Не по правилам

Июнь. За окном играют солнечные лучи. Рукия лежит на постели, она уже давно проснулась, но вставать не спешила. Начало лета, скоро у Ичиго день рождения, и после — каникулы. Обычно от таких мыслей настроение с утра должно быть на высоте, но не сегодня. Ичиго сидит на кухне за чашкой крепкого кофе, его мысли блуждают где-то далеко. Всю ночь к нему не приходил сон, и заснул он только под утро. Правда и поспать парню тоже не дали. Вернее, ему не дал поспать его горячо любимый отец. — Проснись! — внезапно парня ударили по плечу, и из кружки на стол выплеснулся горький напиток. — Чего тебе? — фыркнул рыжий, недовольно покосившись на отца. — Иди, разбуди Рукию, — скрещивая на груди руки, сказал Иссин. — Чего ж ты сам этого не сделал? — от злости задергалась бровь. Что поделать? Куросаки-старший так любил своего сына, что доводил его до чертиков. — Зачем? — пожимая плечами, спросил Иссин. Если бы Ичиго не знал этого человека, подумал бы, что он ненормальный. — Так, все понятно, — вздыхая, Ичиго вышел из-за стола. — Ичиго, — окликнул его отец. — Скажи ей, что Кучики скоро приедет. Он, остановившись, немного напрягся и сказал: — Хорошо. Рукия стоит перед зеркалом и смотрит на свое отражение. Бирюзовый сарафан до колен, в волосы заделана такая же бирюзовая заколка, поддерживающая прядь спадающих на лицо волос. Сейчас она очень похожа на Хисану. Проводит кончиками пальцев по щеке. Лицо такое же бледное и слабая улыбка — такая же грустная. Но глаза немного светлее. В них сквозит сила и решимость. Нет, Рукия совсем не похожа на свою сестру, и Бякуя это прекрасно видел. Только младшей Кучики от этого ничуть не легче. За семь лет постоянных телефонных звонков и редких встреч они стали совсем чужими друг для друга. И в этот день они вновь встретятся, будут притворяться, что и не было этих долгих лет разлуки. Только сможет ли Рукия? — Эй, — постучавшись в дверь, Ичиго просунул голову в комнату и посмотрел на заправленную постель. Посмотрел в сторону и увидел брюнетку около зеркала. Ее новый сарафан произвел на него приятное впечатление, это было видно по восхищенному взгляду парня. — Уже проснулась? — он улыбнулся, опираясь плечом о дверную раму. — Как видишь, — поворачиваясь к нему лицом, демонстративно покрутившись, ответила она с улыбкой. — Как тебе? — Сногсшибательно, — прислонив голову к раме, с улыбкой на лице честно сознался Куросаки. — С чего ты решил надеть костюм? Меняешь принципы? — поднимая бровь, поинтересовалась девушка. Обычно он одевался в футболку и джинсы. — Что-то в этом роде, — хмыкнув, пожал плечами рыжий. — Тебе идет, — задумчиво сказала она, внимательно разглядывая его. — Скоро должен подъехать Бякуя, — потупившись взглядом в пол, провел ладонью по волосам и посмотрел на Рукию. — Хорошо, — переплетая пальцы в замок, прикусив губу, кратко ответила она. Ичиго понял — нервничает. — Уверен, он оценит твои кулинарные способности. Хорошо, что в тот раз он не приехал. Помнишь, тогда пирог подгорел, и нам пришлось его съесть, чтобы ты не расстраивалась так сильно. — Да, я тогда сказала, что больше никогда в жизни не возьмусь что-либо печь, — подходя к Куросаки, вспоминала она. — А ты сказал… — Никогда не сдавайся, — продолжил он за нее. На лице Рукии появилась слабая улыбка. — Я очень любила, когда Хисана пекла пироги. — Настолько любила, что была вся в муке, а я постоянно тебя отряхивал! — Чего ты смеешься?! — хлопнув ладошкой по его груди, надулась девушка. — Я же пыталась научиться! — Да, знаю, — протянул Ичиго. — Просто, каждый раз вспоминая это, — он притянул Рукию к себе и обнял ее за талию, — хочется вернуться в то время. Она обняла его в ответ и почувствовала, как это часто бывает в романах, что в душе будто все перевернулось и словно запело. Прислонившись головой к его груди, там где билось его сердце, Рукия закрыла глаза и хотела что-то сказать: — Ичиго, я… — но звонок в дверь, раздавшийся снизу, помешал ей. — Похоже, это брат, — отстраняясь, посмотрела на парня и собралась выйти из комнаты. — Постой, — удерживая ее за руку, сказал Куросаки, — ты хотела что-то сказать. — Я бы не хотела возвращаться в прошлое. Не смогла бы перенести все еще раз, — ответила брюнетка, хотя сказать хотела совсем другое. Впрочем, теперь это не так важно. Спускаясь по ступенькам, Рукия увидела его, Бякую. Он стоял у двери, рядом с ним — хозяин дома и личный шофер. Весь в татуировках, с алыми волосами, заделанными в хвост. Черный костюм хорошо контрастировал с черными очками, закинутыми на лоб. Такого парня было трудно не заметить. И как только Кучики принял такого на работу? Переключившись с шофера, Рукия снова посмотрела на брата. От волнения по всему телу прошлась горячая волна, и девушка застыла на последних ступеньках, сжимая в руке подол сарафана. Бякуя заметил свою сестру и, в свою очередь тоже стараясь скрыть волнение, шагнул навстречу и своим мягким и спокойным голосом произнес: — Здравствуй, Рукия, - и, заметив на себе взгляд Куросаки-младшего, кивнул, приветствуя и его. — Здравствуй, брат, — от такого официального тона Ичиго стало не по себе. