослым и нереально крутым, что захотелось завизжать от восторга. Мы добрались до нужной нам станции метро, вышли на поверхность, и тут я замер. Куда идти дальше я понятия не имел - вокруг дома, магазины и еще раз дома, снующие туда-сюда люди, спешащие по своим делам, дорога, машины. Я все это видел множество раз, но, когда смотришь на мир из окна дорогой машины, он не кажется таким чужеродным и враждебным. Ощущения были такие, словно минуту назад ты сидел дома в удобном кресле и смотрел на открытку с видом на город, а в следующий миг внезапно перенесся и стал частью пейзажа. По коже пробежали мурашки и, на короткий миг, захотелось вернуться обратно в свою скорлупу, спрятаться за привычным многометровым забором, который гарантировал защиту от вторжения чужеродных элементов. Но я быстро смахнул с себя этот нелепый приступ страха, как только услышал голос Лекса за спиной. - Ты чего, забыл где живешь? - усмехнулся мой новый друг, осматриваясь вокруг.       Район был элитным и посмотреть здесь было на что. Шикарные особняки соседствовали с не менее шикарными многоэтажками, магазины все сплошь дорогие, торгующие продукцией для высшего сословия. - Нет, просто на метро не ездил домой никогда, - рассеянно пробормотал я, понимая, что не могу определить направление, в котором следует двигаться. - Везет людям. Какой адрес?       Я назвал ему свой адрес и Лекс тут же влился в ручеек людей, входящих и выходящих из подземки. - Пошли нам туда, - указал он направо. - Чтобы ты без меня делал? - наигранно пафосно спросил он, когда мы оказались перед моим домом.       Большой особняк, выстроенный в старинном стиле, декорированный каменной плиткой, огромные окна, пропускающие много света, двойные деревянные резные двери, кованые узоры, ползущие по высокому забору и белые - из лепнины, украшающие сам дом. Дух захватывало, какая красота. Мы прошил вперед по подъездной дорожке, Лекс крутил головой по сторонам, ахал и охал, выражая свое восхищение. Я слушал и улыбался, я давно привык к своему дому и не высказывал должного восторга, но был доволен тем, какое он произвел впечатление на Лекса. У дверей я нажал на кнопку звонка, раздался мелодичный перелив, будто запел "райская" птичка, и через пару минут дверь открыл Роберто - наш дворецкий - мужчина в преклонном возрасте, всегда почтительный и безразличный ко всем делам хозяев, иногда позволяющий себе спрятать понимающую улыбку в металлическо-серой бородке. Он чинно поклонился и пропустил нас внутрь. - Проходи, чувствуй себя, как дома, - сказал я, скидывая обувь. - Роберто, принесите нам чай в мою комнату и чего-нибудь поесть, - приказал я дворецкому. - Мистер Коллинс, а вам не стоит посетить учебное заведение? - удивил меня дворецкий, не думал, что он осмелится сделать мне такое откровенное замечание. - Тебя это не должно касаться, - довольно грубо ответил я, взял Лекса за руку и потащил в свою комнату.       Что можно сказать о моей территории? Здесь было все, что может пожелать подросток: куча самой новой техники, игр, имелся отдельный выход к крытому бассейну, своя ванная комната, огромная кровать и ремонт, спроектированный именитым дизайнером. Обстановка - шик и пафос. Оказалось, что пользоваться всеми этими благами с другом куда веселее, чем одному. Я сразу же записал Лекса в друзья номер один. Я был счастлив. А школа? К черту школу! К черту отца, с его придирками. Мне никогда не достичь тех высот, что хочет он, и пытаться больше не буду.       