Я никому тебя не отдам

      Лафейсон буквально выплыл из черной тени портьеры. Неуверенно замирая на долю секунды, он окидывает старшего брата, что вальяжно раскинувшись дремлет в кресле, голодным взглядом. Как в трансе брюнет качается вперед и делает осторожный шаг. Затем, словно что-то решая для себя, быстро пересекает разделяющее их с братом расстояние и, нависая над спящим, начинает неистово его целовать. Локи жадно кусает губы Тора и судорожно шарит руками по его одежде, ища дрожащими от возбуждения пальцами пуговицы, чтобы начать лихорадочно выдергивать те из узких петель.       Бог грома, тут же распахнувший в удивлении глаза, вздрагивает всем телом. Разбуженный действиями трикстера, он собирается резко подняться, но, встретив взгляд зеленых глаз, мгновенно успокаивается. Блондин лишь откидывается назад, опускаясь в глубокую спинку кресла, и насмешливо оскалится в тонкие губы йотуна. Протянув вперед сильные руки, громовержец обхватывает широкими ладонями упругую задницу брата, рывком прижимая того к себе и с силой сдавливая в медвежьих объятиях.       Локи же плюет на все формальности и церемонности и поддается напору брата. Седлая его бедра, он с удовольствием ластится к телу блондина, вырывая из губ обоих сиплый вздох. Прочно обосновавшись на новом месте, йотун криво улыбается и поспешно облизывает пересохшие губы, после чего подается вперед и прижимается лбом ко лбу Тора, неотрывно смотря в его голубые глаза и часто, рвано дыша, приоткрыв рот. Оскалившись почти так же, как чуть ранее громовержец, трикстер порывисто дергается вперед, как мощный гибкий ягуар, которому надоело таиться в укрытии среди сочных трав. Локи жадно приникает к губам брата, сжимая пальцами его светлые волосы, стискивая их в кулаках и оттягивая назад.       Одинсон хрипло выдыхает, выпуская из мощных легких весь воздух, и не отводит взгляда от лица своего маленького лжеца. Кадык блондина медленно перекатывается под кожей, когда он звучно сглатывает слюну, уже предвкушая опробовать то, что приготовил ему на десерт младший братец. Сильными руками Тор сжимает сладкие булочки седлающего его ноги мужчины и с нажимом проводит пальцами по наметившейся через обтягивающие кожаные штаны ложбинке меж упругих ягодиц. Глухо и нетерпеливо рыча, будущий царь асов прогибается в спине и плотнее прижимает брата пахом к своему животу. Одинсон медленно скользит руками вверх от сочных ягодиц, подныривает ладонями под просторную черную рубаху и грубо ведет ногтями вдоль позвоночника трикстера, напряженно выдыхающего сквозь зубы.       Задрожав всем телом от промелькнувшей искры возбуждения, вызванной руками блондина, лжец прикусывает его алую губу, обводит ее языком, чтобы потом скользнуть им по колючему подбородку вниз, к адамову яблоку, и, обхватив его губами, с силой обсосать солоноватую кожу, лаская ту кончиком влажного языка. Оставив в покое светлую львиную гриву брата, Лафейсон расстегивает его сюртук и рубашку, чтобы с нажимом провести ладонями по широким плечам и рельефному торсу, легко царапая кожу короткими ногтями.       В ответ на своеобразную ласку младшего брата Тор медленно прикрывает темнеющие с каждой секундой голубые глаза. Сильные мышцы тела плавно перекатываются под кожей, когда блондин еще больше прогибается в спине и откидывает голову назад так сильно, что еще чуть-чуть и та свесится со спинки кресла.       Оглаживая выступающие лопатки младшего брата, бог грома резко толкается вверх, утробно хрипло ворча, словно сонный зверь. Плавно качнув мощными бедрами, Одинсон приподнимает их над сидением кресла, словно не замечая на себе веса второго мужчины. С губ старшего слетает судорожный вздох. Хищно облизывая пересохшие губы, блондин поднимает руки выше, настойчиво поглаживая широкой ладонью основание шеи брюнета. С силой сдавливая загривок, он медленно поднимает веки, демонстрируя глаза с черными, как сама бездна, расширившимися зрачками. Сильными массирующими движениями Тор продолжает сминать тонкую шею лжеца, а затем быстро перемещает ладонь на его затылок, хватая за черные волосы. Резко отдергивая голову брюнета от себя, Одинсон подается вперед. Он наклоняется все ниже и ниже, заставляя любовника тем самым болезненно прогнуться в спине назад. Не мигая блондин смотрит в яркие зеленые глаза затуманенным взглядом, когда краем сознания слышит насмешливый хриплый баритон:       - Я бы и сам прогнулся, братец, - Локи лукавым взглядом сверлит из-под полуопущенных ресниц явно заведшегося громовержца, соблазнительно проводит языком по своим губам. - Поцелуй меня… - тихо шепчет в самые губы старшего брата бог лжи, развратно покусывая свою нижнюю губу.       Локи перемещает узкие ладони с груди Одинсона на его живот, непроизвольно царапая напрягшиеся мышцы, и хватается за ремень на его штанах. Звякнув металлической пряжкой, трикстер расстегивает ремень и ширинку на одеждах брата. Искривив тонкие губы в лукавой улыбке, Локи скользит кончиками пальцев под резинку белья Тора, оглаживая его естество. Второй рукой брюнет проводит по могучей шее громовержца, лаская пальцами ухо, скрытое светлыми волосами. Потерев горячую мочку и царапнув ногтями мягкую кожу под ней, Лафейсон тыльной стороной ладони приласкал небритую щеку брата, чтобы затем вновь зарыться пальцами в густые волосы, притягивая к себе громовержца.       - Пожалуйста? - добавляет Локи, приподнимая брови, словно в беспомощности.       Спровоцированный Тор наклоняется, нависая над лицом брюнета. В его груди ворочается растревоженный забавой зверь. Глухой тихий рык громовержца раздается в комнате, и Тор сжимает зубы, так, что те начинают скрипеть. Прожигая взглядом зеленые глаза, мужчина резким плавным движением подается тазом вверх, толкаясь в узкую шаловливую ладонь младшего брата, одновременно буквально подбрасывая Локи на себе, подталкивая к своим сухим и пышущим жаром губам.       Собственническим жестом распаленный бог грома обвивает брюнета за талию, прижимая его к себе, зажимая в воздухе между рукой и своей широкой, быстро поднимающейся и опускающейся, грудью. Судорожно выдохнув в такие близкие сейчас губы младшего брата, Тор облизывает острый гладкий подбородок и настойчиво прикусывает его.       