Когда настанет то время, когда три дня подряд будет идти дождь?

POV: Тсунаеши-кун. Дело уже было поздней ночью. Да! 12 ночи для меня уже позднее время. А именно где-то в это время и раздался звонок в дверь. Странно, кто мог бы позвонить мне в такое время? Реборн обычно приходит не через дверь... Я поднялся и направился вниз, сказав Хаято, что узнаю, кто это и вернусь. Быстро спустившись со второго этажа вниз, я повернул затвор и открыл дверь. На пороге стоял человек в черном пиджаке, успевший повернуться спиной и возможно уже собирающийся уйти. Когда он повернулся, я просто застыл, боясь сказать что-либо лишнее. -... Хибари-сан? - Хм... – Хибари впихнул мне в руки тонкую красную папку с какими-то бумагами. – Малыш в последний момент передумал и захотел полететь вновь в Токио, но уже со мной. Может быть вернется завтра, он и сам не знает. Голос Хибари был как всегда спокоен и холоден, не сказав ни «привет», ни «пока», впрочем, как и обычно, он просто развернулся и пошел к дороге. Я даже ответить ничего ему не успел. Неизвестно откуда взявшаяся черная машина остановилась у ворот, сев в нее Хибари скрылся, направляясь предположительно в сторону аэропорта. - И что это только что было? Закрыв дверь, я открыл папку и достал из нее несколько листочков. «Авиакатастрофа Boeing 747 в Токио. Авиационная катастрофа самолета осуществляющего рейс Санкт-Петербург – Токио...» - Что? Что это? Только чуть позже я понял, что этим рейсом, сегодня, еще час назад должны были вернуться мама, Ипин и Ламбо. Следующие листы несли в себе списки погибших и госпитализированных. Бегло пробежав их глазами и отыскав нужные имена и фамилии, мне стало плохо. Перед глазами все поплыло. Этого просто не может быть... Что было дальше, я не знаю, помню, что чьи-то руки подхватили меня, после все исчезло. Мне снился сон, я помню его лишь обрывочно. Дом, за окном идет дождь, чувство, что он идет уже давно, несколько дней безостановочно, на кухне кто-то готовит, слышно как шипит масло на сковороде, этот звук перемешивается с шумом дождевых капель стучащих в стекло. Доносится легкий и приятный запах, понимаешь, что уже проголодался. Бам-бам-бам... тяжелые капли ударяются, и словно потеряв все свои силы, безжизненно стекают струйками вниз... Кто-то обнимает меня со спины, от чего становится несколько спокойней. Резкий и несколько едкий запах заставляет меня проснуться, и тут же подняться на кровати, отчего у меня заболела голова и вновь чуть начала кружиться. Приложив ладонь к лицу и опершись на нее стало чуть легче, по крайней мере, уже все не плыло, а остановилось. - Эй, ты как? – Рядом со мной сидел Гокудера, в одной руке он держал нашатырный спирт, он был несколько взволнован и смотрел на меня обеспокоенно. От этого я не выдержал, подобной заботы сейчас я просто не мог вынести. Я понял, что это он перенес меня на кровать, я понял, что моей мамы действительно нет, и это не розыгрыш. - Гокудера!.. Я несколько навалился на него обнимая, на моем лице появились слезы, но я просто уткнулся ему в грудь. Наверно, сначала он был несколько удивлен, но после чуть приобнял меня, и произнес. - Я уже знаю, я видел. Мне было понятно, о чем он говорит, и мне стало немного легче, меня понимают, этого уже достаточно. Я обнял его еще сильнее. Слезы все также текли, воспоминая о матери, мелькали, чередуясь друг с другом. Что будет теперь? Вопрос пока оставался открытым... А открытая красная папка одиноко и молчаливо лежала на стуле. Она уже сказала все, что могла – истину, от которой уже не уйти...