Mask "Gray rain".

POV Аллена. В детстве Мана часто рассказывал мне сказки. Каждый день, перед сном, я с замиранием сердца ждал его прихода из цирка, готовясь, что услышу новую захватывающую историю. Я верил в то, что все это действительно существует: добрые феи, отважные принцы, прекрасные принцессы, злые волшебники. Я мечтал, что когда-нибудь совершу героический подвиг и мое имя будет сиять в лучах славы и победы. А когда я увидел мир, в котором жил от рождения, то понял, какой он хрупкий: знакомая мне реальность была лишь тонким барьером, легкой преградой, за ее пределами множились другие миры, открывались другие врата и пути. Я увидел всё это и постиг, и оно заполнило меня, как воды океана. Но тогда я еще не знал, как сильно ошибался. Как был неосторожен и слеп. Реальность оказалась намного опаснее, чем я себе представлял. Она незаметно подкрадывалась ко мне, прячась во тьме, а когда я вовсе потерял бдительность, она начала душить меня: медленно, мучительно, перекрывая кислород, руша все надежды, уничтожая веру, подавляя позывы фантазии и воображения. Как выяснилось позже, Мана просто выдумывал все эти сказки, сочиняя на ходу. Он хотел, чтобы я рос как и все дети, даже не подозревая о том, что это уже невозможно. Я давно повзрослел. Не телом, а душой.

***

Я спотыкаюсь и чуть не падаю: меня спасает огромный бетонный блок, за угол которого я успеваю схватиться. Под ногами куча камней, мусора, железок, обломков и кусков фанеры, поэтому передвигаться довольно сложно, если не смотришь под ноги. Но это не важно. Это не может меня остановить. - Ты живой? - Канда подходит ко мне и кладет руку на мое плечо. Он тревожно меня оглядывает, и я знаю, что он хочет сказать: "Нам не стоило приходить сюда. Мы не должны быть здесь. " Я знаю, что он очень сильно волнуется. Отчасти, это моя вина, ведь он пошел за мной. Ему категорически не следует повторно видеться с Лави, это может привести к не самым радужным последствиям. Но это необходимо мне. Мне необходимо с ним встретиться. Я отчаянно хочу заглянуть в его изумрудные глаза и увидеть в них прежние искорки радости, хочу вновь увидеть его беззаботную улыбку, посмеяться вместе с ним. Хочу забыть все то, что заставило нашу дружбу треснуть, почти что рассыпаться. Хочу, чтобы забылись все сказанные слова. Лави всегда был, есть и будет моим другом. Что бы не случилось. Как бы сильно мы не ругались. В воздухе витает утренняя прохлада. Тучи медленно окрашивают небо в серый цвет, и я невольно улыбаюсь, оглядываясь вокруг. Скоро пойдет дождь, и это место станет еще более прекрасным, вызывая будоражащие душу воспоминания. Впервые я набрел на этот санаторий лет в семь или восемь: тогда я узнал, что Мана не является моим настоящим отцом и сбежал от него. Я был напуган и расстроен, я бежал так быстро, что когда остановился, не мог вздохнуть: легкие просто разрывались. Я увидел это место и решил прогуляться на его территории, мне было интересно полазить по развалинам, я отвлекся от грустных мыслей, с любопытством исследуя незнакомое место. С тех пор я часто приходил сюда, чтобы побыть одному, спокойно погрузиться в собственные мысли, размышлять, думать или же просто наслаждаться одиночеством. Позже, познакомившись с ребятами, я узнал, что и они бывали здесь, и мы продолжали ходить в развалины, но уже вместе. Это было так здорово. Но это было давно. На территории санатория в общем всего лишь три здания: два небольших и одно центральное, наверное, в нем и жили раньше люди, потому что в остальных зданиях всего лишь несколько комнат, остальные помещения больше похожи на концертные залы. Мы с Лави договорились встретиться в центральном, мне так сильно хочется там оказаться, так хочется скорее его увидеть, что к тому времени, когда мы с Кандой достигаем цели, я споткнулся и упал уже примерно раз десять. - Ты можешь успокоиться и не нестись так? Хоть под ноги смотри. Будь осторожнее, - тихо возмущается Юу и я виновато улыбаюсь ему, извиняясь. Жаль, что он не может меня понять. Дверей на парадном входе уже давно нет, не знаю, куда они делись. Мы осторожно поднимаемся