Burn Bright.

Я был слишком занят весь месяц, не замечая того, как он увядал. Мой эгоизм брал верх над всеми чувствами, и от этого страдали все. Тогда я не понимал, что мое отношение сведет его в могилу. Тогда я не понимал, что значит по-настоящему любить друга. Я всегда был готов придушить любого, кто отпускал усмешки или просто косился в его сторону. Мне было девятнадцать, когда я впервые увидел его, тогда ему было только восемь. Глупый мальчишка, вылетевший на дорогу на своем детском велосипеде, наверное, не на шутку перепугался, когда я боком, оставляя за собой на асфальте черные полосы от покрышек, врезался в мусорные баки. Сейчас, я даже не могу сказать, кто из нас двоих был больше напуган. Выскочив из машины, я подбежал к оторопевшему малышу и подхватил его на руки. Кровь, хлеставшая из моего носа, закапала его бирюзовую майку, а он сидел на моих руках и улыбался. Эта детская улыбка сопровождает его, и по сей день. Сегодня мой тридцать шестой день рождения и я сижу в его больничной палате, рассматривая темные порезы на своих руках. Никогда не думал, что придется прощаться вот так. Фрэнк находится в коме продолжительное время, и врачи грозятся отключить аппараты. Больше всего в жизни я боюсь, что противный писк этой больничной машины, которая подключена к его телу, замолкнет, и тогда мне действительно придется оставить его в вечном сне и покое. Состояние апатии не проходит уже пару месяцев, значит ли это, что станет лучше? Я допил свой остывший кофе и отставил стакан. Заключив его теплую руку в свою и зажмурив глаза от того, что их щипали соленые слезы, я стал тихо напевать его любимую песню: - If I could be with you tonight I would sing you to sleep, Never let them take the light behind your eyes One day, I’ll lose this fight As we fade in the dark, just remember you… - Will always burn as bright, - прошептал Фрэнк и слабо сжал мою руку.