Мой самый счастливый и полный смеха день, пролетел, как один кадр из короткометражного фильма. Я даже и глазом не успел моргнуть, как за окном стемнело, пришлось включить верхний свет, но Лекс сообщил, что ему пора и уехал, обрадовав меня тем, что мы скоро увидимся с ним вновь. Я совершенно довольный пережитым, поужинал, принял душ и решил завалиться спать пораньше. Но когда вышел из ванной, на моей кровати сидел отец. Как всегда тщательно одетый, пусть и в домашние вещи, в его прическе каждый волосок лежал к волоску, щетина гладко выбрита - он был идеален. Всегда. Уникальный робот с вечным двигателем внутри вместо сердца. - Здравствуй, - прошептал я, замирая у входа, чего уж греха таить - этого человека я боялся. - Привет, - тихо ответил он, - сядь, пожалуйста, - он похлопал по кровати рядом с собой.       Я медленно, словно маленькая серая мышка перед голодным удавом, приблизился и опустился на указанное место. Отец выглядел спокойным, но это обычная его маска, что же прячется за ней, не мог понять даже я - его сын. - Почему ты пропустил сегодня занятия в школе? - голос был спокойным и каким-то отстраненным, можно было предположить, что его на самом деле этот вопрос не интересовал, но это ошибочное мнение. - Я провел день с другом, - хотелось оторвать Роберто его язык, потому что выдать меня мог только этот старый хрыч, так не вовремя решивший вмешаться в мою и без того горько-кислую жизнь. - Я знаю, но я не знаю, откуда у тебя такой друг, - отец был, и правда, спокоен или очень хорошо держал себя в руках. Видимо, Джейсон все-таки поговорил с ним. - Какой такой? – невинно спросил я, хлопая длинными ресницами. - Он не из твоего общества, Марсель. Этот человек не твоего круга, - папа смерил меня тяжелым взглядом, ожидая, что я сию секунду все пойму, раскаюсь в содеянном и с воплями "чур меня, чур!", пообещаю, что больше не буду общаться с такими людьми. - А в моем кругу не бывает друзей, - огрызнулся я. - Что запретишь мне теперь с ним общаться только из-за того, что ему не так повезло быть сыном богатого бизнесмена или аристократа? - Нет, - спокойно ответил папа.       Я уже хотел было вступить в спор, но только захлопнул рот, когда до меня дошло, что он сказал. Его "нет" прогромыхало в сознании, словно раскат грома. - Я не запрещу тебе с ним общаться, но при условии, что школу ты пропускать больше не будешь, - отец вздохнул и потер переносицу, а я мысленно восхвалял Джейсона и его дар убеждения. - Не буду, - покачал я головой, не в силах поверить своим ушам. Это просто не могло быть правдой! Я хотел верить его словам, но не мог. Невероятно! - Вот и славно, - он поднялся и вышел из моей комнаты.       Дверь закрылась, оставляя меня в уютном одиночестве, я выдохнул и упал на кровать, раскидывая руки в стороны, взгляд тут же зацепился за узоры на потолке и принялся блуждать там, очерчивая каждую линию. Мне позволено общаться с другими людьми, я больше не заперт к чертовой клетке! Улыбка осветила лицо той радостью, что билась в груди, вздымая грудную клетку. Что-то из области фантастики. Мне плевать, кого мне благодарить: отца, Джейсона или создателя - в тот момент я любил всех.

