Билет домой

Худое тело вжалось в деревянную дверь и медленно сползло вниз, бессильно рухнув на паркетный пол. Из груди вырвался сдавленный вздох, похожий на стон. Потребовалась минута, чтобы взять себя в руки. Дрожащие пальцы по инерции потянулись к тумбочке и, сразу нащупав гладкую пачку Парламента, ещё несколько секунд теребили гладкую упаковку, словно уже забыв, как следует вскрывать сигареты. Наконец, прозрачная плёнка бесшумно скользнула вниз, а мягкий фильтр сжали потрескавшиеся губы. Щёлкнула пару раз зажигалка, дым стремительно ворвался в лёгкие, оставив горький привкус в глотке. Как его не хватало. «Неужели я дома?» Кем ты стал, Джесси? Ты уже мужчина или ещё мальчик, хорошенько потрёпанный жизнью? Кем ты вернулся домой? Синие глаза увлажняются, но слёзы больше не катятся по впалым щекам. В твоём взгляде океан боли и страдания. Перестань, Джесси. Ты получил, что хотел. Свободу. Да ещё и твой злейший враг, оказавшийся и твоим спасителем, теперь умирает медленно и мучительно на холодном полу в твоей лабе, ставшей для тебя тюрьмой. Этот бизнес никого так просто не отпускает. Он умирает вместо тебя, вручив напоследок билет в новую жизнь. Ещё одна затяжка, и тёплый дым совсем не хочется выдыхать. Хочется загнать его глубже так, чтобы он смог разорвать лёгкие в клочья и на ошмётки. «Почему совсем не чувствуется вкуса свободы?» Всё тело ноет от яростных ударов нацистов, но они никогда не сравнятся по силе с той болью, которую причиняют удары близких. Ноет, кажется, не только тело. Что было бы, если ты не ушёл от Уолтера, если сразу отказался варить с ним, если у него вообще никогда не было рака… К чёрту эти «если». Для вас обоих Ад уже заказан, если он существует, конечно. Губы кривятся в презрительной усмешке. Ты и не помнишь, когда в последний раз улыбался по-настоящему. Может, на уроках химии, пропуская мимо ушей всё, о чём треплется мистер Уайт, и рисуя в своём альбоме супер героев со смехотворными способностями? А может, когда впервые признался себе, что всегда хотел быть на другой стороне? Когда ты в последний раз видел солнце, Джесси? Такое яркое и слепящее глаза утром, согревающее и высокое, переходящее вечером в закатное, оранжево-красное. Ты раньше любил смотреть на закаты, пока они не стали кровавыми в прямом смысле этого слова. Ты же не просто попал в плохую компанию, ты попал в наркооборот под покровительством своего учителя, но быть верным мало, нужно быть покорным. Ты ведь знаешь, что Уолтеру пришлось стать самим дьяволом, чтобы построить свою Империю. Быть может, там, внизу, он вовсе не мученик, а палач? Ты тушишь сигарету, так и не докурив. На полу остаётся тёмный круглый ожог. Шрамы теперь есть и у тебя. Пальцы тянутся к лицу и натыкаются на царапины, покрытые тонкой корочкой. Не хотелось бы стать уродом, хотя разве уроды не те, у кого обезображены души, а не лица? Не важно, кем ты стал в итоге, если способен ещё чувствовать что-то хорошее. В тебе никогда не было ничего злого и порочного, просто не повезло. Смешно, но так бывает. Жизнь бьёт заточкой резко, и когда совсем не ждёшь удара. Никогда к этому не привыкну… Ты поднимаешься с пола и потягиваешься. Если уж судьба подкинула тебе второй шанс, то нужно же с чего-то начинать. Ставлю всё на то, что ты теперь ненавидишь синий цвет. Но, будем честными, что, кроме него, у тебя есть?