Алмазы на снегу

I. Клятвопреступник Сначала он ехал на восток, затем на юг, а после опять на восток. Три дня спустя, не заметив никаких признаков погони, он начал надеяться, что, возможно, ему таки удалось уйти, но всё же постоянно был начеку. Опасаться следовало не только бывших братьев. Всякий, видевший, как он ехал от Стены, одетый во всё чёрное, был его врагом. На Королевском тракте было опасно, но не больше, чем искать другой путь по незнакомым землям, поэтому он ехал ночью, когда чернота его плаща была не так заметна. Когда он впервые увидел впереди несколько домов, сердце подпрыгнуло в груди. Он обошёл деревню вокруг, стараясь не издать ни звука, чтобы не разбудить спящих людей, ощущая себя ночным вором. А после и впрямь стал вором, прокравшись в пустой дом и стянув там две буханки хлеба, засоленную баранью ногу и кое-что из старой одежды. Джону не хотелось обкрадывать этих людей, живших достаточно бедно, чтобы ощутить серьёзность подобной утраты. Но у него уже не было ни еды, ни денег, на которые её можно было бы купить. Брать одежду необходимости не было, но он всё равно взял, стянул собственные чёрные штаны, рубашку и куртку, вздрагивая, частью от холода, частью от страха, что кто-нибудь вернётся в любую секунду и застанет его за кражей одежды, хотя и знал, что Призрак караулит снаружи и предупредит его о приближении человека. Чёрный плащ он тоже сменил на другой, хотя новый был тонким, заставляя его дрожать от ночного холода. Сапоги остались его, поскольку найти брошенные без присмотра сапоги представлялось сомнительным, но ведь капелька чёрного в одежде лучше, чем всё чёрное. Когда на пути всё чаще стали попадаться деревни, он понял, что Винтерфелл уже недалеко, но не посмел приблизиться к замку. В этих местах его хорошо знали, и хотя некоторые могли бы помочь сыну Эддарда Старка, большинство не станет терпеть дезертира Ночного Дозора. Он пересёк Белый Нож и держался восточного берега, повернув на Королевский тракт, лишь почти добравшись до рва Кейлин. После этого дорога была полна путников, невзирая на приближавшуюся войну, и Джон мог ехать незамеченным даже днём. Отыскать армию оказалось несложно. Хотя он и не осмеливался расспрашивать, люди на дороге охотно говорили о приближающейся битве. Именно на тракте Джон впервые услышал, что его брата провозгласили Королём Севера, а позже – что он покинул Риверран и ведёт армию против Ланнистеров. Узнав эти новости, Джон хотел ехать день и ночь, чтобы добраться до Робба вовремя, но приходилось давать передышку лошади, иначе он мог её загнать. Призрак убегал вперёд на разведку, охотился в лесу вдоль тракта. Джон опасался, что волка заметит кто-то из разведчиков Робба, но Призрак оказался умнее. Никто на дороге и словом не упомянул белого лютоволка. Как только он приблизился достаточно, идти по следу, оставленному несколькими тысячами человек и лошадей, стало ещё проще. Пару дней Джон ехал позади, словно один из вольных всадников, присоединившихся к армии в надежде на золото, славу или хотя бы миску супа, решая, как лучше подобраться к Роббу. Брата окружают доверенные люди, люди из Винтерфелла, и они сразу же узнают Джона, даже с отросшими волосами и бородой, даже в рваной одежде и в ржавой кольчуге, купленной за несколько украденных серебряных монет. В конце концов, он проскользнул ночью между палаток, прячась в тени, когда мимо проходил патруль. Но у королевского шатра охраны не было. Должно быть, Робб считал, что Серый Ветер, спящий у изножья кровати, будет достаточной охраной против любого врага. Джон надеялся, что его врагом не посчитают. Огромный лютоволк поднял голову на вошедшего Джона и зарычал, показав зубы, заставил Джона напрячься и размять обожжённые пальцы. Но Серый Ветер лишь обнюхал его и опять улёгся спать. Джон не мог сказать, узнал ли он его или же почуял запах Призрака на нём. Шум разбудил Робба. Джон не помнил, чтобы у брата когда-либо