***

      Не знаю, что случилось с моим папой, но он перестал меня терроризировать. Мне было позволено посещать меньше репетиторов и учить только один язык. У меня появилось свободное время, которое я с радостью проводил с Лексом. Он вскоре познакомил меня со своими друзьями, и я легко влился в их компанию. Они все были старше меня, но мы нашили общий язык. Немалую роль, наверняка, в этом сыграло и то, что у меня всегда были деньги на разного рода развлечения. Пусть эта мысль иногда свербела у меня в голове, но я старался гнать ее дальше, чтобы не омрачать своего счастья и считал, что я пришелся этим ребятам по душе только по причине моего природного обаяния. А еще я был жаден до их общества, я впитывал в себя все, как губка, мне никогда не было лень идти куда-то, я хотел познавать новый, открывшийся передо мной мир, и я его познавал с радостью младенца для которого каждый последующий день в жизни новый, не разу еще им не прожитый. Мы много где гуляли, ходили в кино, в кафе, на концерты, катались на мотоциклах, зависали в гаражах. Для меня это все было ново и экзотично. Я каждый день проводил в эйфории. Для меня никого не существовало, кроме них. Пару раз мне звонил Джейсон, но я не слышал его звонков, а перезванивать не стал. Мне не хотелось больше общаться с ним, пусть мой "ненастоящий! друг останется в том, старом прошлом, этому мужчине нечего делать в моей новой, наполненной счастьем, жизни. Джей ищет моего внимания по просьбе отца, который по непонятной причине отпустил поводок и теперь не контролирует меня. Постепенно наступила зима, раскрашивая город в смесь из белой, коричневой и серой красок - канун Нового Года. Столица была покрыта белым снегом: он скрипел под ногами, собирался в воздушные кучки на ветках деревьев, по утрам мороз разрисовывал окна причудливыми узорами, которые таяли, стоило лишь прикоснуться к холодной поверхности пальцем, и кусал щеки, как только я выходил из дома. Город утопал в радостном сиянии - везде стояли наряженные елки, сверкали гирлянды, а еще через неделю должен быть мой день рождения, он совпадал с главным праздником зимы. Мне исполнится семнадцать. Под этим предлогом я долго упрашивал отца провести праздник вне дома, он отказывался, но в итоге, все же, со скрипом согласился, удивив меня в очередной раз. Это будет первый мой Новый Год вне стен дома! Я ликовал. Разве может быть еще что-то лучше? Я купил друзьям дорогие подарки, решив свалить их в приступе безграничного счастья, мне так хотелось поделиться с ними его частичкой...       Полночь мы встречали в гараже Лекса - уже привычно место для сбора нашей разношерстной компании, а потом ехали в ночной клуб. Парни достали мне липовые документы, по которым мне уже исполнилось восемнадцать, проблем возникнуть не должно. А если они даже и будут, то в такую ночь их решит чудесная зеленая купюра.       Я приехал к дому Лекса в условленное время. Теперь я, кстати, без проблем пользовался метрополитеном и не шугался каждой тени. Друг вышел мне на встречу с тяжелыми пакетами, которые шуршали и издавали звон, заставляющий поджиматься пальцы на ногах от предвкушения. - Держи, - протянул он мне один из них. - Блин, что там такое? - когда я взял пакет, там в очередной раз что-то звякнуло. - Бухло, - ответил Лекс. - Бухло? - переспросил я. - Ага, Марс, а ты что, сок собрался пить. Не забывай у нас праздник - два в одном! - весело воскликнул он. - Да, мой день рождение, - я улыбнулся, сегодняшняя ночь будет необыкновенной, она просто не может быть другой.       