Отблески драбблов

       Начинался вечер после победы просто потрясающе. Урготелла встретила победителей восторженными криками и фейерверками - кто-то додумался выстрелить из бортовых пушек на подходе к причалу. Дикона переполняло чувство бешеного, неудержимого восторга, ему хотелось прыгать от радости, но под насмешливым взглядом старших моряков Ричард слегка сдерживал естественные порывы и старался просто любоваться. Он любовался радостными лицами, любовался милыми девушками с корзинами синих цветов. Девушки бросали цветы победителям. Синие - почти такие же яркие, как глаза Рокэ. Ричард маршалом, конечно, тоже любовался - едва ли не больше, чем всем остальным, что его сейчас окружало.        Они провели рядом довольно много времени в Фельпе и Дикон уже успел немного разобраться в особенностях проявления эмоций маршала. Ворон много и часто смеялся, но глаза его при этом часто оставались холодными и даже не улыбались. Сейчас же глаза маршала просто сияли. Как после победы над Кагетой. Алва, неведомо каким образом выловив из сотен глазеющих на него восторженный взгляд оруженосца, внимательно посмотрел на Дика и вдруг подмигнул. Дикон почувствовал немедленное желание по-идиотски счастливо улыбнуться, что и сделал. Алва ответил ему приподнятой бровью и веселым взглядом, после чего улыбку все-таки вернул и у Ричарда чуть ноги не подломились от сверхъестественной красоты своего эра.       "Да это же отличное оружие против Гайифы. Надо его на мачте корабля поставить и пусть вражеских матросов завлекает. Они там сразу все с ума посходят",- сердито подумал он. Шутками про Гайифу и имперскую любовь щедро делился с окружающими Луиджи Джильди. Алва пожимал плечами в ответ на это изобилие, Ричард сначала бледнел, потом потихоньку стал фыркать. Вообще Ричарда донельзя раздражала в последнее время своя восторженно - щенячья реакция на Ворона, он сам напоминал себе адуанов из Варасты, но поделать с этим Дикон ничего не мог. К тому же во время морских приключений они очень много проводили времени вместе и Алва в целом как человек уже почти не напрягал Ричарда. Добрее Алва не стал и к лучшему за это время с точки зрения Дика ничуть не поменялся, но Ричард с удивлением обнаружил, что привык и уже не злится на маршала, а только воздевает очи долу в ответ на очередной пассаж.        Пить вместе уже у обоих вошло в привычку, почти каждый вечер Дикон тихонько проползал в комнату Алвы. Это пошло еще из Олларии, как-то он заболел к вечеру и не пришел в кабинет. Тогда Алва сам к нему явился, с картами и бутылками и раздраженно заявил, что господин оруженосец мог бы и в известность поставить о своих хворях. Сейчас, казалось, Алву даже слегка раздражает, когда на их посиделки с гитарой является кто-то еще, пусть даже это были частые гости Герард или Валме. Там требовалось много говорить, а им зачастую говорить не требовалось - они и без этого могли пить спокойно. Иногда Алва рассказывал какие-нибудь интересные истории.       Перед походом в Фельп он целую ночь рассказывал про Каммористу и перед глазами Дика разворачивались захватывающие картины морских приключений. - Эр Рокэ, расскажите еще!-как-то, увлекшись, очень пылко попросил он и Алва тихо засмеялся. - Ну что ж такое, юноша. Снова я у вас эр! Вот не буду рассказывать. - Монсеньор!-Дикону ну оочень хотелось услышать, что дальше.- Монсеньор, ну пожалуйста! На самом интересном ведь... Алва зевнул и потянулся. - Если будешь завтра хорошо фехтовать утром, расскажу остальное. - Вот правду говорят, что вы жестокий человек, - буркнул Дикон себе под нос. - Мы пили всю ночь, я утром вообще не встану теперь... Кажется, тогда Алва тоже улыбался.        Окончательно Ричард уверился, что Алве не все равно на его судьбу после абордажной схватки. Дикона тогда погребло под несколькими телами вражеских офицеров, одного из которых он лично неплохо полоснул саблей. Алва после боя отправился на поиски, нашел его, окровавленного, лежащего под кучей трупов первым и, поняв, что жив, здоров, цел и невредим, погладил по голове и коротко обнял Ричарда, вполголоса шепнув - "Победили, Дикон." Ричарду тогда показалось, что шепнула это ему Закатная тварь, потому что Алва был в чужой крови с ног до головы.