был чуткий сон, не больше чем у других, но военная жизнь обострила его чувства. Он мгновенно вскочил на ноги, отбросив одеяло и шаря рукой вокруг, наверняка в поисках меча. - Робб! – окликнул его Джон до того, как брат успел бы позвать людей в шатёр. – Робб, это я! Робб застыл. - Джон, - неуверенно отозвался он после паузы. – Это сон? Джон покачал головой, хотя в темноте Робб едва ли мог его видеть. - Не сон, - ответил он, хотя и сам едва мог в это поверить. Он готовился к тому, что Робб всё же позовёт охрану, но тот не стал этого делать. Вместо этого он зажёг сальную жёлтую свечу и встал, чтобы осмотреть Джона поближе. Когда глаза Джона привыкли к свету, он заметил, что Робб выглядит намного хуже, чем когда он видел его в последний раз. У его брата-короля под глазами виднелись тёмные круги, строгое лицо вытянулось. Он не позвал охрану, но он и не улыбнулся. - Джон, что ты здесь делаешь? – прошептал Робб. – Ты же должен быть на Стене. Так он и думал. От Чёрного замка до Речных земель много миль, и все эти мили он не переставал спрашивать себя, правильно ли он поступил? - Я не мог, - ответил Джон, и понял, что поступил правильно. – Там от меня никакого толку, но здесь я могу быть полезен. Они убили нашего отца, Робб! Позволь мне помочь отомстить за него. - Он опустился на одно колено, извлёк меч из ножен и положил его к ногам Робба. – Я предлагаю тебе свой меч, если ты согласен принять его. Робб покачал головой. Его лицо исказилось от боли. - Ты поклялся служить Ночному Дозору, - сказал он. – Ты клятвопреступник, Джон! Джон знал, что это могло случиться. - Тогда возьми этот меч и снеси мне голову, - ответил он. Этот клинок не так хорош, как Длинный Коготь, но Джон регулярно смазывал его маслом и точил. По крайней мере, его смерть будет быстрой. Серый Ветер поднялся на ноги в своём углу и внимательно наблюдал за сценой. Глаза Робба метнулись от Джона к волку, а затем к мечу у ног. Несколько долгих секунд все молчали. А затем Робб перешагнул через меч, обхватил Джона обеими руками и прижал его к себе так крепко, что кости затрещали. - Ты же знаешь, что я никогда бы этого не сделал, Сноу, - пробормотал он где-то у его плеча. Джон обнял его в ответ и, наконец-то, ощутил себя дома. II. Позабытый король. Дорога до Стены была длинной и опасной. Хотя война уже закончилась и все великие дома подписали мирный договор, никакой договор не мог остановить разбойников, нападающих на них почти каждый день, пытаясь завладеть той мизерной провизией, что они везли с собой. Каждый раз, когда такое случалось, приходилось останавливать повозку и дожидаться, пока чёрные братья разгонят нападавших. Ни у него, ни у остальных пленников не было мечей, так что им приходилось прятаться за лошадьми во время битвы. Мальчик, которым он был пять лет назад, взбеленился бы от одной мысли прятаться, словно трус, но пять лет назад всё было иначе. Пять лет назад его голову венчала корона, и он маршировал по этому же Королевскому тракту в противоположном направлении, а за ним следовали все силы Севера. Теперь не осталось ничего. После того, как он всё утратил, его гордость тоже покинула его. Да даже если бы ему дали меч, он едва смог бы его поднять. После долгого времени бездействия ноги сводило от верховой езды, а пальцы стали неловкими и дрожали, даже когда он пытался выполнять самые простые повседневные задачи. Не единожды из его рук вырывали трут и кремень и оттесняли от костра после бесконечных и бесплодных попыток разжечь огонь. Последние дни шёл дождь, налетали обычные бури ранней весны, оставив его промокшим до нитки дрожать под плащом. По мере того, как Стена на горизонте становилась больше, его силы всё слабели, пока он уже был способен лишь держаться на лошади, стараясь не свалиться с седла. Когда они добрались до Чёрного замка, пленникам приказали спешиться и выстроиться в ряд во дворе. Кто-то начал произносить речь, но у него слишком