Вся правда о татуировке Стайлза Стилински

– Эй, хмурый волчара, смотри! – Стайлз буквально на всех парах забегает в только отстроенный дом. Ни тебе здрасьте, ни до свидания, как говорится. – Что ты опять натворил? – Дерек, полностью оправдывая свою так называемую кличку, хмуро смотрит на подростка. – Я? А что я мог натворить? Я же безобидный школьник, Дерек. Я ничего не натворил, нет. Все хорошо, волчара, правда-правда-правда. – Тараторит парнишка и, замечая выражение лица Альфы, пытается пятиться в сторону кухни. – Стилински, ты забываешь, что я чувствую ложь, – голос у Дерека приторно-сладкий, но Стайлз знает, что это значит, – а еще ты говоришь быстрее обычного. Что. Ты. Натворил? – Хейл, до этого стоявший у окна, медленно идет по направлению к мальчику. – Господибоже, Хмурый, давай ты успокоишься, окей? – Что ты, Стайлз, я абсолютно спокоен. Был. Пока один очень наглый ребенок не забежал в мой дом с истошными воплями. – Ах, ребенок, значит? Что-то ты забываешь о том, что я ребенок, когда по ночам втрахиваешь меня в свою кровать, – Стайлз ухмыльнулся оборотню, уже спокойно отвернулся от него и потопал на кухню. – Ты кофе будешь? Или как обычно мой отберешь? – ехидный голос доносится до чуткого слуха Дерека. Он усмехается и идет к мальчишке. – Буду. Так, что ты хотел мне показать? – Хейл садится на высокий табурет у стола и выжидающе смотрит на парня. – О, точно же! – Стайлз стягивает с себя футболку и поворачивается к Дереку спиной, где на лопатке красовалась слегка покрасневшая копия трискелиона. – Кстати, она болит жутко, не подсобишь? Дерек молча сидит на стуле, чудом удерживая душевное равновесие. Нет, он знал, как Стилински к нему относится и возвращал ему это отношение даже в большей мере. Он прекрасно помнил тот момент, когда Стайлз признал себя его парой и принял это, надо сказать, с гордостью. Правда, делил он эту гордость пока что только с самим Дереком, не решаясь рассказать об их отношениях стае. «– Стайлз, я могу навредить тебе. – Говорил тогда Дерек, не скрывая волнения. – Я знаю, хмурый волк, знаю. А еще я знаю, что ты любишь меня сильнее, нежели хочешь убить. Поэтому, я не боюсь тебя. – Стайлз врет, и Дерек это чувствует, но было еще какое-то чувство, которое парнишка испытывал, помимо страха. Доверие. Стайлз доверял ему, хоть и побаивался. Это грело душу матерого волка». Младший Хейл дотронулся до татуировки, вытягивая боль. Когда чернота ушла из вен, Дерек легко провел пальцами по позвоночнику от уровня лопаток до копчика парня, а потом обвил руки вокруг его талии, прижимая к себе. – Зачем ты ее сделал? – тихий шепот обжигает Стайлзу ухо. – Ты ведь догадываешься зачем, Хмурый Волк. – Ты решил всем сказать? – Стилински аккуратно разворачивается к Дереку лицом. – И это тоже. Но еще потому, что я люблю тебя, волчара. Татуировка на всю жизнь. А это то самое количество времени, которое я хочу провести с тобой. Всю. Свою. Жизнь. Усек? Дерек тихо засмеялся, прижимая парнишку к себе еще крепче. – Усек, Стайлз. Господи, ты даже такой момент умудрился испортить. – Это я-то испортил? Я ничего не портил. Стайлз умничка, Стайлз хороший. Стайлз ничего не портил. – Заткнись, Стайлз, – беззлобно сказал Хейл и поцеловал Стилински. Тот же, все еще стараясь бубнить что-то про хмурого волка, обнял Дерека одной рукой за плечи, а другой зарываясь в его волосы.