Причина раздора

      На улице еще темно, а я ловлю жутко наглое, но в тоже время ужасно стеснительное существо по имени Мэтт Беллами. Не нужно быть провидцем в седьмом колене, чтобы определить, где он. Конечно же, это кухня, из которой он еще не успел улизнуть, в очередной раз отыскивая еду, которую я от него упрятал. Мы подумали, и я решил, что кое-кому нужно срочно садиться на диету. Поэтому холодильник был забит только исключительно здоровой пищей, и Беллами ныл по этому поводу, не переставая. Мол, видите ли, голодом я его морю, бедненького и несчастного. У него вон, уже, круги темные под глазами, и ходит – шатаясь, и гитару держать не в силах, и… и еще тонна высококлассного бреда, который может генерировать только он. В прочем, постепенно «умирающий от истощения» Беллами не ленился притаскивать из магазина целые пакеты разной дряни, в своей святой наивности надеясь, что я разрешу ему все это съесть. Естественно, что большая часть продуктов тут же сбагривалась периодически наведывающемуся в наш уютный уголок Крису, часть оказывалась на помойке, а остатки приходилось прятать. Мне просто нравилось раз за разом вырывать из груди Беллза мученический стон, когда любовно слепленный им бутерброд оказывался в мусорном ведре. Поэтому каждое раннее утро мне приходилось прерывать рейды моего не-слишком-благоверного, отбирая у него то, что он сумел найти.       Вот и сейчас я, умудрившись подойти незамеченным, наблюдаю следующую картину: растрепанный и заспанный, Мэтт стоит ко мне спиной в одних трусах, быстро уплетая из коробки печенье. Чавкает, слизывает крошки, заглатывает быстро и жует жадно, тут же пихая в рот еще и… и черт, эти трусы.       Признаться, они меня сильно раздражают. Неимоверно. Просто бесят. Их у Мэтта несколько десятков. Разной расцветки, степени полосатости, расположения этих полосок… Вертикальные, горизонтальные, диагональные… Бордовые, голубоватые, желтые, салатовые… Каких только нет в его арсенале. И каждый. Гребаный. День. Я вижу только их. У меня скоро начнется «синдром Полоски». И зрение испортится. Ну, невозможно же. Еще и свободные такие. Мне так нравилось в не столь далеком прошлом, как его костлявую задницу обтягивали обычные боксеры, а теперь… фу. «Мне в них удобно!», «Они такие комфортные!», «Отъебись, Ховард, это ты у нас привычный к пережатым яйцам, мои же требуют свободы!». А зарплаты выше, больше рабочих мест и бесплатную страховку они у тебя не требуют?!       Покашливаю, обозначая свое присутствие, и Мэтт дергается, давится очередной печенюшкой и оборачивается, уставляясь на меня загнанным взглядом. - Суд учтет Ваше последнее слово, - медленно подхожу ближе, а он пятится назад, бережно прижимая к себе лакомство. Хотя я знаю – он не будет сопротивляться, и беспрекословно отдаст его мне, если потребую, под страхом… наказания. - Мэтт? – выгибаю бровь, и он, тяжко вздохнув, протягивает мне пакет, напоследок все же успех выхватить оттуда еще полную жменю. Подхожу к окну, и высыпаю все содержимое, а этот проглот закусывает губу от ужаса. Надеюсь, я не попал кому-нибудь на голову. - Больше ты ничего не найдешь, так что идем спать. - Доминик, имей совесть, - Беллами смотрит на меня умоляющим взглядом, и мне на мгновение кажется, что я сдамся и подарю ему эту маленькую победу, о которой он забудет еще не скоро, и которая будет аукаться мне еще очень и очень долго. Но, все же, я с честью выдерживаю тяжесть одного из самых страшных и весомых доводов в наши баталиях, и уже собираюсь идти спать, как в голову самым неожиданным образом закрадывается гениальная и диковатая мысль. Серьезно, что она там забыла? Наверно, ошиблась адресом или потерялась, пока пыталась разобраться в скособоченной черепушке Мэтта. - Я дам тебе… кое-что, что припас специально для тебя… Ты так любишь это лакомство…       Вижу, как у Беллза загораются глаза. Черт, он скоро родную Британию продаст за что-нибудь вкусненькое и ужасно вредное. - Твои условия, - он горделиво задирает подбородок, наверняка воображая себя каким-нибудь супергероем или секретным агентом, а меня пробирает на смех от этой картины: стоящий в одних трусах ночью на кухне и хомячащий за обе щеки Мэтт важно задирает нос. - Сними эти ужасные трусы, - отчеканиваю каждое слово, невольно показывая свое раздражение. Ошибка. Никогда не показывайте Беллами свои слабости. - Ни за что. - Ну и сиди голодный, - собственно, я и не надеялся, что он согласится, но разочарование, все же, испытал. Если даже ради еды мой персональный долбоеб не соглашается, то этот полосатый кошмар будет мозолить мне глаза еще долго. Пока сам Беллами не решит сменить их на что-нибудь другое. Разворачиваюсь. Меня ждет удобная постель с теплым одеялом, а он тут пусть еще порыскает немного, померзнет. Потом придет, и сам будет скулить пустить погреться в объятья. А я не дам. Неделю не дам. Вот такой я коварный. - Дом! Ну… ну подожди! Давай какое-нибудь другое условие. А-то очень уж кушать хочется. Не наедаюсь я твоей дурацкой травой, - ну, вы только посмотрите на эту святую невинность. Умиление, да и только. Только мои запугивания, что он скоро из-за живота даже свои «великие 23» видеть не будет, видимо, до него не доходят. - Нет. Или ты их снимаешь, или спишь голодный!       