Громовержец опускает одну руку ниже и обводит округлости ягодиц Локи, сильнее прижимая его к себе второй рукой. Подушечками пальцев громовержец ласкает внутреннюю сторону бедра названого брата, и, наконец, выполняет прозвучавшую ранее просьбу: жадно вгрызается в податливые губы, глубоко и напористо, подчиняя с непоколебимой уверенностью в своем «праве на собственность», как можно дальше проникая языком в горячую влагу рта своего йотунского отродья. Властно двинув поддерживающей рукой тело брюнета вверх, бог грома потирает его пахом о себя, грубо накрывая черный затылок ладонью и подталкивая навстречу своему языку и губам.       Лафейсон встречает напор брата как полагается - порывисто и жадно, с мазохистским наслаждением сладко простанывая в губы Одинсона от внезапно подскочившего уровня крови в паху из-за грубых действий. Брюнет настойчиво сжимает в ладони естество громовержца, начиная ритмично поглаживать по всей длине, постепенно увеличивая темп, позволяя Тору хозяйничать в своем рту, игриво подначивая языком брата на все новые ласки, практически задыхаясь от недостатка воздуха в горящих легких, но даже не задумываясь над тем, чтобы прервать неистовый поцелуй.       Глухой стон вновь заполняет пространство комнаты. Локи, не сдерживаясь, трется пахом о твердое тело Одинсона, толкаясь в него бедрами в попытке хоть немного «поощрить» собственное болезненное уже возбуждение. Выскользнув рукой из волос громовержца, брюнет хватается за его плечо, как за единственно возможную опору, прижимается к брату теснее, потирается о него горящим огнем телом.       Сильными властными движениями блондин поглаживает затылок возбужденного трикстера. Словно играя запутывается пальцами в угольно-черных волосах. Выгнув дугой мощную спину, громовержец хрипло втягивает в себя воздух, прислонившись своим лбом ко лбу брата и прервав дикий поцелуй. Он горячо дышит в раскрасневшиеся губы йотуна, ловит ответные частые вздохи. Под звуки хриплого загнанного дыхания, издаваемого своим сладким маленьким лжецом, Тор медленно обводит влажным горячим языком его приоткрытый в просьбе рот, сжимает черные волосы в кулак. Заглянув в мутные зеленые глаза, Одинсон скользит губами по острой скуле младшего брата, а затем опускается ниже, к хрупкой тонкой шее. И все для того, чтобы оставить на белой коже очередную яркую собственническую метку.        Словно ужаленный, блондин резко подхватывается на ноги и разворачивается, увлекая за собой брата. Он опускается одним коленом на сидение кресла, впечатав предварительно в спинку свое "йотунское отродье". Усадив Лафейсона копчиком на свою ногу, подставленную заранее, Тор жадно вгрызается зубами в сладкую кожу, в место, где испуганной птицей бьется под тонкой кожей пульс. Мощным волнообразным движением блондин прогибается в спине и резко подается тазом вперед. Он трется своей промежностью меж расставленных в разные стороны стройных ног. Широко распахнув глаза и с дрожью выдохнув, Локи с еле слышным стоном прогибается в спине, откидывая голову назадОн елозит затылком по спинке кресла, со свистящими звуками втягивая воздух через нос. От чрезмерного напора кресло скрежещет ножками по полу, а трикстер, изгибаясь сильнее, трется лопатками о деревянную спинку, обитую мягкой тканью. Лафейсон дрожит всем телом и судорожно скребет ногтями по широким плечам Тора, который, довольно рыча, медленно скользит шершавым языком по солоноватой коже, обводя им судорожно дернувшийся кадык, а затем прикусывает острый гладкий подбородок йотуна, опаляя его своим жарким дыханием. Одной ладонью бог грома ласкает внутреннюю сторону бедра брюнета, а второй все так же придерживает брата, который хрипло выдыхает в этот момент:       - И где ты так научился, братец? – трикстер с чувством ласкает широкие плечи и спину громовержца, притягивая того еще ближе к себе и соблазнительно выгибаясь под разгоряченным телом.       Не дожидаясь ответа на свой вопрос, Локи опускает ладони ниже и хватает Одинсона за ягодицы, подталкивая за них к себе, потираясь пахом о бедро брата, на котором сидит. Досадуя на то, что ощущения получаются слабыми и смазанными, йотунское отродье отпускает крепкую задницу и принимается расстегивать свои одежды, путаясь дрожащими от нетерпения пальцами в завязках ворота рубашки и множестве пуговиц верхнего одеяния.       Изогнувшись, Локи, притягивая к себе взгляд старшего брата, выскальзывает из своих одежд, дергает пояс и раздраженно выдыхает от досады на тугие петли. Расстегнув ширинку, болезненно сдавливающую рвущийся на волю член, трикстер хватается руками за плечи брата, на секунду отстраняя того, а потом жадно и глубоко целует, проталкивая шаловливый язык в рот громовержца. Тор прикрывает темные шальные глаза, отвечая на жадный поцелуй и всасывая в рот настойчивый сладкий язычок, чуть повернув голову на бок, оглаживает его своим, не пытаясь перехватить инициативу, давая возможность богу лжи пошалить.       Выгнув спину, так, что мышцы вздулись и заходили ходуном под загорелой кожей, Одинсон убирает руку из-под спины брюнета, чтобы ухватиться ладонью за спинку кресла у его головы. Снова таким же волнообразным движением, как и чуть раньше,Тор вдавливает лжеца в мебель, мазнув красной головкой своего естества вдоль стоящего колом напряженного члена брата. Глухо зарычав во влажный рот от своих же действий, блондин медленно отстраняется, прикусывая сладкий язычок и чуть оттягивая его на себя, а потом обводит кончиком своего. С силой сжав руку на бедре Лафейсона, громовержец проводит по нему жесткими круговыми движениями от колена и выше, отодвигая ногу в сторону и вверх до болезненного натяжения паховой мышцы. Спустившись ладонью до самой промежности, блондин ногтем большого пальца оглаживает нежную кожу лобка и поворачивает руку ладонью вверх, зажимая член брата меж указательным и средним пальцами.       С влажным хлюпающим звуком Одинсон, наконец, выпускает горячий язык брата из своего рта, но продолжая неторопливо ласкать своим языком. Не проникая внутрь, громовержец пошло облизывает припухшую нижнюю губу брюнета, опускается ниже, слизывает ниточку прозрачной слюны с подбородка, дразняще двигая рукой вверх-вниз и оглаживая подушечкой большого пальца нежную кожу уздечки.       