Когда мы добрались до гаража, там уже было полно народу, из старых колонок грохотала музыка, посередине соорудили стол из досок, стульями служили старые автомобильные сиденья, перевернутые ведра и старая мебель. Под потолком сверкала гирлянда, а в углу, на бочке, стояла маленькая елочка. Царила атмосфера настоящего праздника. Я даже зажмурился от радости и быстро выдохнул несколько раз, чтобы взять себя в руки и не кинуться обнимать каждого из компании. Ликование рвало душу, и мне стоило больших усилий запихнуть его обратно в грудную клетку и не позволить вырваться наружу, чтобы затопить все окружающее пространство. Сан уже вовсю тискал Леру, свою девушку, обнажая ее полную грудь у всех на глазах. Мне оставалось только позавидовать - свободных девушек в компании не было. - Че встал? Доставай главное украшение стола! - пихнул меня в спину Лекс и протиснулся вперед.       Я поставил на стол бутылки: водка, дешевый коньяк и виски, легкого алкоголя не было. Девчонки раскладывали еду, Стив принялся разливать алкоголь по стаканам, до двенадцати оставалось только пять минут. - Эй, малой, ты, что пить будешь? - спросил он меня. - Водку, - ответил я и сам поразился такому выбору. Спиртное я еще никогда не пил, пол бокала вина на прошлый день рождения и Новый Год - не в счет.       Стив плеснул мне от души, налил по самые края и протянул стопку, криво улыбаясь, как-будто парень мог свободно шарить у меня в голове, считывая все мысли, рентген, блин. - Ребята! - хлопнул в ладоши Лекс. - Давай те все к столу, еще успеем проводить!       Мы моментально расположились вокруг стола и подняли свои стаканы. - Чтобы все у нас было! - гаркнул Стив, и мы дружно выпили содержимое.       Крепкий напиток тут же обжег всю гортань, я закашлялся, из глаз потекли слезы, кто-то из девчонок тут же сунул мне под нос стакан с соком, но я даже вдохнуть не мог, не то, что сделать глоток, горло драло, как при приступе острой ангины, получалось только хватать небольшие глоточки воздуха и ждать, пока меня отпустит. - Малой, да ты совсем пить не умеешь! - сообщил мне Стив, когда я пришел в себя. - Давай я тебя научу, - парень пробрался ко мне и сел рядом. - Я больше не буду, - отказался я. - А Новый Год? Давай, повторяй за мной, он протянул мне вновь полную стопку.       Я нехотя взял ее и сморщился, не хотелось продолжать глотать огонь, но Стив не позволил отставить стопку на стол и ухватить стакан с соком. - Смотри, сначала резко выдыхаешь, а потом задерживаешь дыхание и пьешь, проглотил, потом резко вдыхаешь, - наставлял он, приобнимая меня за плечи. - Ага, как сперму сглатываешь, - крикнул кто-то из девчонок и все дружно заржали.       Я тоже улыбнулся, но к лицу прилил румянец. Девственность я свою еще оставил при себе. По радио прозвучало поздравление Императора и послышался бой дворцовых часов. Мы подняли стаканы и, когда часы перестали бить, наполняя тесное помещение глухим звоном, с дружными криками выпили. Вторая стопка пошла легче. Потом мы ели, снова пили, и снова ели и пили. Через час все повылазили из-за стола и рассосались по уголкам. А мне стало жарко, хотелось снять свитер, но под ним ничего не было, приходилось терпеть. В глазах все плыло, окружающие звуки доносились словно сквозь вату, отчетливо я слышал только стук своего сердца, бешено колотящегося в груди. Вдруг подуло холодным воздухом, кто-то протестующе крикнул, а я поднялся со своего места и вышел на улицу. Морозный воздух тут же охладил пыл, сало легче. - Выпьем еще, - за спиной возник Стив, он снова протянул меня полную стопку.       Я взял и без слов опрокинул ее в себя, не дожидаясь громких тостов, которых в эту ночь уже было озвучено немерено. Это было последней каплей для моего организма. Мозг отключился. Я не мог стоять на месте, не мог идти, не мог сидеть. Мне было плохо, внутри словно куча диких кошек, все скребло и ныло, во рту кислый привкус. Я сплюнул. Не помогло. Я очень плохо помню, что было дальше. Как я попал домой? Пришел в себя только на полу. Я стоял на коленях, в куче осколков, из носа текла кровь, руки местами порезаны. Я тряхнул головой, она тут же отозвалась дикой болью. Я застонал. Пока я соображал, раздался свист и спину обожгла вспышка боли. Я поднял голову, надо мной, с