по каменным ступенькам на крыльцо и, пройдя внутрь, оказываемся в огромном холле. Потолок тут метров десять, уж точно не меньше, большие окна, уже без стекол, справа виднеется лестница, уходящая куда-то вверх, чуть левее коридор: признаться честно, внутри это здание напоминает мне нашу школу, что не очень-то и радует. Однако, все это компенсирует серый цвет. Им покрашено все: стены, потолок, плитки на полу, лестницы, даже некоторая мебель, которая каким-то чудом осталась и сохранилась, и то серая. Наверное, именно поэтому мне здесь комфортно. Я поворачиваю голову и вдруг замечаю граффити на одной из стен. По сути, здесь все стены исписаны подобным творчеством. Но это граффити особенное. Мы рисовали его все вместе - я, Канда и Лави. В основном рисунок довольно прост: полнейший авангард с примесью абстракции. Я подхожу поближе к стене и дотрагиваюсь до прохладной гладкой поверхности рукой. Краски выцвели, теперь, если подойти совсем близко, граффити почти не видно, рассмотреть его можно лишь издалека. Помню, как долго мы вырисовывали каждую линию, каждую точку, каждый завиток, краска в баллончиках быстро заканчивалась, и я бегал отсюда до жилого квартала, чтобы купить новые. Юу часто ругался, что все выходит криво и блекло, но в итоге получилось превосходно. Странно, но для нас это было важно. Такая вот нелепая ерунда, вроде и ничем не примечательная. Но не для нас. Не для меня. Мне почему-то хочется смеяться. Я смотрю перед собой и улыбаюсь как идиот, но на глаза наворачиваются слезы. Боже, как же давно это было. Сколько времени прошло с тех пор. С тех счастливых пор. Просто невообразимо. - А. Он еще не стерся,- замечает Канда, подходя ближе ко мне. Его голос такой ровный, спокойный, но я знаю, я просто уверен, что он испытывает тоже, что и я. Он тоже помнит. Он тоже скучает по тем дням. Хоть и умело скрывает это. Мне бы так. - Это было очень трудно. Я даже не помню, сколько мы его создавали. А ты помнишь? Нет, наверное. Странно, что он неплохо сохранился, баллончики ведь были такие дешевые и паршивые, ну а что, мы пользовались только теми, на которые денег хватало, не позволяя тебе их покупать. Для нас это было унизительно, поэтому мы сами все покупали,- слова льются рекой, я не могу прекратить это, внутри все переворачивается от двойственного чувства, и я, чтобы как-то замаскировать свое волнение, болтаю без умолку. - Помнишь, как мы однажды здесь застряли? На минус первом этаже, где остались неразрушенные бассейны, заклинил замок на двери, и мы не могли выбраться. У Лави была истерика, я тоже боялся, но не за себя, а за вас. Когда мы уже устали дергать эту дверь, ты просто подошел и выбил ее ногой, а потом мы с Лави кричали на тебя, спрашивая, почему ты раньше этого не сделал. Я оборачиваюсь и вижу улыбку на лице Юу: она довольно грустная, и, похоже, он хочет что-то сказать, но я не даю ему возможности заговорить, продолжая. Теперь уже я не могу остановиться. - А помнишь ту комнату? Я имею ввиду ту небольшую комнатушку на четвертом этаже. Ты нашел там закрытый шкафчик, в котором оказалось несколько старых бутылок вина. Мы так напились, что не могли и шагу ступить, качались, держась друг за друга, и ползали по полу, смеялись до тошноты, решили остаться ночевать здесь, поскольку не в состояние были добраться до дома. А на утро проснулись с насморком и кашлем, ночью было очень холодно, естественно, что мы простыли... Канда резко притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лицом в его плечо. Он осторожно гладит рукой меня по затылку. Я пытаюсь расслабиться, успокоиться, но это просто невозможно. Я не могу. Слишком много воспоминаний. Слишком много особенных мгновений. И все это ушло, исчезло, растворилось в прошлом. Ничего не вернуть. Никогда. - Тихо, тихо, - негромко говорит Юу. Я всхлипываю. Я ненавижу себя. Стою тут, хнычу, как ребенок, как нытик. А Канда терпит это уже не первый год. Просто терпит, ничего не говорит. Неужели ему не противно, не надоело все это? Я уже когда-то задавал ему такой вопрос, но ответом мне был лишь ошарашенный взгляд. Он просил больше не