***

Танцы начались ближе к полуночи.       Пламя в жаровнях взлетало и трепетало, отражалось бликами в глазах людей и оборачивалось теплом в их счастливых улыбках и радостном смехе. Было в пьяных матросских танцах что-то истинное, первобытное и древнее, как и сама традиция отмечать ночь Святого Ундия. Перевороты, броски и коленца толпы сливались во что-то совершенно невообразимое и Дикон чувствовал пьянящий дикий восторг, ощущая себя одновременно частью какой-то древней силы и всеобщего веселья.       Первый маршал станцевал, посрамив Дерра-Пьяве, потом матросы принялись качать победителей и Дика тоже подкинули несколько раз.Ричард уже был серьезно пьян и с трудом соображал, когда кто-то из матросов додумался открыть бочку с какой-то особой настойкой, которую делали лишь в Фельпе несколько местных умельцев. Разумеется, Ворон и Валме не могли не воздать по заслугам славным умельцам города Фельпа. Дикону тоже досталась пара кружек.       После второй в глазах потемнело, но усталость будто рукой сняло. Дикон чувствовал себя переполненным непонятной огненной энергий, которая змейкой свивалась где-то в районе желудка. Чувствуя необыкновенный подъем, он буквально влетел в большой танцующий, смеющийся хоровод... Несколько десятков матросов вставали в пары и танцевали друг с другом что-то столь дикое и замысловатое, что пьяное сознание Дикона не успевало следить за движениями. Кажется, об этом танце он читал... Нет, им рассказывал Муцио... Знаменитая фельпская ундино, которую танцуют исключительно мужчины. - Юноша, - раздался знакомый голос возле уха и Дикон, подскочив от неожиданности, повернулся. Алва был пьян точно так же, как и он сам. Если не больше... Во всяком случае, такого шального веселья в глазах у Алвы он еще не видел. - Юноша! Если выходите в круг, следует танцевать, - Рокэ засмеялся и дернул Дика за руку, привлекая ближе.- Потанцуем?       Дик не успел ничего подумать или ответить - его ладони сами легли на талию Алвы, заскользили по спине. Этому танцу не нужно было учиться - он словно всегда знал его. Они резко отталкивали друг друга, а сразу после - притягивали, кровь стучала у Дика в висках, смеялся Алва, пили и хохотали матросы... Стало как-то слишком жарко в одежде, хотя на нем остались только штаны и легкая рубашка. Не смотреть в синие глаза Алвы было попросту невозможно, каждое неосторожное касание бедром вызывало огненные всполохи перед глазами и Дикон двигался быстрее и быстрее... Ему казалось, что они слились в одно существо. Где-то на задворках сознания мелькнула и пропала мысль о неправильности и непристойности происходящего, больше похожего на занятие любовью, чем на танцы. Когда музыка немного стихла, он почти прижимал Алву к себе.

***

      Луиджи Джильди устало прислонился головой к холодному камню башни. Перед глазами все мелькало, разноцветные вспышки давали понять, что с выпивкой пора заканчивать - в этот раз. В конце концов, залить горе у него так и не получилось...Луиджи вздохнул и тяжело опустился на одну из бочек. Он ушел дальше от остальных - к погребам, чтобы немного протрезветь и успокоиться.       В темной нише рядом с бочкой, на которой восседал моряк, завозились, послышалось какое-то шебуршание, возня и стоны. Джильди прищурился и смог узнать оруженосца герцога Алвы - красивого и статного молодого северянина. Судя по всему, юноша прекрасно проводил время, зажимаясь в укромном уголке с какой-то темноволосой красоткой. Длинные черные пряди девицы падали ей на лицо, мешая разглядеть черты.        Джильди грустно усмехнулся. И в самом деле, никто не обязан предаваться унынию вместе с капитаном Джильди - жизнь продолжается, жизнь кипит и идет своим чередом... От грустных размышлений Джильди оторвал низкий стон из ниши. Тонкая рука обняла Окделла за шею и в отсветах факелов сверкнули камни, которые совершенно точно не могли принадлежать ни одной портовой шлюхе славного города Фельпа.        Луиджи вздрогнул. К нему в душу закралась некая пугающая догадка, однако ей были нужны более весомые доказательства. Стыдливо краснея, он прокрался в тени к нише...и тут его догадка подтвердилась. Оруженосец герцога Алвы зажимал в углу не какую-нибудь портовую девицу. Оруженосец герцога Алва зажимал в углу самого герцога Алва. И герцогу Алве это, судя по всему, очень нравилось. А еще маршал с оруженосцем были пьяны до сине-зеленых птице-рыбо-дев. Луиджи закатил глаза - ну все как всегда, хоть раз можно было придержать эту настойку от тех, кто никогда ее не пил.