кружилась голова, и он не разобрал ни слова. «Стой прямо перед лордом-командующим», - кто-то сказал ему, тыкая пальцем в рёбра, но он не мог. Почувствовав, что колени подгибаются, он свалился лицом в снег. И уснул. Придя в себя, он обнаружил, что лежит под горой мехов и шкур, а над ним возвышается широкий и круглолицый мейстер. Мейстер пискнул и обернулся назад. - Джон! – позвал он. – Джон, он очнулся! Это имя было ему знакомо, хотя лицо оказалось почти неузнаваемо. Высокий, загорелый, с вороном на одном плече и с рукояткой меча, выглядывающей над другим, Джон скорее походил на отца, каким он его помнил, и от этого воспоминания на глаза почти навернулись слёзы. - Джон Сноу, - произнёс Робб хриплым от длительного молчания голосом. – Я был прав. Теперь ты весь в чёрном. От этих слов Джон резко втянул в себя воздух и наклонился ниже, чтобы лучше видеть его. Каркнув, ворон слетел с плеча, но Джон не обратил на него внимания. - Так значит, это ты, - сказал он. Я видел тебя во дворе, но не мог поверить… не знал наверняка… Я думал, ты… - Он запнулся, словно не зная, что сказать. Робб не винил брата за сомнения. «Умер», - закончил он за него. С близкого расстояния он теперь мог рассмотреть побелевший уже шрам над глазом Джона и первые намёки на седину в волосах, хотя брату не исполнилось ещё и двадцати. Джон колебался. - Сэм, не мог бы ты принести нам воды? - попросил он и, дождавшись, когда толстый мейстер выйдет из комнаты, закрыл за ним дверь и присел на постель. – Но как? – спросил он Робба. – Я видел вернувшихся к жизни мертвецов, и ты на них совсем не похож. Даже в темнице Роббу доводилось слышать истории о Белых Ходоках. Он не знал, сколько в них правды, но сейчас ему нужно отвечать, а не задавать вопросы. Позже на то будет достаточно времени. Он отодвинул одеяло и попытался сесть. - В действительности я и не умирал, хотя был к тому близок, - ответил он. Он странно себя чувствовал, рассказывая эту историю столько лет спустя. Ещё страннее говорить об этом с Джоном. – Два сына лорда Фрея заметили, что я всё ещё жив, когда выносили трупы из зала, и почему-то решили, что заложником от меня будет больше пользы, чем от мёртвого. Может, они хотели защитить себя на случай, если Ланнистеры отвернутся от дома Фреев. Не знаю. - Двое родных сыновей Фрея? – недоверчиво переспросил Джон. – Они посмели пойти против него? Робб пожал плечами и тут же пожалел об этом, потому что от движения закружилась голова. Джон помог ему опять опуститься на подушку. - Сыновья или внуки, - ответил Робб, когда комната перестала кружиться. – Я точно и не знаю. Они держали меня отдельно от других заключённых, а под Близнецами было столько пленников, что на меня никто не обратил внимание. Эти воспоминания всё ещё были свежи в памяти: четыре серые гранитные стены вокруг него, горестные крики северян и осознание, что всё это его вина. Только его вина. Мейстер вернулся с чашей и Робб начал пить большими глотками, вода стекала по его неухоженной бороде. - Я должен был признаться, кто я такой, - сказал он, когда мейстер опять вышел. – Но сначала я был слишком слаб, не мог даже говорить. А затем мне было слишком стыдно за своё поражение. - Это не поражение, - сказал Джон. – Это было предательство! Каждый честный человек в Семи Королевствах до сих пор сыпет проклятья при одном упоминании дома Фреев. - Для меня это уже неважно, - сказал на это Робб. – После смерти лорда Уолдера, замок несколько раз переходил из рук в руки. Думаю, мои Фреи тоже умерли. В темнице трудно следить за ходом времени. - Большую часть того, что он знал, он узнавал позже, расспрашивая охранников и других пленников и складывая воедино кусочки мозаики. – Никто не знал, кто я такой, так что вскоре меня бросили в большую камеру с другими пленниками. Даже если бы я назвал им своё имя, мне бы не поверили. - Север пойдёт за тобой, - настаивал Джон. – Север обязательно объединится вокруг