спрашивать об этом. Он сказал, что любит меня таким. Мы оба слышим это - треск, шелест и шуршание, звучащее со стороны от нас. Я замираю, перестаю дышать, настолько эти звуки настораживают меня в тишине, царившей вокруг. Юу отстраняется от меня, но не отпускает, крепко держа за плечи. Он напрягается, на его лице непроницаемая каменная маска, он чуть поворачивается в сторону, при этом напрягаясь еще больше. Атмосфера вокруг кардинально меняется. Я прислушиваюсь и четко улавливаю шаги. Точные громкие шаги, словно кто-то намеренно так сильно топает, чтобы не позволить своему появлению быть внезапным. Звуки раздаются из темного коридора, находящегося в дальнем конце холла. Я всматриваюсь в темноту, щурюсь, но никого не вижу, я дергаюсь, чтобы подойти поближе, но мне не удается даже сдвинуться с места: Канда вцепился в меня мертвой хваткой, его ногти даже через мою толстую куртку царапают мне кожу. - Канда, ты...- шиплю я и в последний момент давлюсь воздухом от увиденного. Я кашляю, в горле словно ком встал, спазмы яростно сражаются в голове, мне трудно дышать и мыслить. Желудок профессионально выполняет несколько сальто, я боюсь, что не выдержу этого. Пальцы еще сильнее впиваются в меня, но именно эта боль позволяет мне удержаться на ногах и не упасть. Он появляется из темноты катастрофически медленно: сначала на свет является его лицо, потом рыжая макушка, плечи, затем туловище. Он выходит из темного коридора и останавливается, заметив нас. Я не могу разглядеть отсюда его глаз, но я готов поклясться, что они сверкают. На нем кожаный пиджак, рваные джинсы, сапоги на шнуровке, перчатки без пальцев на руках - и все это черное. Почему? Почему именно этот цвет? Он никогда его не любил. Он всегда нам об этом твердил. - Л-лави! - я просто бегу. Просто вырываюсь, освобождаюсь от хватки Юу. Просто поддавшись необъяснимому, неожиданному порыву, бегу к нему через весь холл. Наконец-то. Наконец-то, наконец-то, наконец-то! Все измениться, все станет по-другому, все преобразится. Все плохое забудется, весь этот бред, сказанный с дуру. Мы помиримся, обязательно обнимемся, будем прыгать от радости как дети, говорить, перебивая друг друга, стараясь первым сказать что-то важное, смеяться над теми глупостями, что натворили, Канда и Лави сначала будут дуться друг на друга, но это пройдет, мы вместе поедим домой или же в какое-нибудь кафе и будем разговаривать до утра. Мы наверстаем эти два года. Обязательно наверстаем. Я бегу, бегу все быстрее, я так хочу прикоснуться к нему, обнять его покрепче. Быстрее, быстрее, быстрее. Я подбегаю уже совсем близко. И теперь я могу увидеть его глаза. Все останавливается. Наверное, кто-то нажал на кнопку "стоп", и все замерло. Я смотрю и ничего не понимаю. Абсолютно ничего. Что происходит? Его глаза... Нет. Это не они. Это не его глаза. Эти потемневшие, холодные, полные ненависти глаза не принадлежат Лави. Это не он. Все приходит в движение. Быстро и внезапно, словно опять нажали на пульт, позволяя картинкам снова двигаться. Я слышу крик Канды, он доносится издалека и оглушает меня. - Аллен, стой!!! Я врезаюсь в стену. Сначала мне кажется именно так. Из легких выбивает весь воздух, я не в состояние сделать вдох. Меня отбрасывает назад с такой силой, что я выгибаюсь дугой, мое тело превращается в тянущуюся ленту. Я с трудом осознаю, что Канда ловит меня, я сбиваю его с ног, но он тут же подскакивает и пытается меня поднять, он говорит что-то, трясет меня, но я уже не слышу его. Боль стремительно распространяется по всему телу, грудная клетка пульсирует, я задыхаюсь, воздуха совсем нет. Я не могу. Все темнеет очень быстро, я пытаюсь сказать хоть что-нибудь, но не выходит, язык не слушается меня, как и все тело, я просто его не чувствую. Меня уносит в темную пропасть, засасывает туда и передо мной внезапно снова всплываю они. Эти чужие глаза. Эти ужасные глаза из страшного, кошмарного сна. Мне вспоминаются детские страшилки про злых духов. Глаза...они повсюду. Глаза того, кто убил Лави, украл его тело и позвал нас сюда, чтобы забрать и наши тела тоже... Конец POV Аллена.