***

       Север встретил их хмурым и неприветливым серым небом, нависшими мрачными тучами и метелью. - Какая прелесть,- Алва непонятно зачем стряхнул снежинки с гривы Моро,- Сразу видно, юноша, что мы попали в дорогие вашему сердцу места. Дикон обиделся. Рокэ каждый день вздыхал по поводу количества снега и погоды и сравнивал Надор то с Кэналлоа, то с Торкой, где "почти так же, но повеселее". Ну извините, никто не виноват, что в Кэналлоа тепло и виноград растет. В Надоре елки зато растут. Большие! И медведи есть. - Вы же знали, на что соглашаетесь, эр...Монсеньор! Когда принимали приглашение...- обида уступила место легкому смущению. Дикон до сих пор сам себе удивлялся, как ему в голову пришла мысль пригласить Ворона погостить в Надоре. Причем ладно бы она просто пришла в голову, но еще и озвучить ее вслух... Почему Алва согласился, оставалось тайной за семью печатями. Вероятно, после победы маршалу было скучно и он решил развлечься. - Вы стали больше дерзить, юноша,- Алва сощурил глаза и насмешливо посмотрел на оруженосца. - Надеюсь, что вы станете меньше хамить, - брякнул Ричард и смутился. Алва расхохотался. - Это вы зря надеетесь. Но все- таки это фельпское матросское братство вас некоторым образом раскрепостило, - загадочно изрек Алва и уставился куда-то вдаль, а Ричард тут же покраснел до корней волос, мигом припомнив ту ночь в Фельпе, танец ундин и...и все остальное, о чем остались воспоминания смутные, но очень горячие. Обиднее всего, что ничего конкретного он не запомнил, потому что был пьян в стельку и о том, как они с Алвой целовались в каком-то углу, ему утром поведал Луиджи, краснея и заикаясь. Алва же сделал невозмутимое лицо и понять, что он думает по поводу этого всего, было решительно невозможно, а заводить разговор самому казалось неприличным...       Ворон снял с еловой лапы немного снега, подышал на него и очень аккуратно слепил небольшой комочек. Дикон, наблюдавший за всем этим со стороны, только вздохнул. Он уже знал, что снежок, скорее всего, достанется многострадальному Жилю Понси, который ехал впереди и опрометчиво громко пытался завести с кем-то душевный разговор о высокой поэзии.       Алва прищурился. Момента броска Дикон не увидел, зато увидел, как между лопаток Жиля появилось белое пятно и услышал сверхзвуковой вопль, все всяких сомнений, достойный лучших арий на стихи Барботты. Лошади неистово заржали. Солдаты расхохотались. Ричард со стоном закатил глаза к небу. Иногда его эр казался ему ничуть не старше и не умнее его самого. - Юноша, вы решили уподобиться Понси и страдать сегодня весь день? - синие глаза Алвы смеялись. Дикон заморгал. - Страдать?- переспросил он. - Вы возвращаетесь домой, а вид у вас, будто на казнь идете.- снизошел до объяснений Алва,- Думаю, вас волнует, как ваша матушка встретит новость о том, что возлюбленный сын пригласил в гости убийцу отца...Хотя в Олларии вы мне сказали, что эту проблему вы уладили... Уладить не удалось, не так ли? - Не совсем,-Дикон вздохнул. Формально-то разрешение от матушки было получено, но если приводить его Алве дословно, то это не разрешение, а угроза...Ну и не говорить же, что он припугнул слегка домашних тем, что если ему не позволят вернуться в свой дом хозяином, он станет рэем в Кэналлоа...Потому что Алва об этом заявлении тоже ничего не знал. И хорошо, что не знал!