Он мнется некоторое время, и я вижу на его лице весь тяжелый мыслительный процесс от и до. Давай, ну же… Видимо, нужно слегка надавить… Прямые указания Мэтт терпеть не может, но вот на провокацию исподтишка поддается с завидной легкостью, даже не подозревая, как я, подчас, легко и довольно-таки жестоко им манипулирую и верчу для своих нужд. Наивный, наивный Беллз. Он-то свято уверен в том, что он здесь самец и слово его закон. Конечно, закон. Только у каждого закона есть дополнения и пунктики, написанные внизу мелким шрифтом. Их, обычно, составляю я. - Уверен, когда ты увидишь то, что я для тебя припас – ты нисколько не будешь жалеть о принятом решении. - Что, прям здесь снимать? – он переводит на меня потерянный взгляд, уже смирившись со своей участью. Раздумываю недолго, а потом поспешно предвкушающе выдыхаю: - Прям здесь. Его рука нерешительно тянется за спину, к резинке, проскальзывает чуть за простую ткань, но потом, снова став ровно, он выдает мне, выпятив губу: - Я стесняюсь. Отвернись. - Беллами, блять, ты долбоеб, мы уже лет как пятнадцать трахаемся, а ты «стесняешься» передо мной раздеться?! Или ты думаешь, что твой святой хуй не дано в нерабочем состоянии видеть никому, кроме тебя? Давай, снимай, и поживее, иначе и раздену, и без еды оставлю!       Он обиженно сопит и смотрит на меня пытливым взглядом. Замечаю в его глазах появившуюся там, на мгновение, подозрительность – не верит, что я сделаю с ним что-либо подобное. - Давай, давай, что ты как девственница. Мэтт, я тебя в таком состоянии и виде наблюдал, что тебе и не снилось, а ты сейчас устраиваешь спектакль по хреновому сценарию. Но он все еще мнется. Ей-богу, робкий, как воробушек прям. - Ну, если тебе так станет легче, я тоже могу раздеться. И я действительно начинаю стягивать с тебя пижамные штаны и старую растянутую до невозможности футболку с Queen, в которой сплю, совсем скоро выпрямляясь перед Беллами полностью обнаженным.       Пораженный таким, он окидывает мое тело оценивающим заинтересованным взглядом. Видимо, такое мое небольшое представление производит на него должное впечатление, поэтому он вновь проскальзывает кончиками пальцев под резинку трусов и стягивает их с себя одним движением. За всем этим я наблюдаю жадным взглядом, заметив, как резко сократились мышцы его живота, а волоски на ногах приподнялись от сквозняка, блуждающего по дому.       Он стоит и смотрит на меня выжидающе, и по мере того, как молчание затягивается, я читаю в его глазах все более и более ужесточающийся приговор, если все это окажется наебаловом с моей стороны. М-да, картина маслом – ночь и два голых мужика на кухне внимательно смотрят друг на друга. - Не нервничай. Я же обещал.       Направляюсь к хлебнице, рыскаю там какое-то время, а затем извлекаю на свет – ну, или не на свет, темно все же на дворе – небольшую баночку бананового джема. Не понимаю, как эту ужасно приторную субстанцию вообще можно жрать, но Мэтту нравится.       Он судорожно и потрясенно вдыхает воздух. Ну, да: обшарить все закоулки и собрать всю пыль – это мы можем, это запросто, а вот мыслить более приземленно – это слишком просто для Его Высочества.       Он подскакивает ко мне, выхватывая банку из рук, судорожно открывает и начинает грести джем прямо пальцами, облизывая и блаженно жмурясь. По мере насыщения его взгляд добреет и становится более расхлябанным, и вот уже я ощущаю привычную волну похоти и магнетизма, которой он окатывает меня с головы до ног, только одним этим обещая что-то такое, от чего кровь отливает от мозга, выключая за собой свет, а в теле поднимается раскаленная наэлектризованная дуга. Момент прорыва всего этого из него не заставляет долго ждать, и буквально спустя пару минут я оказываюсь жестко ухваченным за горло и припечатанным животом к рабочему столу, в то время как Мэтт мнет мои бока свободной рукой и трется пахом о мои бедра. Чувствую у себя на спине что-то прохладное и немного склизкое, а чуть позже ощущаю кожей щетину Беллза, пока он жадно слизывает с меня джем, заставляя учащенно задышать. Вывернуть голову и посмотреть, как же все это выглядит не получается, поэтому мне остается только возбужденно тяжело вдыхать и выдыхать, ощущая его ладони на талии, пока он властно сжимает мои бока в порыве страсти.       Он вновь резко разворачивает меня, делясь сладким поцелуем, и я облизываю и сминаю его губы и язык в ответ не менее яростно, чем он, сжимаю волосы у него на затылке и стону в рот, когда он усиливает трение между нашими телами.       Мэтт чуть отстраняется, влажно дыша мне куда-то в шею, запуская тем самым по телу стрелы мурашек. Стоит уже чуть дальше и не подавляет волю одним только своим присутствием, когда мне остается только крепче вцепиться в спинку кровати или столешницу и стараться удержаться в нужном положении и пространстве от быстрых размашистых толчков, но это не означает, что уже все. Наоборот, это только начало. - Хочу, чтобы до завтра в доме не осталось ни одной пары этого полосатого ужаса. - А я хочу вытрахать твою горячую задницу. - Думаю, сочтемся как-нибудь. Выворачиваюсь у него из рук, направляясь в спальню и напоследок шлепая его по ягодице. - Завтра с утра я соберу тебе пакет с мусором. - Если вообще сможешь подняться с кровати. Веселая будет ночка.