ремнем в руках стоял отец, глаза были полны злобы, прическа растрепалась. И это было неправильно. Этот человек не может выйти из себя настолько сильно, что потерял свою маску невозмутимости. Я кряхтя перевернулся и сел. - Пап, - жалобно простонал я, поднимая на родителя жалобные глаза и пытаясь оценить ситуацию, но реальность постоянно ускользала, вытекая водой сквозь пальцы. Меня опять мутило, пришлось часто-часто задышать, чтобы не загадить блевотиной пол. - Что, падла, больно? - прошипел отец. - А будет еще больнее, - он замахнулся и снова ударил, на этот раз по лицу.       Пряжка рассекла губу, кровь наполнила рот, меня затошнило с новой силой. А отец все наносил новые удары. Он кричал о том, что я тварь неблагодарная, что он меня с цепи не спустит больше. За каждым болезненным ударом непременно шло оскорбление в мой адрес. Я свернулся клубком, стараясь подставлять под удары только спину и погрузился в какой-то транс, ушел в астрал, где не было вспышек острой боли и проклятой тошноты, не было криков отца и свиста кожаной полоски, рассекающей воздух, прежде, чем коснуться меня. Все заволокла плотная пелена, которая не пропускала в мое убежище ничего. Сколько я так просидел, не знаю, я даже не плакал. Но это закончилось. - Ублюдок, - отец сплюнул в мою сторону и ушел, оставив меня одного.       Кровь текла, не останавливаясь, руки горели от порезов, душа болела от слов, которыми меня награждал папа, оказывается я все слышал и запомнил. Я медленно поднялся и, держась за стену, направился на кухню. Прислуги там уже не было. Я медленно вышел на улицу через заднюю дверь. На свежем морозном воздухе меня скрутило, я упал на колени и меня вырвало. Голова разрывалась на части, внутренности болели так, словно я наелся стекла, запихивая его в глотку горстями. Хотелось лечь на снег и умереть. Отец первый раз в жизни поднял на меня руку. Я закусил разбитую губу и заскулил. От вкуса крови меня вновь вывернуло наизнанку. Проблевавшись, я поднялся и на полном автопилоте направился к воротам.

***

- Марсель, Марсель, Марс, - меня похлопали по щекам. - Джей, - знакомый голос, который я так и не сумел забыть, несмотря на то, что кучу времени не видел его обладателя, заставил вынырнуть из мрачной темноты, я с трудом открыл глаза и увидел перед собой расплывающееся лицо Джейсона. Его синие большие глаза смотрели очень обеспокоено, скользили по телу, разгоняя по нему приятное тепло. - Марс, ну слава Создателю, живой! - мужчина улыбнулся и провел рукой по волосам.       Джейсон был одет в теплое пальто, вероятно, что он только что вернулся. Ах, правильно, начал вспоминать я, когда я приехал к нему, то дверь мне никто и не открыл, несмотря на то, что безжалостно дубасил преграду ногами и орал на весь подъезд душераздирающим голосом мартовского кастрированного кота, которому хочется, но никак не можется. Потом я уснул или потерял сознание, не помню. Джейсон еще раз окинул меня пристальным взглядом, кивнул каким-то своим мыслям, поднял меня и прислонил к стене. Одной рукой он держал мое тело, которое не слушалось головного мозга и опасно кренилось вбок, а второй достал ключи из кармана и открыл дверь. Джейсон втащил мою полуобморочную тушку в квартиру и усадил на пуфик, а я, почувствовав опору, прислонился спиной к стене. Мужчина быстро разделся и повел меня в ванну. Там он осторожно умыл меня, смазал все раны на лице под мое жалостливое поскуливание. Мази щипали, а его бережные прикосновения все равно приносили боль. Из рук Джейсон долго вытаскивал осколки, потом протер все перекисью и оставил, порезы были не глубокие. - Пошли, - он приобнял меня, а я застонал и дернулся в сторону.       