Локи со стоном выгибается в спине, поднимая бедра и ластясь о руку Тора, ласкающую легкими прикосновениями и лишь ухудшающую "положение", заставляя разочарованно выдыхать сквозь зубы и желать большего. Прикрывая глаза, лжец тянется к губам старшего брата, не пытаясь вовлечь того в поцелуй, но несильно кусая и облизывая их, словно растягивая удовольствие и наслаждаясь вкусом. Обняв одной рукой Тора за шею, брюнет притягивает того к себе как можно ближе, пробегая пальцами по выступающим шейным позвонкам и запуская в волосы на затылке, чтобы потягивать пряди играющими движениями, зажимая между фаланг. Решив в некоторой степени повторить движения брата, Локи проводит ладонью по паху громовержца, поглаживая налитой кровью член. Сжав пальцами выпирающий ствол, трикстер порхающими движениями обводит его по контуру, скользя по чувствительной коже. Прочертив губами дорожку от покрасневших губ к уху Тора, Лафейсон втягивает в рот мочку и самозабвенно посасывает ее с тихими причмокиваниями, чуть сжимая острыми зубами. Запустив руку под резинку белья, Локи решительно обхватывает ладонью налитые яйца, отстраняясь немного от громовержца и смотря тому в глаза потемневшим нахальным взглядом, соблазнительно облизывая тонкие губы. Не разрывая зрительного контакта, трикстер сжимает в ладони налитую мошонку, массируя тяжелые яйца своими шаловливыми пальцами, а затем выпускает ее, чтобы начать с оттяжкой дрочить брату.       В ответ на провокационные действия бога лжи в глазах Тора сверкает неприкрытая жадность голодного зверя. С глухим утробным рыком громовержец резко подставляется под руку младшего брата, желая намного большего, чем тот дает сейчас. Выпрямляясь во весь свой рост, блондин делает опорной ногу, которая стояла на полу, попутно выпрямляя вторую, коленом которой поддерживал брата, скидывая тем самым с бедра сладкую задницу брюнета.       Тор расправляет плечи и, словно раздуваясь в размерах, слепо толкается бедрами под руку младшего брата. Нависнув над лжецом, он упирается одной рукой в верхушку спинки кресла и жадно облизывает припухшие от развратных поцелуев губы, неотрывно смотря в зеленые глаза. Грубо сдавив в шершавой ладони сочащийся смазкой стояк брюнета, громовержец резко и болезненно двинул рукой несколько раз вдоль него, словно выдаивая, тем самым вырывая из глотки трикстера протяжный стон от сладкой тянущей боли. Остановившись, Одинсон накрывает ладонью головку болезненно напряженного ствола, круговыми движениями размазывая по ней выступившую смазку.       Нагнувшись к полулежащему на сидении брату, согнутому в три погибели, Тор резко продвигает ногу вперед, вдавливая в пах и болезненно зажимая напряженный член. Громовержец делает быстрый выпад и грубо кусает виднеющуюся из-под сбившегося на один бок ворота рубашки выпирающую, обтянутую тонкой, почти прозрачной, кожей ключицу. Оставляя на ней яркий след от зубов, Одинсон жадно всасывает в рот гладкий атлас чувствительного местечка, мягко оглаживает подушечками пальцев низ живота, чтобы затем ногтями скользнуть по слегка рельефному торсу вверх, к груди, обводя через тонкую ткань рубашки контур одного из сосков, чувствуя, как он тут же твердеет.       Проведя языком от места укуса на ключице выше, блондин яростно припадает в поцелуе к основанию тонкой шеи, настойчиво двинув вжатым в пах брата коленом вверх-вниз. С силой зажимая меж большим и указательным пальцем набухший сосок, Громовержец выкручивает его. Очередной протяжный стон бога лжи разносится по комнате. Хрипло рассмеявшись, растягивая тонкие губы в улыбке и откидывая голову набок, давая старшему брату больше простора для деятельности, Локи невольно прогибается в спине, стремясь продлить контакт с коленом, дарящим болезненную ласку. Опустив руки вниз, брюнет сжимает в ладони налитую мошонку громовержца, оттягивая ее и чуть выкручивая. Второй рукой брюнет схватился за стояк Одинсона, настойчиво "притягивая" брата к себе за него и начиная двигать кулаком по стволу, сдвигая крайнюю плоть с блестящей от смазки головки и дразня ту своим большим пальцем.       - Знаешь, братец, - хрипло шепчет лжец, прижимаясь губами к уху громовержца, - меня разрывают противоречивые чувства. Я хочу, чтобы ты меня трахнул. И думаю, что хочу тебе отсосать, - рассмеявшись, Лафейсон помассировал пальцами чувствительное местечко за мошонкой, продолжая ритмичные движения кулаком. - Но с другой стороны, я настолько лживый йотунский выродок, что сам не знаю, где правда, а где ложь, - со смешком брюнет подается вперед, целуя и кусая брата в плечо.       Устав от неподвижной позы, трикстер рывком вжимаясь в тело брата отталкивает того от кресла. Быстро поднимаясь на ноги, пихает несопротивляющегося бога грома спиной к кровати, прижимая к массивному столбику и, толкнувшись пахом в пах обхватывает оба члена ладонью, начиная ласкающие движения. С жадностью припадает ко рту блондина, встречая взгляд громовержца своим, полным неприкрытого желания. И Тор с готовностью проникает языком в прижавшийся рот брюнета.       Вжимаясь позвоночником в витой столб, мужчина наклоняется ниже, придерживая брата ладонью за затылок и подталкивая навстречу своему, трахающему его рот, языку. Свободной рукой бог грома резко сдергивает мешающуюся кожаную тряпку с упругой задницы йотуна до колен оного, мощными круговыми движениями поглаживая крепкие ягодицы. Резко сжав в кулак черные волосы, отдергивает голову Локи назад, стремительно выпрямляясь и смотря в лицо трикстера чумным взглядом. Ударившись в неловком рывке затылком о столб кровати, Тор с задушенным хрипом втягивает в горящие от нехватки воздуха легкие воздух.       Плавным волнообразным движением блондин прогибается в спине, нетерпеливо дергая бедрами вперед и вверх, одновременно с этим грубо прижимая к себе жилистое тело младшего брата. Чуть присев, сгибая ноги в коленях, бог грома собственнически подхватывает трикстера под упругую задницу обеими руками и легко, словно невесомую игрушку, отрывает его от пола. Развернувшись, Тор с силой вбивает брюнета тощей спиной в стену у изголовья кровати.       От резкого контраста между каменной стеной и жарким телом распаленного старшего брата, трикстер начинает медленно, но верно терять контроль над разумом, переходя на более примитивное мышление, ограничивающееся плоскостями соприкосновения двух тел.       