тебя, когда ты откроешь, кто ты такой! Робб закрыл глаза. - Нет, - ответил он. – Я потерял Север. – Его брак стоил Северу слишком дорого. Вся армия, все друзья, мать, Серый Ветер… он потерял их всех за один лишь день. – Кто сейчас занимает Винтерфелл? - Санса, - ответил Джон, и Робб облегчённо выдохнул. Он даже не знал наверняка, жива ли Санса. - Ну и пусть правит, - ответил он и произнёс про себя молитву, чтобы она оказалась мудрее его. – А Робб Старк пусть остаётся мёртвым. Я собираюсь задержаться здесь на какое-то время. Я слышал, что в Ночном Дозоре человек может высоко подняться, невзирая на своё прошлое. Не так ли, лорд-командующий? Джон улыбнулся, но глаза его оставались печальными. - Да, - ответил он. – Да, может. III. Последний разведчик Городок не показывал никаких признаков жизни, но Джон по опыту знал, что именно такие места опаснее всего. Белые Ходоки двигаются совершенно бесшумно по снегу, а весь прошлый месяц снегопад не прекращался. Он не мог точно сказать, сколько прошло времени после падения Стены, но, кажется, тогда в небе светила полная луна. Призрак вёл его по заснеженной пустоши, потому что его глаза видели во тьме куда лучше человеческих. Лютоволк тоже чуял лёд, холод и тлен. То было плохое место. Не будь с ним волка, Джон не сомневался, что погиб бы, как и остальные. Выжившие после последней ужасной ночной атаки разведчики являли собой группку неорганизованных уставших людей, утративших остатки мужества после смерти лорда-командующего и ужасов, которым они стали свидетелями. Они похватали лошадей с конюшен и умчались на юг, в чём были. Джон не знал, бежал ли он сам или же спешил предупредить об опасности королевство. Он поклялся защищать Стену до самой смерти, но если Стены больше нет, а он всё ещё жив, означает ли это, что он дезертир? Это не имело значения. Прошло уже несколько дней с тех пор, когда он в последний раз видел одного из чёрных братьев, а те несколько человек, что встретились ему по дороге, пребывали ещё в большем ужасе и отчаянии, чем он. Им не было дела до цвета его плаща, но они убили бы его за этот плащ, потеряй он бдительность. Но всё же они были лишь людьми. Мёртвые намного страшнее живых, поэтому-то Джон и собирался повернуть назад и найти место для ночлега без запаха смертельной ловушки. Призрак всё ещё принюхивался. - Идём, - пробормотал Джон, не желая медлить, но лютоволк скрёб когтями землю и всматривался во тьму впереди. Джону показалось, что он ощутил слабый запах горящего дерева. А затем где-то в деревне завыл волк, и Призрак рванул вперёд, на этот звук. – Призрак! – заорал Джон, вытягивая меч и бегом направляясь за ним. Повернув за угол, он увидел прижавшегося спиной к стене дома мужчину, махавшего мечом в одной руке и горящей головешкой в другой. Джон пригляделся к врагам и понял, что это восставшие мертвецы, всего лишь мертвецы, и дни настали действительно печальные, если приходится благодарить богов за встречу с мертвецами, а не чем-нибудь похуже. Человека окружала почти дюжина мёртвых, но Призрак прыгнул в самую гущу и быстро с ними расправился. При свете горящей головешки мех лютоволка переливался оранжево-красными отблесками, а отбрасываемые им тени на стенах выглядели так, словно там не один волк. Джон моргнул и понял, что волк действительно не один. Второе тёмно-серое животное плясало вокруг Призрака и рычало на мертвецов. На секунду он был поражён, но затем человек закричал: «Берегись!», и Джон резко повернулся, подняв меч, и отрубил руку существа, пытающегося вцепиться ему в горло. Голос был хриплым от напряжения из-за борьбы с ожившими трупами, но Джон узнал бы его повсюду. - Робб, - произнёс он, не веря глазам, и брат в качестве приветствия поднял руку в перчатке, а затем впечатал огненную головешку в лицо ближайшему мертвецу. Из тени появились ещё мёртвые, и им пришлось бежать, чтобы спасти свои жизни. Убежище они отыскали на верхнем этаже