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, он подтолкнул брюнетку к Кучики. Она сделала вперед один шаг, еще один, и каждый давался с трудом, пока не остановилась напротив мужчины. — Я очень рада, что ты приехал. — Ты стала такой взрослой, Рукия, — на лице брюнета промелькнула тень улыбки, и он положил руки на ее плечи. — Но ты все та же маленькая девочка, с которой мне пришлось когда-то расстаться. В глазах Рукии играли плохо сдерживаемые эмоции. Этот человек, что стоял перед ней, был единственным родным человеком. Да, Иссин и Ичиго тоже стали для нее дорогими людьми, они стали ее второй семьей. Но все равно все эти годы Кучики не хватало старшего брата. И сейчас, находясь рядом с ним, брюнетке хотелось накричать на Бякую, заплакать и просто обнять. — Я рада, что ты здесь, Бякуя, — уткнувшись лицом в широкую мужскую грудь, произнесла она чуть слышно. Кучики, немного ошеломленный действиями сестры, вздохнул, положив свою ладонь на ее спину, обнял и сказал: — Я тоже скучал, Рукия. В тот момент Ичиго почувствовал, что ему неприятно видеть, как совсем посторонний для него человек обнимает брюнетку, как будто Бякуя не имел права на это. — Как же трогательно наблюдать за воссоединением семьи Кучики, — подал голос глава семейства Куросаки — Смотри не заплачь от переизбытка эмоций, — спускаясь с лестницы, хмыкнул парень и направился на кухню. Проявленная Иссином сентиментальность вызывала плачевный вид. Рыжеволосому хотелось провалиться от стыда. — Бякуя, — отец Ичиго обратился к гостю, — прошу за стол! В честь твоего приезда Рукия специально испекла пирог, — потирая ладони, с улыбкой на лице объявил он. — Самый лучший, который она могла только испечь, — вполголоса, прикладывая руку к губам, «по секрету» сообщил он. Кучики отстранил немного от себя сестру и спросил: — Ты испекла пирог? — Рукия, смущенно опустив глаза, густо покраснела и закивала головой. И Ичиго видел ее смущение, от чего лишь сильнее нахмурился. — Абарай, можешь не ждать меня, — Кучики предупредил стоявшего рядом шофера. Рукия успела украдкой встретиться с его пронзительным взглядом темно-карих глаз. Он как-то странно изогнул губы, чем заставил Рукию смутиться, и вышел из дома. Ситуация усугубилась еще сильнее, когда трое мужчин и Рукия оказались все за одним столом. Девушка ужасно нервничала из-за своей выпечки, боялась, что недостаточно добавила сахара или, наоборот, пересолила. Даже после того как Ичиго в прямом смысле чуть ли не запихнул ей кусочек пирога в рот, она не могла успокоиться, думая, что сделала что-то не так. Ичиго же в свою очередь был напряжен из-за старшего Кучики. С его приездом атмосфера в доме накалилась. Связывающая всех неловкость сваливалась на его плечи тройным грузом. Холодное спокойствие и невозмутимость брата Рукии нервировали Куросаки. Он был на грани того, чтобы взорваться и высказать все, что думал по поводу их отношений с Рукией. Иссин. Что про него можно сказать? Человек — непредсказуемость. Сначала говорит о серьезных вещах, а потом резко переключается на юмор. Узнав такого человека впервые, многие бы удивились, но не Бякуя. За все годы, что приезжал к ним в один и тот же день, он вполне привык к такому поведению Куросаки Иссина. Раз в год этот день, именуемый Днем памяти, связывает этих людей еще крепче. Его нельзя просто так пропустить или вычеркнуть из их жизни. Он служит напоминанием того, что в этот день брат и сестра, отец и сын лишились своей частички души. И Ичиго не любил День памяти, ведь только он бередит старые раны, заставляет снова и снова осознавать, что ты никогда не перестанешь оглядываться назад, что каждый раз щемящая боль в груди будет приносить отчаяние, и будешь тщетно надеяться, что в следующий раз будет не так мучительно больно. Он не любил этот день. Но ему пришлось смириться с этим.