А Тор, зажав тазом Лафейсона между стеной и своим телом, для верности подсовывает под горящую огнем упругую задницу колено, проводит ладонями по узким бедрам, подцепляя мешающиеся штаны на коленях и, дергая их вверх, задирает стройные ноги над головой бога лжи, откидывая в сторону ненужные тряпки, оставляя того только в носках. Локи откидывает голову назад, тихо шипит от саднящего ощущения в затылке, ударившегося о твердую поверхность.       Одинсон глухо и нетерпеливо рычит, вскидывая бедра, теранув Локи спиной о холодную каменную стену, жадно потираясь головкой члена о поджавшиеся яйца брата. Огладив ладонями икры откинутых на его плечи ног, громовержец чуть поворачивает голову в сторону, наклоняя ее набок, чтобы прикусить нежную кожу в сгибе колена, развратно приласкав ее горячим языком.       Лафейсон размеренно втягивает в себя воздух через нос, и так же неторопливо выдыхает уже через рот, не моргая, уставившись на старшего брата горящим похотью взглядом, сверкая темной зеленью глаз в приглушенном свете комнаты.       Явно желая что-то сказать, побудить, лжец шевелит губами, но не издает ни звука, неотрывно наблюдая за тем, как громовержец кусает его колено. Не сдержав неудовлетворенного стона, трикстер эротично извивается, напрягая мышцы на ногах, и потираясь по мере своих возможностей о разгоряченную кожу старшего брата.       С протяжным стоном бог лжи нетерпеливо ведет ладонями по стене, ища хоть какую-то опору, скребя по поверхности ногтями. С шумом выдыхает, быстро, словно боясь упасть, поднимает руки, обхватывая ими светлую голову брата, пальцами перебирая густые пряди, запутывая их и игриво, почти нежно, потягивая. Облизнувшись, Локи приласкал ладонями колючие щеки громовержца, а затем пробежался пальцами по пухлым губам. Лафейсон замирает на несколько секунд и неотрывно всматривается в лицо бога грома. Дыхание его учащается, а по обнаженному телу пробегает дрожь. Наклонившись вперед, трикстер медленно растягивает губы в улыбке.       - Хочу… - выдыхает он шелестяще, едва слышно, надавливая пальцами на губы Тора в желании разомкнуть их и почувствовать влажность чужого рта.       Из горла светловолосого мужчины вырывается рокочущее рычание. Судорожно сжав зубы на нежной коже на внутренней части бедра йотуна, снова дергая бедрами вперед, потираясь о промежность изнывающего брюнета.       Открыв рот, блондин высовывает розовый язык, обводит его кончиком контур аккуратного ногтя указательного пальца трикстера, чтобы всосать его одним плавным движением по самое основание, бегло оглаживая шершавым языком его подушечку. Открыв рот, беря аккуратный, почти женский, пальчик за щеку, медленно ласкает языком нежную кожу между ними, задевая не загрубевшую поверхность ладони, медленно проводя по внутренней стороне указательного пальца, облизывает основание пальца.       Устроив ноги брюнета на своих плечах, Тор медленно проводит вдоль них, от коленей до самых ягодиц, жестко сжимает округлые формы и аппетитные ляжки. Чуть отстранившись, громовержец втягивает в горячий влажный рот средний палец трикстера, начиная ритмично двигать головой вперед-назад, отстранено замечая, как по тонкой гибкой кисти спускаются пара струек слюны. Подаваясь вперед плавными, но мощными волнообразными движениями, Тор еще несколько раз двинул головой, выпуская из влажного плена руку младшего брата. Одинсон с силой сжимая ягодицы бога лжи, вонзил ногти в нежную кожу, оставляя красные саднящие следы, снова проводит ладонями до колен, резко и жадно прикусывая основание кисти под большим пальцем.       Чуть присев и нагнувшись, громовержец упирается под ягодицами брата ладонями в стену, резко выпрямляясь, скользя руками по шершавой каменной стене, и поднимая йотуна на уровне своего лица, сдирая кожу его спины о каменную кладку, сажая на свои предплечья. Жадно прижавшись к низу живота, блондин резко прикусывает нежную кожу, после чего склоняет голову набок, наклоняясь, проводя горячим языком от самых яиц брата до головки, резко всасывая ее, задевая чувствительную кожу зубами.       Действия брата были для йотуна неожиданностью, заставив того крупно задрожать, под вырвавшийся из горла развратный полустон-полувсхлип, резко втягивая в себя живот и вжимаясь еще больше спиной в стену, закусывая губу и ударяясь затылком о камень, словно пытаясь отрезвить себя. Перекатившись затылком по поверхности, Локи зажмуривается, с шумом выдыхая и вновь ударяясь головой о стену.       - Да... да… да... Черт... – бессвязно частит трикстер хриплым шепотом, как слепой котенок, шаря руками по телу Тора в поисках опоры.       Йотун никогда не думал, что получит подобную ласку от брата, что заставило его чувствовать ее острее и сильнее, будто кто-то скреб по оголенным нервам. Инстинктивно толкнувшись бедрами вперед, желая ощутить горячий рот Тора еще ярче, Локи поднимает свою руку, которую ласкал до этого блондин, вверх, проводя все еще влажными от слюны Одинсона пальцами по своим губам.       Открыв рот, трикстер глухо стонет, выгибаясь в спине, высовывая язык и проводя им по фалангам, смотря вниз, в попытке поймать взгляд брата. Возбуждаясь все сильнее и сильнее от всей этой ситуации, Локи обхватывает губами свои пальцы и с сочным причмокиванием всасывает их в рот, повторяя умелую ласку блондина. С упоением слизывая со своей кожи вязкую влагу, трикстер с шумом дышит, остро реагируя на движения чужих губ на своем члене.       Жалобный стон, заглушенный зажатыми во рту пальцами, вырывается из горла Локи, когда ему, наконец, удается поймать взглядом мутные синие глаза Тора. Всматриваясь в раскрасневшееся лицо брата, Одинсон резко опустил голову, втягивая в горячий влажный рот член брюнета до самого основания, упираясь носом в жесткие волосы на лобке. Мышцы на сильных плечах и руках ходили ходуном под покрытой боевыми шрамами кожей.       Не сдержавшись, бог грома плавно прогнулся в спине, скребя ногтями по каменной кладке, резко подаваясь бедрами вперед с гортанным рыком, заставляя член брата буквально подскочить в вибрирующей глотке, ткнулся сочащейся смазкой головкой в холодный камень, так, что в глазах помутнело. С задушенным хрипом бог с влажным хлюпом выпустил «сладкую карамель» из своего горячего рта, переводя дух, прикрывая глаза и жестко, в жалкой попытке взять себя в руки, стискивая зубами кожу на внутренней стороне бедра у самого паха, судорожно втягивая носом родной запах.       