строения, что когда-то служило постоялым двором. Засов на двери самой большой комнаты всё ещё действовал, так что они забаррикадировались изнутри, для безопасности придвинув к двери ещё и кровать. Мёртвые не любили входить в дома, кроме случаев крайней необходимости, может, им не нравилось быть далеко от снега, и Джон надеялся, что одну ночь они смогут провести здесь в безопасности. Утром им опять придётся сражаться, если они хотят отсюда уйти, но позже ещё будет предостаточно времени побеспокоиться об этом. Волки дремали в углу, а Робб и Джон прижимались друг к другу на полу, разделив оставшуюся у них скудную провизию: несколько кусков вяленой говядины и твёрдый сыр с чёрствым хлебом. Джон не мог даже вспомнить, когда в последний раз он ел хлеб. Он жевал и говорил одновременно, глядя на брата при тусклом свете фонаря. Ему столько всего хотелось рассказать Роббу, но времени было слишком мало. Он постарался как можно точнее описать всё, что случилось: атака одичалых, защитники стены во главе с лордом-командующим Мормонтом, их попытка отразить атаку, то, как Ночному Дозору почти удалось повернуть ход битвы в свою пользу… Пока не затрубил рог Джорамуна. Плечи Робба опустились. - Я думал, это просто легенда, - произнёс он. Джон не ответил, потому что так думали все. И он тоже, пока лёд не начал таять, а затем победные крики одичалых не превратились в просто крики, когда Белые Ходоки появились позади них. Брат выглядел бледным, но, кажется, был цел. - А что случилось с тобой? – спросил Джон. – Я ехал на юг, чтобы предупредить королевство, но, боюсь, что опоздал. - Опоздал, - подтвердил Робб, не обвиняя, а просто сообщая. – Они напали на нас перед самой свадьбой. Фреи забаррикадировали двери и какое-то время мы сидели в осаде в Близнецах, но там было слишком много людей под одной крышей. Как только первый человек умер, он опять восстал и убил ещё пятерых. А потом… Мы оказались бессильны. Я видел, как мама умирает и опять поднимается из мёртвых. Нам пришлось изрубить её тело на куски, чтобы она не нападала на нас, но даже это её не остановило. Никогда ещё Джону не приходилось жалеть леди Кэйтлин, но в тот момент ему стало жалко её. Он придвинулся к Роббу и обнял его одной рукой за плечи. - Мне очень жаль, - проговорил он. – Мне так жаль, Робб. Робб не ответил. - А что с Винтерфеллом? – спросил он вместо этого, но Джон лишь покачал головой. - Не знаю, - признался он. – Чем дальше на север, тем больше Белых Ходоков, я не смог подойти к Винтерфеллу. - На юге не менее опасно, - ответил на это Робб. – Все мои люди… все люди Ланнистеров, Баратеонов, все они превратились в армию живых мертвецов. Те, кого ты видел на улице, это всё, что осталось от моих людей. А я надеялся, что мы были в безопасности. Я надеялся, что могу защитить их. - Никто не в безопасности, - сказал Джон, и ему не удалось подавить дрожь. – Никто не в безопасности. Арья, Бран, Рикон, Санса… Все, кого мы знали, возможно, уже… - Нет! – сказал Робб. – Нет! – повторил он с нажимом и повернулся, чтобы заглянуть Джону в глаза. – Ты всё ещё жив и я всё ещё жив, не так ли? И мы встретились, несмотря ни на что. Они тоже живы, Джон, и мы их найдём. Ему тоже было страшно, Джон знал это, но в то же время он был прав. Надежда ещё есть. Они всё ещё есть друг у друга. Джон поднялся на ноги. - Я пойду за тобой на край света, мой лорд, - сказал он, лишь наполовину шутливо. Эти слова заставили Робба улыбнуться, Джон улыбнулся в ответ, а затем они начали смеяться и не могли остановиться. Джон смеялся до тех пор, пока у него не заболел живот. IV. Наследник. На подготовку ушло почти две недели. Робба заботило лишь, чтобы на приветственном пиру было достаточно еды, да чтобы были чистые комнаты для всех, но Санса приехала как раз в то время, когда прилетел ворон из Ночного Дозора, и уж тогда она сама занялась всеми приготовлениями. Она перевернула Винтерфелл с ног на голову, пытаясь