Джейсон удивленно посмотрел на меня, но больше не делал попыток обнять, он просто подставил мне руку и довел до дивана, где я раньше часто проводил ночи. Я сел, так как ноги не держали. Джейсон потянулся к ремню джинс, я не протестовал, пусть раздевает, сам я не смогу. Джинсы он повесил на стул рядом с диваном, взял свитер за края и потянул вверх. Когда тряпка была снята, я лег, ожидая, что сверху упадет легкое теплое одеяло. Но этого не произошло. В одних трусах стало холодно, по телу прокатилась неприятная дрожь, заставляя ежится и поджимать ноги к животу. Я посмотрел на Джейсона, чтобы выяснить, где мое одеяло, но наткнулся на лавину гнева, плескавшуюся в синих глазах, она подсвечивала их изнутри, делая поистине страшными, руки мужчины то сжимались в кулаки, то вновь разжимались, непроизвольно сжался в комок, вероятно, меня опять будут бить. Всхлипнул и уткнулся лицом в подушку. Не хочу опять.... Не хочу! - Джей? - тихонечко позвал я, когда понял, что болючие удары не спешат сыпаться на мою исполосованную отцовским ремнем спину. - Кто? - процедил он сквозь зубы. - Что кто? - не понял я и приподнял голову, чтобы посмотреть на его лицо. - Кто тебя избил? - уточнил он, все так же, не отрывая от меня взгляда.       Я сел и опустил глаза вниз - на боках виднелись синие пятна, они были словно живые, с каждой минутой все больше наливались темно-фиолетовым цветом и пульсировали, наводя ужас. Н-да-а, представляю, что на спине. Я поднялся и подошел к зеркалу во весь рост, что стояло в коридоре. Встал к нему спиной и вывернул голову. Охуеть! Вся спина была в широких красных полосах, которые соседствовали с синими уродливыми пятнами, которые словно расползлись по всему телу.       Я прошлепал босыми ногами по полу к своему дивану и лег, тяжело вздыхая, меня придавило бетонной плитой понимания того, что весь мой мир рухнул, назад дороги больше нет, да я, вообще, боюсь даже думать о своем будущем, потому что воображение рисовало ужасные картины и перспективы. Джейсон, наконец, вернулся к реальности и укрыл меня одеялом. - Кто? - снова повторил он свой вопрос, усаживаясь на пол, рядом со мной и откидывая с лица непослушную челку, закрывающую обзор. Его пальцы так аккуратно касались пылающей кожи, что у меня защемило в груди. Меня так никто никогда не касался. - Отец, - ответил я, широко зевая, чтобы прогнать этот чертов приступ внезапной нежности. - Ясно. Спи.       Что стало ясно Джейсону, я так и не понял, потому что, и правда, провалился в вязкий противный сон. Иногда так хотелось проснуться и вскочить, но я не мог этого сделать. Липкое марево не отпускало. Проснулся я, когда уже, или еще, было темно. Свет горел только на кухне. Там же, судя по звукам гремящей посуды, был и Джейсон. Я с трудом сел на диване - голова гудела, во рту словно кошки нассали, и безумно хотелось пить. С первого раз подняться не удалось, слабость в теле и боль от синяков вынудили со стоном рухнуть обратно, но с третей попытки я переборол все препятствия и оказался на ногах, опираясь о диван. Делая медленные глубокие вдохи-выдохи, добрался до стены, а потом по стенке дошел до кухни. Там рухнул на табурет и сфокусировал взгляд, перед которым весь путь сюда плавала только мутно-серая пелена. Джейсон замер около плиты, засвистел чайник, но никто не пошевелился. Джей смотрел на меня грустным осуждающим взглядом. - Я хочу в душ, - сообщил я, с трудом ворочая языком, стараясь игнорировать его тяжелый взгляд.       Джейсон выключил плиту, отложил в сторону лопатку, которой мешал что-то на сковородке, подхватил меня под руку и поволок в ванну. Там меня бесцеремонно раздели и поставили под ледяные струи воды. Я заорал, попытался выбраться, но Джей был сильнее, он снова впихнул меня под холодную воду. Я брыкался, отфыркивался от воды, забрызгивая все вокруг, Джейсон и сам уже вымок до нитки, но продолжал упорно удерживать меня и продолжать эту пытку. Минут через пять истязание закончилось и из душа потекла теплая вода, а мне стало значительно лучше, я даже смог оборвать мелодичную зубную дробь, стиснув челюсти. - Мойся, - бросил мой мучитель и стремительно вышел из ванной, вероятно, опасаясь моего гнева.       