Придвинувшись ближе к стене, сгибая руки в локтях, громовержец поднырнул под правую ногу брата, устраивая ее на своем плече, освобождая себе таким образом правую руку, оставляя вторую ногу йотуна безвольно висеть в воздухе. Уперев левую руку предплечьем в стену, поддерживая свое йотунское отродье под ягодицы, бог грома поднял голову, развратно смотря на сосущего свои пальцы брюнета. Поднеся руку к лицу младшего бога он добавил к его пальцам свои, чуть поглаживая язык, обводя внутреннюю сторону щек, заворожено наблюдая как по подбородку и губам брата стекает слюна, а его глаза медленно закатываются.       Громовержец надавливает указательным пальцем на корень языка, вызывая у Лофта непроизвольный рвотный позыв, резко проводит ногтями вдоль него и через несколько долгих секунд вынимает пальцы из горячего рта. Опустив влажную от слюны руку вниз, предплечьем поддел узкую ступню, давая возможность опереться на свою руку, подсунув влажную кисть под бога лжи, приласкал пальцами сморщенное кольцо мышц, размазывая по нему вязкую субстанцию.       Грубо и жадно Одинсон проводит языком вдоль налитого кровью члена, вводя в узкое отверстие ануса сразу два пальца, резко прикусывает зубами крайнюю плоть, сразу же обводя ее языком, очерчивая контур красной головки.       В очередной волне наслаждения на подобную ласку, пронесшейся по телу, трикстер сгибается, опасно наклоняясь вперед и обхватывает взъерошенную голову брата руками, в слепом отчаянии притягивая ту к себе еще ближе, не желая прерывать контакта с его жарким ртом. Простонав сквозь сжатые зубы, крепко стискивает внутренними мышцами пальцы Тора, проникнувшие в дрожащее от перевозбуждения тело.       Из не в состоянии больше сдерживать себя йотуна по комнате резкими толчками начала разливаться магия, создавая материальную иллюзию змеи, скользнувшей гибким телом по сильному бедру Одинсона. Обвив в несколько обхватов его ногу, чтобы закрепить положение, магически созданная рептилия начинает тереться чешуйчатым телом о налитой кровью стояк бога грома. Змея охаживает ствол блондина со всех сторон, сжимая тот в кольцах, спиралью проползая от основания к головке, перетягивая мошонку, посылая по скользкому телу ритмичные судороги, сжимая и разжимая мышцы.       Откровенно завидуя сейчас своей же иллюзии, Локи мучительно застонал, вновь поднимая руку к своему рту и жадно заглатывая пару пальцев, прикрывая глаза и представляя, что оказывает брату ответную услугу и самозабвенно сосет его член. Сосет со всей силы, крепко сжимая губы, лаская по всей длине юрким языком и заглатывая по самое основание, расслабляя горло и пропуская к себе глубоко в глотку. В какой-то момент фантазия стала казаться чересчур реальной и трикстер застонал в голос, прогибаясь в спине и рвано толкаясь бедрами вверх, одновременно с этим быстрее водя губами по своим пальцам, не замечая, как тонкие нити слюны уже бегут по запястью и шее, очерчивая дергающееся вверх-вниз адамово яблоко.       Вздрогнув всем телом, Тор не удержал в себе хриплый грубый стон, исходящий откуда-то из самой груди. Тяжело дыша, словно загнанный зверь, могучий Одинсон судорожно двинул рукой, невольно причиняя боль, с силой ткнувшись ногтем среднего пальца точно в бугорок простаты.       Проклятая змея, словно выпивала из могучего бога всю силу, а вместе с ней и саму душу.       Мускулистые ноги будущего царя Асгарда заходили ходуном, принудив его тем самым плотнее прижаться к стене, буквально наваливаясь на, висящего в руках, распаленного йотуна. Переведя дыхание, мужчина резко двигает несколько раз сильными пальцами внутри брюнета, разводя их в разные стороны, разрабатывая тугие мышцы.       Снова вдыхая дурманящий терпкий запах своего младшего брата, громовержец неосознанно подается бедрами вперед, в тугие кольца ласкающей иллюзии. Дрожаще выдохнув, бог вынимает пальцы из ануса трикстера, подталкивая того под ягодицу чуть выше, и приподнимая левую руку, устраивая йотуна чуть выше, чтоб можно было не особо утруждая себя дотянуться языком до расселины меж ягодиц. Проведя влажной рукой по сладкой булочке, в очередной раз в кровь расцарапывая кожу на ней, Тор жадно вбирает в рот одно из яиц бога лжи, с наслаждением перекатывая его на языке. Тор шумно дышит носом, обдавая горячим воздухом основание члена, подсунув широкую ладонь под подол свободной рубашки, так и оставшуюся висеть на теле брюнета, мельком приласкал напряженный живот, с силой сжал левый бок, ведя рукой выше, находя бусины сосков поочередно щипая их, скручивая, чуть оттягивая.       Наконец, с влажным чпоком, Одинсон выпускает яичко йотуна, жадно прикусив напоследок нежную кожу на нем, легко подныривает под тело бога лжи. Прогнувшись в спине, откидывает немного назад голову, медленно скользит языком по ложбинке меж ягодиц. Ненасытно припав губами к одной из них, оставляет яркий багровый засос. Выделяя как можно больше слюны, Тор проводит языком по почти открытому колечку ануса, пропихивая в него язык, с силой дергая на себя зажатую ранее меж пальцев горошину соска.       Все же подкосившиеся ноги заставляют Тора утробно, совсем по-звериному, зарычать. Медленно оседая на колени, он продолжает держать йотуна на руках, жадно обсасывая его промежность.       Осев на пол, Одинсон убирает руки, роняя младшего брата на себя, отстраненно замечая, как паршивая иллюзия, чуть не заставившая его кончить, исчезла.       С силой дергая йотуна за волосы Тор резко подминает того под себя, впечатывая мордой в пол, вздергивая его упругую задницу кверху. Но Локи, не желая мириться с очередной "беспомощной" позой, хрипло рассмеялся, изогнулся, и, почти так же, как рассеявшаяся ранее иллюзорная рептилия, мороком вынырнул из-под брата. С непонятно откуда взявшейся силой Лафейсон толкает громовержца в плечо, заставляя того рухнуть на спину, открывая для изголодавшегося бога лжи поле для деятельности.       