Ты помнишь, мама?..

      Жизнь – маленький шаг на длинном, трудном, извилистом пути под названием Вечность. Как бы это ни было грустно и печально, хотя я думаю, что тут нечего печалится, и нет ничего грустного. Выдержав этот странный, трудный участок пути, мы многого достигаем. Лишь на нем мы можем обрести понимание самого главного – если сильно любишь, любовь сохранится на всей дороге. А сильнее всего в этой жизни уже, увы, окончившейся для меня, я любила тебя, дочка…

***

      Я помню, помню все. Как бы невероятно это не звучало, после смерти все, даже давно позабытые воспоминания возвращаются. Они ведь самое ценное для нас – тех, кто прошел первую часть испытания Вечности. Ты поверила, да? В Бога. Я вижу. Знаешь, Он все же заботится о нас. Теперь я это поняла. Но лишь о тех, кто этого заслуживает. Просто люди давно уже перестали замечать помощь, что посылает им Он. Мы зовем его Отец. Ведь по сути это так и есть. Именно Он наш прародитель. Может сейчас ты и винишь Его, но помни – Отец любит нас даже такими, в кого люди постепенно превращаются. И я рада, что даже после нашего расставания ты сохранила внутри себя свет. Он приведет тебя ко мне, ведь здесь царит вечное сияние Небес. Те, кто оставил в себе лишь пустоту, считая, что они герои только потому, что не впустили в себя тьму, не дойдут сюда. Их разъест та самая пустота, которой они так гордятся. Эти люди глупцы, они ошибаются, думая, что пустота лучше тьмы. Я скажу тебе по секрету, дочка, что маньяки, которые убивают ради убийств, насильники и педофилы, думающие лишь о собственных ужасающих желаниях, не черные внутри, а пустые. Не серые, не грязные, не черные, просто никакие… Людям противоестественна пустота, за которую они столь отчаянно цепляются. Им хочется заполнить ее хоть чем-то, но используют они не то, что нужно. Люди начинают убивать: растения, животные, другие люди – не суть важно. Но кровь их жертв не заполнит пустоту, не остановит гниение, что начало поглощать уже даже не души – саму их суть. А ты не бойся. Твоя душа чиста и открыта для Отца, в тебе горит крепкий и очень теплый огонек преданности, дружбы и любви, и я уверена: мы скоро вновь будем рядом…       Шорох, неясный звук, как шепот мертвых прокатился по кладбищу, словно поддерживая одинокую девушку у красивой ухоженной могилы, передавая завет души: «Не бойся!» И она услышала…       Я чувствую в тебе вину, старую, детскую и недавнюю, взрослую. Не стоит, дочка. Это пустое. Твой отец... мы очень сильно отличались по характеру. Я не скажу, что все произошло по глупости, и я жалею. У меня же появилась ты. Это было прекрасно. Уже когда я почувствовала, поняла, что беременна, уже тогда я любила тебя. Мысли об аборте не возникало. Только вот твой отец… испугался. Не знаю, когда это началось. Может я была слишком требовательна к нему? В конфликтах всегда виновны оба. Я не буду прикидываться невинной овечкой, потому что это не так. Все мы грешны. Лишь много позже я поняла, что он просто ревновал. Всю свою любовь, всю себя я подарила тебе, забыв о нем. Но почему-то мне не жаль. Если бы у нас был второй шанс, сомневаюсь, что поступила бы по-другому. Не думай, что твой отец забыл о тебе. Он платил алименты, спрашивал о здоровье, передавал подарки на все праздники. Просто любви между нами больше не было, вот и все. Я знаю, что он женился на другой, что больше детей у него не было… Может ты задавалась вопросом, почему его не было даже на моих похоронах? Увы, они с женой пропали. Помнишь, очень долго все обсуждали пропавший без вести самолет, следов которого так и не нашли? К сожалению, они были среди его пассажиров. У тебя больше нет родственников. Твой папа и я – сироты, поэтому я боялась, что ты тоже попадешь в приют. К несчастью, так и случилось. Мне жаль, что тебе тоже пришлось увидеть все ужасы этой стороны мира, но я горжусь тем, что ты прошла это испытание с честью. Тебе не за что извиняться. Ты не можешь простить себя, понимаю и прощаю, а теперь и ты прости себя. Не надо тащить вину за собой, оставь ее. Все мы не идеальны, ведь абсолюта попросту не существует…       Солнце, выглянувшее из-за облаков после