Хотя, это последнее, чего Джейсону стоило бояться, потому что сил не хватало даже для того, чтобы удержать тяжелое тело на ногах, я сполз вниз и закрыл глаза, подставляя макушку под упругие струи воды, которые приятно массировали кожу, разгоняя муть, что поселилась внутри черепушки.       Когда я уже вымылся целиком и завертелся в поисках полотенца, в ванну вошел Джейсон, он принес искомое и чистую одежду. - Спасибо, - буркнул я и замотался в пушистую ткань, прячась от пристального взгляда.       Я вытерся насухо и стал одеваться. Джей принес мне свою одежду, голубые джинсы пришлось подворачивать, потому что они были очень длинные, а футболка на мне болталась, но это лучше, чем ходить голышом. Мое барахло, видимо, испорчено.       Я вернулся на кухню и снова сел на табурет, подвернув одну ногу. Передо мной молча поставили чашку кофе и тарелку с овощами, я смотрел в широкую спину Джейсона и мысленно умолял его объяснить, что могло случиться за то время, что я спал. Я же не мог наговорить во сне каких-нибудь гадостей или мог? - Джей, - позвал я, но он даже не обернулся в мою сторону. - Джей, не молчи, скажи, в чем я провинился, - взмолился я, давя в себе неуместный порыв вскочить, подойти со спины и обнять, уложив подбородок на крепкое, надежное плечо. - А сам не догадываешься? - хмыкнул он, наконец, поворачиваясь ко мне лицом, на котором причудливо изгибалась темная бровь, выдавая степень негодования мужчины. - Джейсон, я подросток, мне простительно напиваться в праздники, - тихо пробормотал я, низко опуская голову. Сейчас мне было стыдно за свой поступок. - Всему есть своя мера, - строго сказал он и сел напротив. - Осуждаешь? - я посмотрел на него из-под челки, которая упала на глаза. - Да, - кивнул он. - Хочешь что-нибудь добавить к художествам отца? - ядовито спросил я, перескакивая из шкурки "раскаявшийся грешник" в костюм "заебали меня все".       И на кой я сюда приперся? Надо было возвращаться к Лексу, там никто воспитывать бы не стал. Джейсону похуй на меня, он только делает вид, что заботится, на самом деле он цепной пес моего папочки, что приказали, то и сплясал. Ненавижу этого Цербера! - А ты еще не усвоил урок? - он отложил вилку в сторону и посмотрел на меня. - Да пошел ты! - я вскочил и вышел в коридор.       Но тут впал в ступор, кроме моих ботинок, ничего из одежды не было. Это я без куртки тут нарисовался? Бля, ни черта не помню. - Далеко собрался? - Джейсон возник в дверном проеме, мужчина облокотился на косяк и следил за моими метаниями. - Подальше отсюда, - зло ответил я и стал обуваться. - Похуй, до метро дойду. - Я тебя отвезу. - Я сам доеду. - На, тогда, - он достал из шкафа пуховик и протянул мне. - Спасибо.       Я надел куртку, тоже принадлежащую Джейсону, и посмотрел в зеркало. Видок тот еще. Закатанные джинсы, ботинки на босую ногу, разбитое лицо, мокрые лохматые волосы и куртка в которой я тонул. Я состроил отражению злое лицо и ушел, не сказав Джею ни слова на прощание. - Я больше сюда не вернусь, ни за что, - прошептал я, спускаясь по лестнице.       Прощание вышло странным, а еще более неожиданно было то, что Джейсон так спокойно меня отпустил. Но на этом мои мысли долго не задержались, перескочив на более гневные, пробуждающие лютую ненависть в душе. Им всем на меня насрать, мое существование никого не волнует. И пошли они все! Ненавижу! На глазах выступили злые слезы. Я быстро добежал до входа в метро, подошел к кассе, чтобы купить билет, но тут вспомнил, что на мне чужая одежда, и у меня нет ни копейки денег. Я отошел в сторону, в будке сидела только престарелая женщина. Разбежался и перемахнул через турникет, он щелкнул позади меня своими створками и заиграл обиженную мелодию. Женщина что-то кричала мне в след, но я уже убежал далеко вперед, продолжая взращивать росток ненависти ко всем и вся.