Оскалившись в своей сумасшедшей манере, брюнет пошло облизывает свои губы и проводит ладонями по телу распростертого на полу блондина. Ухватившись пальцами за мешающиеся сейчас штаны Одинсона, оставшиеся висеть на его заднице, сдергивает их вместе с бельем, расширившимися от предвкушения глазами смотря на покачивающийся толстый член. С хриплым стоном Локи резко наклоняется, ладонями упираясь в разведенные колени громовержца и, встав на колени, соблазнительно изогнувшись в спине и выставив покрасневшие от ласк Тора ягодицы, рывком всасывает пульсирующий ствол. В царапающем движении стискивает пальцами мускулистые ноги брата, прикрывает глаза и начинает сильно и быстро двигать ртом по твердому члену, откровенно наслаждаясь представившейся возможностью.       В избытке смочив член громовержца своей слюной, выделяющейся от одного только осознания того, что сейчас брюнет сосал член Тора, Лафейсон с причмокиваниями и похотливыми постанываниями забивал ствол себе в самую глотку, расслабляя горло и посылая по нему вибрацию от пошлых звуков, издаваемых чисто машинально. Не сдержавшись, Локи выпускает член изо рта с влажным хлюпом, чтобы начать целовать и покусывать налитый кровью орган. Подняв на своего брата замутненный взгляд, лжец растягивает губы в прибалдевшей улыбке, медленно подползая выше на карачках, отираясь своим телом о тело громовержца. Оседлав бедра будущего царя, Лафейсон хватает его руку и, поднеся ко рту, начинает вылизывать и обсасывать пальцы, смазывая слюной. В совершенно диком порыве он скользил языком по фалангам, прикусывал кожу и обсасывал, словно карамель, ожигая жарким дыханием.       Закончив, Локи медленно заводит руку Одинсона себе за спину, проводя чужими пальцами сначала по расщелине между своих ягодиц, а затем, заставляя обхватить громовержца свой же член, чтобы направить его в дрожащее в нетерпении отверстие. Закусив губу, трикстер ошалело распахнул глаза, одним резким движением вобрав в себя член старшего брата до самого основания, медленно выдохнув с довольным стоном, переплетая свои пальцы с пальцами громовержца за своей спиной, ощущая подушечками место соприкосновения тел, чувствуя, как растягивается колечко ануса, как чужой член скользит в его теле.       По громовержцу прошла судорожная дрожь, покрывая сильное тело с вздутыми от напряжения мышцами гусиной кожей. Выгнувшись в спине, словно сломанная кукла, Одинсон откидывает голову назад, замирая на несколько секунд, зажмуривая глаза. Судорожно выдохнув, продолжая дрожать всем телом, блондин медленно опускает голову и поднимает веки, вонзаясь в лицо Локи уже абсолютно черными глазами, полными жадной похоти и неизвестно откуда взявшейся звериной злости. Мгновенно вскинув свободную руку, Одинсон хватает тощую хрупкую шею лжеца, с нечеловеческой силой ее сжимая, полностью перекрывая доступ к кислороду, заставляя младшего брата судорожно хлопать мгновенно пересохшими губами, в попытке втянуть в себя живительный воздух.       Воин Асгарда резко опрокидывает брюнета на пол, подминая его под себя, с глухим стуком ударяя черной макушкой о каменный пол. Продолжая сдавливать глотку задыхающегося зеленоглазого бога, Тор толкается бедрами вперед, входя в тугое кольцо мышц по самые яйца, сразу же задевая головкой простату. Замерев ненадолго, Тор со звонким шлепком опускает свободную руку на тощую, сладкую, такую желанную задницу брата, с такой силой, что на ней непременно останется синий отпечаток ладони. Сжав аппетитную ягодицу, блондин хищно наклонился, хрипло выдыхая в сухие губы, опаляя их своим огненным дыханием. Жадно прикусывая нижнюю губу Лафейсона, он дергает ее на себя, отгрызая кусочек кожи, затем снова впился в нее зубами, выдавливая как можно больше крови, смакуя на языке ее стальной привкус.       Двинув бедрами, бог грома почти полностью выходит из податливого тела йотуна и, легко мазнув окровавленными губами по скуле, скользит языком внутрь ушной раковины почти полностью придушенного бога, а затем резко врывается в его нутро, чуть меняя угол, с силой вбиваясь головкой в простату.       Грубые действия брата бьют Локи по болезненно напряженным чувствам и заставляют того чуть ли не закатывать глаза от иррационального наслаждения. Едва не кончив в первые же моменты жестких фрикций, трикстер распахивает рот в беззвучном то ли крике, то ли стоне, сумев выдавить лишь задушенный хрип из стиснутого стальной хваткой горла.       Покорно откинув голову назад, брюнет полностью отдается во власть своего старшего брата, совершенно не сопротивляясь и давая понять, что в этот самый миг Лафейсон всецело принадлежит громовержцу. Почувствовавший, что обманщик больше не старается проявить инициативу, Тор немного расслабляется. Тихо рыча, он продолжает резко толкаться в горячее тело, с влажными шлепками ударяясь своими крепкими яйцами о аппетитную задницу растраханного лжеца.       Взметнув руки вверх в поисках какой-никакой опоры, чтобы не потерять связи с реальностью от накатывающих со всех сторон возбуждения и нехватки кислорода, Локи хватается за руку блондина, как утопающий за спасательный круг. Крепко цепляясь тонкими пальцами за мускулистое предплечье, трикстер заскользит по влажной от пота коже ладонями в непонятном действии - то ли прижимая руку Одинсона ближе, то ли ощупывая ту на предмет реальности. Хрипло застонав, когда член брата ударил в болезненно распаленную простату, брюнет извивается, словно змея, всем телом, приподнимаясь на лопатках и толкаясь отчаянно бедрами навстречу блондину, стремясь усилить и без того сносящие крышу ощущения.       На особо сладком толчке, заставившем трикстера проскользить саднящими лопатками по полу, Локи с дрожью во всем теле стискивает горячий ствол брата внутри, не желая расставаться с обжигающим жаром, таранящим его внутренности. Подобно рыбе открывая рот, находясь на грани сознания, брюнет тянется кончиком языка к губам брата, желая коснуться еще, поцеловать, ощутить его вкус, обратить на себя еще больше так нужного сейчас внимания.        Тор вбирает в рот маленькую аккуратную мочку уха брюнета, влажно обсасывая ее, обводя контур горячим шершавым языком. С силой сжав ягодицу брата, Одинсон мягко огладит подушечкой большого пальца нежную кожу тонкой шеи, резко чуть выворачивая кисть, царапает ногтем по нервно бьющейся жилке, заставляя бога лжи наклонить голову, подставляя шею.       