легкого, смывающего горести и печали с извечной посетительницы этого кладбища дождя, словно наставляло, шепча просьбу разума: «Не вини». И она послушалась…       Я рада, что тогда, первого сентября, тебе понравилась наша прогулка. Если честно, то мне было грустно отпускать тебя в школу. Знаю, первый класс – не конец, а самое начало, и все же это ощущение, будто ты уходишь куда-то очень далеко, не отпускало меня. Кто же знал, что времени у нас действительно осталось мало, и расставание много ближе чем я предполагала. Сейчас мне кажется, будто это время пролетело как один миг. Но люди всегда понимают всю ценность времени, проведенного с родными, слишком поздно. Как много я хочу тебе сказать, как много хочу сделать! Но второго шанса на жизнь не получает никто и никогда – это незыблемое правило нашего бытия. Поэтому мне остается лишь ждать того времени, когда мы вновь встретимся. И все же мне жаль, что произойдет это слишком скоро. Мне так хотелось, чтобы ты успела пожить по-настоящему, почувствовать саму сущность жизни. Ты многое упустишь, уходя так скоро. Правильно говорят, будто детские впечатления самые крепкие. Я хотела бы помочь тебе забыть Алексея, не самого лучшего из представителей мужского пола. Ты же, решив, что все так же предадут, лишила себя самой лучшей возможности: быть матерью. Хотя судьба-шутница решила за тебя, впрочем, пойдя у тебя на поводу. Теперь уже поздно хоть что-то менять. Поверь, иметь ребенка – лучшее, что дано нам в жизни. Но, видимо, нам суждено остаться навеки в своих ролях: я – лишь мать, ты – лишь дочка. А еще… здесь есть твое любимое ванильное мороженное.       Радуга, что распускалась на небосводе подобно прекрасному цветку, робко выглядывая из-за расступавшихся облаков, приветствовала мир, омытый ласковым дождем, который всегда приходил, забирал нашу душевную грязь и уходил, не требуя ответа на свою заботу, ласково улыбнулась маленькому существу среди неприветливых камней, самонадеянно считавших, будто смогли заменить живых, передавая молчаливую улыбку сердца: «Не волнуйся». И она почувствовала. Я хочу сказать тебе спасибо, дочка, за мои последние дни. А еще открыть небольшой секрет. Тот человек, что спас тебя, когда открылась истинная натура Алексея, был твой отец. Мы тогда встретились в последний раз. Немного жаль, что прощальная ваша встреча была такой. И печально, что ты его не узнала. Именно он посоветовал записать тебя на секцию по боевым искусствам. Поверь, твой отец очень тебя любил. Просто так повернулась жизнь. Я боялась говорить тебе о многом, но в основном о своей болезни. Наверно, все-таки зря. По-видимому, болезнь передавалась у нас по женской линии. Поэтому я знаю, что ты чувствуешь. То, что ни подавить, ни спрятать… Бессилие. Я восхищена тем, что ты могла улыбаться мне и ради меня в то время. Прости меня за ту мою слабость, когда тебе приходилось стараться улыбаться, а я ничего не могла поделать. Печально, что в тот раз не мать поддерживала дочь, а наоборот. Я очень боялась. Боялась исчезнуть, боялась закрыть глаза и больше никогда уже не увидеть тебя, боялась оставлять свою маленькую дочку один на один с этим холодным миром пустоты. Ты улыбаешься? Да, но знай, что для меня ты навсегда останешься маленькой девочкой, которую хочется защитить, уберечь от холода, зла и ненависти, от всего плохого, сохранить твой свет. Я невероятно горжусь тобой, ты уберегла в себе эту искру, выстояла там, где я сама едва не упала, научилась по-настоящему жить даже без меня. Знай, я рада за тебя, дочка… И когда мы встретимся я отвечу тебе, скажу то, что ты так хочешь услышать. Главное всегда, всегда помни: тот, кто ушел, любовь, что потеряна – они всегда ждут по ту сторону, потому как то, что по-настоящему дорого, никогда не исчезнет…       Ласковый ветерок обнял дочь, что разговаривала с матерью сквозь грань, разделившую их, словно стараясь укрыть, защитить ту, что стала дорога, ту, которую так искренне любят, ту, что сохранила в своем сердце искренний сияющий теплым домашним огнем свет, и прошептал пожелание Небес: «Мы все ждем». И она искренне им улыбнулась, одновременно с той, кто ждала ее больше всех.