Donuts

- Я дома, - хриплю в вязаный темно-синий шарф и закрываю дверь на замок. С чёрного остроносого зонта на пол стекают капли, а где-то рядом слышно возмущенное сопение. Вешая влажное пальто, кидаю короткий взгляд вглубь квартиры и надламываю уголки губ в улыбке: Таканори, завёрнутый в плотное одеяло, выглядывает из спальни и хмурит брови. Видно, что недоволен моим ранним уходом. - Я видел, как ты подходил к подъезду, - сильнее хмурится и наклоняет голову, очевидно пытаясь рассмотреть, что я купил. А я раскрываю зонт, чтобы он быстрее высох и закрываю дверцу шкафа. – Акира? На моё «что такое?» щурится, делает пару шагов навстречу, волоча за собой белый угол одеяла, и замирает рядом, пытаясь заглянуть через плечо, на тумбочку. Прежде чем раздеться я поставил на неё две банки горячего кофе из автомата и пакет с пончиками. Правда, те поостыли, пока огибал лужи, идя домой, но сквозь пакет ещё чувствовалось тепло теста. - Ты ведь ещё не успел позавтракать, - констатирую факт, потому что Таканори вряд ли бы позавтракал без меня, тем более в выходной день, тем более, что в холодильнике кроме полупустого пакета молока, сливочного масла и крошечного куска сыра не было ничего. Хлеба тоже не было, поэтому приготовить элементарные бутерброды не было возможности. - Не успел, - тянет лениво и прикрывает рот ладонью, когда задевает. Одеяло слегка сползает, оголяя плечо и шею. На коже видны темнеющие следы от губ, оставленные мною часами ранее. От его зевка и самому хочется широко зевнуть, что я и делаю, скрывая улыбку под ладонью после. - Мне сказали, что внутри шоколад, а вместо глазури сахарная пудра. Я решил не брать те, что с вишневым наполнителем, - забрав с тумбочки бумажный фирменный пакет и кофе, киваю в сторону кухни, - тебе должны понравиться эти пончики. Ну, по крайне мере я в этом уверен. Девушка на кассе терпеливо помогала с выбором выпечки. Я не мог остановить свой выбор на чем-то одном. Сначала я рассматривал торты, но, вспоминая вкус жирного крема, переходил к кексам и маффинам. На них я задержал своё внимание подольше: банановые, с фундуком, изюмом, черникой и сухофруктами. Были и простые кексы с посыпкой, но по виду они казались слишком черствыми. Булочки с корицей, кунжутом, джемом, сладкой яблочной начинкой манили с прилавков, но и они не подходили. Наконец мне предложили взять пончики, и здесь глаза разбежались. Они были разные: с яркой глазурью из пищевого красителя, просто с пудрой, но пустые внутри, обычные американские донатсы, с клубникой и шоколадом. Почему-то захотелось именно с шоколадом и сахарной пудрой. Не смотря на то, что я придирчиво и долго выбирал что купить, продавец улыбнулась не дежурно, а дружелюбно, приглашая посетить их магазин снова. - Почему не разбудил меня? Я бы пошел вместе с тобой, - Таканори забирает пакет с пончиками и проходит на кухню, придерживая другой рукой сползающее одеяло. Кажется, пододеяльник придется кинуть в стирку. Кажется, мне на долю секунды захотелось укусить его в плечо. Просто так, без какой-либо на то причины. - Не хотел. К тому же там ливень, - жму плечами и достаю сигареты из кармана джинс. Таканори же шелестит пакетом, доставая пончик. Подкуриваю и открываю ему банку с кофе, зажав между губами дымящуюся сигарету. Время близится к обеду, а у нас только завтрак. - Что смешного? – Хмуро смотрит и откусывает от пончика немного, запивая латте. Покачав головой, выдыхаю и ладонью размахиваю сигаретный дым. И губы сводит от желания засмеяться. - Ты похож на наркомана, который упал лицом в кокаин, - хохот не прерывается даже тогда, когда мне по колену бьют ногой под столом. Таканори, очевидно, шутку не особо оценил, но тень улыбки мелькнула на испачканных пудрой губах. Пальцы, к слову тоже были в сахаре, а шоколадной начинки в пончиках слишком много. Неплохой магазин, нужно действительно чаще туда наведываться. - А ты похож на кретина, - язвит и тянет руку за добавкой. Ухмыляюсь и, докурив сигарету, открываю свою банку остывающего кофе. Из интереса решаю попробовать купленное, потому что Мацумото обычно долго перебирает харчами, перед тем как начать есть. А здесь уже второй пончик пошел и ни слова против. - Зато я не сыплю в чай соль вместо сахара, как это иногда делаешь ты, - мне почему-то представилась картина, как он с той же агрессией впивается зубами в мое ухо и откусывает, как сейчас это проделывает с хлебобулочным изделием. - Это было всего раз! – Таканори чуть ли не давится и приподнимается на стуле от негодования и возмущения. Иногда начинает казаться, что годам эдак к сорока у него на лбу будет глубокая морщина от того, что он постоянно хмурится, но зато у него не будет кариеса – он не любитель сладкого, но бывают дни-исключения как, например, этот. - Конечно-конечно. Ты испачкался, - киваю на испачканные пальцы и в ответ получаю раздраженное «и без сопливых знаю». Язва. Двести сорок миллиграмм кофе ушли слишком быстро, или я просто не мог согреться после улицы. - На лице тоже? – Поспешно добавив, берет рядом лежащую ложку и пытается разглядеть в кривом отражении хоть что-нибудь, но раздосадовано откладывает ту обратно и наклоняет голову, отпуская одеяло. - Только пудра в уголках губ, немного на подбородке, - отставляю пустую тару в сторону, рассматривая его лицо, - на щеке. - Акира, что ты делаешь? – Сопит ещё громче, но кладет чистую ладонь на плечо, когда языком слизываю сладкую пудру со скулы, плавно опускаясь на подбородок, а после переходя к губам. - Пристаю, - отвечаю без задней мысли и улыбаюсь в его губы. Они приторно-сладкие от пудры и кофе, и Таканори, будто насквозь пропах этим шоколадом. Дождевые капли не перестают стучать по парапету и стеклу окна, а мне хочется почаще брать выходные, ходить в кондитерскую за чем-нибудь сладким, покупать кофе в автомате и кусать чужие губы, сидя на кухне или лежа в постели.