Жестко впившись зубами в мягкую кожу под ухом, бог грома, обжигая своим дыханием скулу Локи, сдвинувшись чуть ниже, настойчиво целует его в край алых окровавленных губ. Чуть отстранившись, высовывает язык, мягко оглаживая им просящий язык обманщика, не проникая внутрь его рта. Хрипло выдыхая, Одинсон опускается на пару сантиметров ниже и больно, резко прихватывает зубами кожу подбородка брюнета, оставляя на ней яркие следы от зубов, медленно ведет грубой ладонью по стройной ноге, хватая ее за колено. Наклонившись еще ниже, выгибает дугой широкую, покрытую бисеринками пота спину, впивается острыми зубами в выступающую ключицу младшего брата, снова толкается тазом вперед особо сильно, в очередной раз, протаскивая свою жертву спиной по камням.       Разжав хватку на горле трикстера, бог грома собственническим жестом упирает основание ладони в его подбородок, одним сильным ровным движением давит на него, с настойчивостью откидывая голову брюнета назад, ломано прогибая всем телом в позвоночнике.       Локи распахивает чумные глаза, которые зажмурил было до этого, жадно хватая ртом воздух, который стал внезапно доступен. Пронзительный, жадный и хриплый стон вырывается из осипшего горла, когда он послушно изгибается в руках брата, подобно глине в руках скульптора.       Под этот мелодичный стон Тор облизывает пересохшие губы, окидывая жадным взглядом представшую перед ним картину и, припав губами к шее желанного тела, медленно обводит языком начавшие проявляться следы от сильных ладоней. Глухо рыча, словно ненасытное животное бог грома вылизывает тонкую шею везде, где только может дотянуться, попутно неумолимо отводит колено брюнета в сторону, фактически сажая оного на шпагат.       Что-то совершенно дикое было в том, чтобы вот так добровольно отдать контроль над своим телом в чужие руки и действовать подобно послушной марионетке, подчиняющейся разуму кукловода. Изогнув губы в улыбке, трикстер хрипло смеется, еще больше прогибаясь в спине, сильнее напрягая мышцы шеи, чтобы приподнять корпус, используя затылок, как точку опоры. Сходя с ума от сумасшедшей смеси боли и удовольствия, которую щедро дарил Локи его брат, брюнет с готовностью отвечает на каждое движение громовержца, продолжая то уже самостоятельно. Словно предугадывая мысли своего «медведя», Лафейсон извивается в задаваемом направлении, развратно прогибается, подчиняется совершенно добровольно и со странной смесью эйфории и радости, сопровождаемой снопами искр наслаждения, взрывающихся перед ничего уже не видящими от возбуждения глазами.       - То-о-ор, - мелодичным стоном раздается голос брюнета на очередном витке обоюдного наслаждения. Лафейсон судорожно цепляется ногтями за сильную спину, оставляя глубокие кровавые полосы, с пронзительным стоном кончая, сжимая внутренние мышцы с отчаянной силой и судорожно подталкиваясь бедрами в рваном темпе, желая доставить своему брату как можно большее удовольствие.       Дрожа всем телом Тор задушено хрипит, будто это ему только что вернули доступ к кислороду и именно он только что кончил. От сжавшихся вокруг члена тугих мышц и его имени на искусанных окровавленных губах брюнета все это в его воспаленном мозгу отзывается феерией мыслей и ощущений. А по плечам словно водят раскаленным железом.       Локи открывает рот в немом крике, вырвавшемся откуда-то из глубин дрожащего в оргазменных судорогах тела, и до хруста в костях стискивает в объятиях громовержца, впиваясь ногтями в его кожу, сдирая с плеч лоскуты и часто, тяжело дыша.       Бог грома резко подается назад, садясь на полу и утягивая младшего брата себе на колени. Крепко схватив Локи за волосы, Тор, как от удара, сладко прогибается в спине, издавая хриплый протяжный гортанный стон. Блондин накрывает губы Лафейсона своими, с силой сжимая в руках расслабленное после оргазма тело, продолжая толкаться бедрами в горячий сладкий анус. Тор упоительно трахает рот лжеца своим языком, так же, как и задницу оного.       Все ощущения обострились, нервы, словно оголенные, пронзаются тысячами иголок распаляя все больше и больше, подводя к самому концу. К пропасти.       Резко, с влажным сочным чмоком, разрывая поцелуй, Одинсон с силой дергает трикстера за угольно-черные волосы, откидывая его голову назад, чуть не выдергивая из суставов шейные позвонки. Выгнув спину, мужчина наклонился как можно ниже, яростно, словно озверев, покрывая укусами тело и шею брата. Одинсон ведет ладонями по спине трикстера, упоительно вонзаясь ногтями в ссадины на коже. С силой сжав один из сосков зубами, прокусывая его до крови, Тор хватает хрупкие плечи младшего брата, резко толкая его вниз, на свои бедра и с глухим утробным рыком кончая в чертовски аппетитную попку младшего. Чувствуя, как пульсирует член, внутри тугих стенок, громовержец собственнически сжимает Лафейсона в медвежьих объятиях, прижимая к себе, покрывая его судорожно вздымающуюся грудь успокаивающими, неожиданно нежными касаниями губ.       Локи загнанно дышит, постепенно приходя в себя после оглушительного оргазма. Каждой клеточкой тела чувствуя усталость и пресыщенность, трикстер понимает, что абсолютно счастлив. Кое-как растянув неслушающиеся губы в довольную улыбку, брюнет накрывает подрагивающей рукой голову брата, ласково ероша влажные светлые волосы своими тонкими пальцами.       Восстанавливая дыхание, лжец по праву наслаждался нежными поцелуями, которыми его продолжает одаривать старший брат и чуть ли только не урчит, подобно довольному коту, наевшемуся сливок. Кое-как собрав силы, Локи перекатывается вместе с громовержцем, опрокидывая его на лопатки, и пристраивает горящую неожиданным румянцем щеку на могучей груди блондина, где взволнованно стучало сейчас сильное сердце. Сытый и довольный Тор и не думает возражать против смены позиций. Лежа на каменном полу, он только чуть хмурится, от саднящих ощущений в расцарапанной спине. Трикстер же, устроившись удобнее, неторопливо ласкает проворными пальцами волосы брата, гладя по ним ладонью и смотря в лицо Тора с каким-то светлым теплом, совсем несвойственным обычно колкому богу.       - Тор, - скорее просто произнес Локи, нежели позвал.       - Ммм? – громовержец вяло отзывается, прикрывая усталые глаза.       Подхватив жилистое тело подмышки сильными руками, блондин чуть подтягивает трикстера повыше, поглаживая широкой ладонью вдоль спины бога обмана. Мягко перебирая подушечками пальцев выступающие позвонки, наконец, устраивает руку на его затылке, прижимая к себе, утыкая носом себе в основание шеи, мягко поглаживая спутанные черные волосы.       