отскрести дочиста каждый камешек и кирпич, и сводила с ума кухарок, объясняя, как готовить южные блюда, требующие экзотические продуктов, о которых они никогда не слышали. Робб не вмешивался. Целую долгую зиму он не видел сестру, и всё это время скучал по ней. Санса стала заметно выше, превратилась во взрослую женщину, невероятно похожую на мать. - Она тоже должна быть здесь, присматривать за украшениями и всем прочим, - сказала однажды Санса, когда они завтракали в Большом чертоге. – Она не хотела оставлять отца совсем одного в Королевской Гавани, хотя я и говорила ей, что с радостью останусь с ним, если она хочет поехать вместо меня. Она скучает по тебе. - Я тоже скучаю, - ответил Робб, - но я рад, что ты нашла время приехать до свадьбы. Санса улыбнулась и взглянула на хлеб с мёдом в руке. - Я тоже рада. Винтерфелл навсегда останется моим домом. Кроме того, это отличная возможность понять, что значит быть хозяйкой собственного замка. Робб знал, что Санса станет прекрасной женой, пусть она и не очень хорошо разбиралась в цифрах, и кастеляну приходилось объяснять ей, что у них нет никакой возможности выполнить некоторые из её самых экстравагантных требований. Отряд из Ночного Дозора прибыл ясным днём, проехав двойным рядом по подъёмному мосту. Робб выстроил во дворе всех своих домочадцев, так же, как когда приезжал с визитом король Роберт, но в этот раз впереди стояли лишь они с Сансой, приветствуя гостей. - Лорд Мормонт, - сказал он, когда человек во главе колоны спешился. – Винтерфелл предлагает вам своё гостеприимство. Я – Робб Старк, а это моя сестра Санса. Мормонт кивнул. - Наследник Эддарда Старка, - сказал он. – Ты похож на него. Сперва Робб подумал, что он имеет в виду отца, но Мормонт бросил взгляд на одного из своих людей. Робб усмехнулся. - Сноу, - приветствовал он брата. – Добро пожаловать домой. - Старк, - ответил Джон, усмехаясь так же, как Робб. – Приятно вернуться. Но Ночной Дозор приехал сюда с важным делом, и Робб не мог заставлять лорда-командующего ждать после того, как он проехал весь путь от Стены, чтобы встретиться с ним лично. Джон отступил в сторону, а Мормонт закончил представлять своих людей. Из всех наиболее выделялись трое одичалых, державшиеся позади: Тормунд Великанья Смерть, огромный и шумный, Геррик Королевская Кровь, утверждавший, что он потомок короля одичалых, и Морна Белая Маска, женщина, чье лицо Роббу удалось увидеть лишь на мгновенье, когда она сняла ту самую маску. Санса наблюдала за ними широко распахнутыми глазами, и уже не впервые Робб задал себе вопрос: а правильно ли они поступили? Передача земель одичалым, тем самым людям, от набегов которых веками страдали их предки, иногда казалась безумием. Но пока ещё он не был лордом Винтерфелла, а отец, похоже, очень высоко ставил мнение Мормонта в этом вопросе. После приличествующего обмена любезностями Робб вместе с Мормонтом и одичалыми поднялся в его покои в башне и остаток дня провёл за картами Севера, обсуждая участки земли, поля и крепости. Джон был тут же, но он говорил мало, разве что отвечал на вопросы Мормонта. Огромный одичалый по имени Тормунд, похоже, тоже высоко ценил суждения Джона, поскольку часто лишь качал головой на слова Робба и Мормонта и просил Джона подтвердить их. Между ними образовалась какая-то странная дружба, это уж без сомнения. Когда-то они с Джоном были настолько близки, насколько могут быть братья, но он не знал почти ничего о сидящем сейчас перед ним мужчине в чёрном. Они всё еще копались в бумагах, и конца-края тому не было видно, когда Санса прислала сообщить, что всё готово к пиру. Обсуждение пришлось отложить до утра, хотя Робб и не надеялся закончить за один день или даже за два. Расселить пару тысяч одичалых на своих землях – задача не из лёгких. Одичалые вышли, а Робб помчался в спальные покои, чтобы переодеться перед пиром в свежую одежду. Он натягивал лучший из своих дублетов, когда послышался стук в дверь. - Входите, - пригласил Робб, и Джон вошёл. - Санса выделила для меня мою старую комнату, рядом с лестницей, - сказал он вместо приветствий и объяснений. – Я не хотел мешать. - Ты совсем не мешаешь, - ответил Робб. Он закончил застёгивать дублет. Они просто смотрели друг на друга, словно оценивая, не зная, что сказать, а затем Робб покачал головой и рассмеялся. - Это действительно смешно, - объяснил он. - Ты весь такой серьёзный и мрачный, как настоящий брат Ночного Дозора. - На себя посмотри, - ответил Джон. А затем добавил намного более низким голосом, ни капли не похожим на голос самого Робба: - Я – Робб Старк, добро пожаловать в мой замок! Можно было и впрямь поверить, что ты настоящий лорд. Робб замахнулся, и Джон без труда отклонил его руку. - Я не лорд, - сказал Робб. – Я просто управляют Винтерфеллом, пока отца нет. - И ещё долго не будет, насколько я слышал, - сказал Джон. Не спрашивая разрешения, он сел на кровать Робба, и внезапно опять стал его братом, им опять было по двенадцать, когда они играли, разговаривали и забывали об ужине, пока отец не присылал кого-то за ними. Робб сел рядом. - Отец предпочёл бы быть лордом Винтерфелла, а не Десницей короля, - признался он. – Но королевству он нужен больше, чем мне. - Если тебя это утешит, - торжественно произнёс Джон, - я не думаю, что ты так уж плохо справляешься. Мне приходилось видеть лордов и похуже, - пошутил он. Роббу до смерти хотелось столкнуть его на пол и начать рукопашную схватку, но он точно знал, что Санса не обрадуется, когда он появится на пиру в покрытой пятнами одежде и с синяками по всему телу, так что лишь фыркнул в ответ. - Я бы сказал то же и о тебе, но я видел не так уж много разведчиков, так что не знаю, худший ли ты или есть и похуже тебя. - Я даже не разведчик, - усмехнулся Джон. – Я стюард лорда-командующего. Но я говорил серьёзно, ты даже Тормунду понравился. Он говорил о том здоровяке, Робб даже не был уверен, что им хватит еды для него. Одичалый выглядел так, словно готов был сожрать все припасы Винтерфелла за одну ночь. - Всё еще не могу поверить, что принимаю в своём доме сборище одичалых. Когда прилетел ворон от Мормонта, сначала я подумал, что он с ума сошёл. - Буду считать это комплиментом, - сказал Джон. – Знаешь, заселение одичалых к югу от Стены было моей идеей. Робб уставился на него, не зная, шутит он или нет. План Мормонта утихомирить одичалых был гениален. Если мысль подал Джон, тогда вполне понятно то уважение, с каким относился к брату Мормонт. Джон всё ещё продолжал усмехаться. - Тогда беру свои слова назад, - ответил Робб. – Вне всяких сомнений, ты худший разведчик на свете. И тогда уже Джон прыгнул на него, и они боролись до тех пор, пока не появилась разыскивающая их Санса. V. Павший лорд. Перед самой смертью случаются мгновенья, когда время растягивается на целую вечность. В тот момент Джон уже понял, что он умирает. Внезапно он испугался, но не смерти. Над ним возвышалась Стена. Стена была его, а он не смог её удержать. По крайней мере в этом он доказал, что не хуже своего отца и брата. Они тоже не смогли удержать Винтерфелл и Север, так чего можно было ожидать от бастарда? Кинжалы отзывались острой болью в спине и животе, он ощущал вкус крови на языке. Южане говорили, что существует семь адов. Джон не знал, есть ли среди них покрытый льдом, но если есть, он отправлялся именно туда. Он думал о Роббе, вспоминал тающие в его волосах снежинки и гадал, ждёт ли он его там, куда он сейчас сам отправится? Робб умер на юге, далеко от летнего снега, и его обезглавленное тело, должно быть, гнило в какой-то безымянной могиле. Но всё равно в мыслях Джона он всегда оставался таким, каким он видел его в тот последний раз, когда они расстались, юным, улыбающимся, с надеждой говорящим об их следующей встрече. Если боги будут добры, очень скоро они опять будут вместе. Но боги редко бывают добры.