Ощущение влаги, на своем животе, там, где находилась задница Лафейсона, заставляет громовержца легко и добродушно улыбнуться. Подняв голову Тор легко касается губами волос на черной макушке, мягкими массажными движениями другой руки поглаживая одну из ягодиц брата, изредка собственническим жестом проходясь подушечками пальцев по ложбинке меж упругих ягодиц.       - Что, Локи? - хрипло произносит мужчина первые за весь вечер слова.       Каждое из прикосновений старшего брата к ягодицам пускает толпы мурашей по спине трикстера, заставляя подниматься волоски на влажном от остывающего пота теле.       - Тор, - вновь просто говорит Локи, касаясь губами шеи громовержца, целуя солоноватую кожу, ладонями проводя по сильным мышцам, непривычно расслабленным сейчас.       Потянув столько, сколько мог, трикстер поднимается с горячего тела, с нерешительной улыбкой протягивая брату руку.       - Пойдем в кровать.       На неуверенную фразу бога лжи Тор приоткрывает один глаз, потом второй. Глядя снизу вверх на Локи, он насмешливо вскидывает светлую бровь, с непревзойденной точностью копируя язвительную мимику своего соблазнительного и такого чувственного обманщика. Но, несмотря на это, в его ярко-синих глазах, из которых ушла сейчас вся звериная похоть, светится неподдельная нежность по отношению к брату.       Нехотя сев, громовержец обхватывает рукой узкую ладонь Лафейсона, легко поглаживая ее тыльную сторону подушечкой большого пальца. Осторожно потянув на себя узкую кисть, старший брат касается тонких пальцев мягкими поцелуями, второй рукой с нежностью поглаживая стройные бедра, не в силах оторваться от бога обмана, такого доверчивого и родного сейчас.       Повернув руку трикстера ладонью вверх, Тор накрывает ей свою колючую щеку, чуть наклоняя голову на бок, нежится о гладкую кожу. Приобняв брюнета за бедра бог грома легко подается вперед, чуть прикусывая кожу над коленкой обманщика, легкими поцелуями поднимаясь выше, пока не доходит до самого паха. Уткнувшись лбом в тазовую косточку, блондин тихо и отчетливо произносит, прикрывая глаза и счастливо улыбаясь:       - Я люблю тебя, принцесса.       На словах-признании Локи просто-напросто зависает, его руки медленно поднимаются к лицу, закрывая то подрагивающими ладонями, скрывая чертовски странный и не вовремя возникший румянец смущения. Казалось бы, безобидная и в некотором роде ироничная фраза, но заставившая стушеваться самого бога лжи и обмана, не привыкшего к подобным откровениям.       Спустя нескольких секунд тягостного молчания Одинсон, словно опомнившись, быстро и легко поднимается, подхватывая Трикстера на руки. Легко поцеловав брюнета в висок, доносит его до кровати, устраивая на ней. Стараясь не смотреть в лицо младшему брату и не встречаться с ним глазами, Тор не в силах прогнать со своего лица глупую улыбку.       Разделяя желание громовержца не встречаться взглядами, брюнет точно так же отводил глаза, не зная куда себя деть и что сказать. Лжец впервые за долгое-долгое время не знал что смолоть своим пропитанным обманом языком, ибо не знал как могут быть восприняты слова: как правда, или как ложь.       Тем временем, Тор, стянув с Лафейсона все еще висящую на нем разодранную в клочья рубашку, отирает его ей, чтобы затем выкинуть на каменный пол ненужные лохмотья. Устроив брата комфортнее, «медведь» ложится рядом на кровать, все так же избегая встречаться глазами, укрывает обоих одеялом, зарываясь лицом в темные волосы на макушке лжеца, втягивая родной запах, стараясь запомнить каждую минуту.       Пролежав какое-то время в объятиях Одинсона, Локи решительно разворачивается к нему, обхватывая ладонями лицо старшего брата и буквально заставляя посмотреть на себя, не давая отвернуться, что стоило некоторых усилий - упрямство брата было сильной вещью.       - Тор, - негромко позвал трикстер, желая обратить на себя его внимание.       Голубые глаза встретились с его собственными, ой как некстати, мешая мысли в голове и не давая произнести уже продуманную до самых мелочей речь, вместо этого с губ срывается банальное до невозможности:       - Я знаю… я тоже… - губы Локи предательски дрогнули в непонятной эмоции, больше похожей на смятение.       Проклиная себя за излишнюю эмоциональность, трикстер рывком отворачивается, не давая брату шанса увидеть тот самый румянец и досаду, прорезавшиеся на тонком лице младшего бога.       Губы Тора расползаются в счастливейшей улыбке, и с щемящей нежностью в сердце он смотрит на порозовевшее ухо смущенного брата. Прижавшись всем телом к своему счастью Тор крепко стискивает его в руках, ничего не говоря, проявляя несвойственную ему тактичность. Одинсон обнимает, очаровательного в этот самый момент, Локи чуть ли не до хруста костей, так же как и несколькими минутами ранее зарывается лицом в черные пряди его волос. Под широкими ладонями, лежащими на узкой груди загнанной птицей бьется сердце напряженного бога лжи, в разы отличаясь от спокойных и глубоких ударов его. Сейчас и в эту самую минуту Тор Одинсон был самым счастливым на свете, и никаких лишних слов и объяснений не было надо.       Несколько минут полежав так, дождавшись, пока сердце младшего брата вступит в более менее спокойный ритм, громовержец немного приподнимает голову и нежно целует младшего брата в висок, на котором продолжала судорожно биться в нервном пульсе венка.       - Спи, - просто выдыхает, оказывается, когда это нужно, умеющий быть нежным и понимающим, «медведь».       Запечатлев еще один поцелуй, теперь уже на угловатом плече Локи, блондин прячет лицо в основание его хрупкой шеи, щекоча нежную кожу щетиной.       - Я никому тебя не отдам, - тихо, почти неслышно шепчет он, с новой силой прижимая бога лжи к своей груди.       - Кто ж тебе позволит меня отдать? – раздается в ответ тихое ворчание обманщика, устроившего свои ладони поверх рук брата. Лафейсон поглаживая пальцами запястья и кисти старшего брата, переплетает свои пальцы с его.       - Не отделаешься теперь… Спи, брат… - с подрагивающей улыбкой заканчивает счастливый лжец, отнимая от своей груди одну из ладоней Тора, только чтобы поднести ту к своим губам и поцеловать, а потом устроить у себя под щекой вместо подушки. the end