Нож в спину

Егор не мог сфокусировать свой взгляд, не мог осознать того, что видели его глаза сквозь белесую дымку, что ощущало его тело. Какой-то комок сдавил горло, на плечах появилась тяжесть, от которой, казалось, никогда не избавиться, на глазах появилась белая пелена, а сердце вообще, походу, не билось. Что-то в нем угасло, что-то его оставило, а вместо этого что-то появилась черная сосущая пустота. Казалось, внутри него ничего не осталось, казалось, что осталась из эмоций только боль и обида, которые темным пятном распространялись по всей территории обширной души. Как она могла? Как? Егора мучил этот простой вопрос, на которого просто не было ответа. Они с Мариной встречались довольно-таки долгое время, они притерлись к друг другу, и чувства между ними существовали. Да, повздорили, но это не повод для того, чтобы сразу практически прыгать в койку к другому парню. Тем более, к Кисляку, тем более, к его товарищу по команде. В голове не укладывалась эта ситуация. Он, оказывается, долгое время ходил с длинной в огромных количествах лапшой на ушах, ходил с рогами ветвистыми, выросшими довольно-таки крепкими и могучими. Он верил ей безоговорочно, он даже не предполагал того, что Марина его может обмануть, предать. У него мысли такой даже не возникало, его в ту сторону мысли никогда не заводили. Он считал, что они – пара, что они в будущем составят хорошую ячейку общества. Любил он ее, любил, а она в ответ ему нож в спину всадила, улыбаясь все так же сладко, намалеванными помадой губами. А как мог Кисляк? Зная, как дорога ему Марина, переспать с ней, зная, что они встречаются, что у них все хорошо, и он, как дурак, ей верит, все так же по-дружески, все так же обычно смотреть в его глаза. Андрей так же шутил, так же здоровался с ним, пожимая правую руку. Так же, как и раньше. Без какого-либо следа в душе, без чего бы то ни было, без угрызения совести, без виноватого блеска в глазах. Как будто бы ничего и не было. Как так вообще можно-то?! Если бы не язык, который без костей, Ленкин, если бы не эта вечеринка, то он так бы и не узнал обмана, о путах лжи, которыми его так искусно оплела Касаткина. Он всегда извинялся, всегда чувствовал себя виноватым, чувствовал угрызения совести, а виноват-то он ни был, виновата была она и только она. Хотя, не нужно никого винить кроме себя, по сути. Она выставляла его дураком, она вертела им, как хотела, а он, как верный пес, все бегал за ней и вымаливал прощение за совершенный им проступок, которого не было. Ох, дурак! Доверчивый и наивный дурак! Познай теперь суровую реальность, познай! Узнай, что люди не только правду говорят, узнай, каково это, когда тебя предали. Так тебе и надо, идиот! В нем бушевала буря, казалось, сейчас полетит вниз скупая, мужская слеза. Он сдерживал себя, понимая, что таких ударов судьбы в его, еще только начавшейся жизни, будет немало. Нужно принимать их, как мужчина, делая из случившегося свои выводы относительно некоторых людей. Но почему-то тупая боль заглушала все мысли и попытки успокоиться. Он не мог забыть те слова, которые ударяли его как будто обухом по голове: Ленки, самой Марины. Он должен все вынести и забыть про все это. Однако сказать легко, а вот сделать – ни фига. Хотелось кричать, хотелось вырвать из груди сердце, хотелось вырвать все то, что сейчас ныло и гремело цепями, не в силах уйти из данного человека, так как было частью его. Щукин закрыл лицо ладонями. Его трясло. Он был горячим и напряженным. В его голове все не укладывалось то, что так неожиданно открылось совершенно случайно. Он вообще не должен был ничего знать, он должен был радоваться жизни и встречать все так же с Маринкой, не ведая ничего. А вон как все обернулось-то. Санта-Барбара, блин. Егор прикусил губу. Мелькали все воспоминания, в которых фигурировал либо Андрей, либо фигурировала Марина. Они вели себя так, словно ничего и не было, словно они никого не обманывали и не предавали. И совесть их, походу, не мучала. Как так-то? Огонь слизывал все то, что было выстроено им в с малых лет – принципы, устои, убеждения. Все это стало пеплом, так как Егор больше не доверял никому. Как можно после такого вообще доверять кому-либо? Как можно жить после этого!? Егор не знал. Ему было все равно. Душа разрывалась на несколько кусочков, тело вот-вот взорвется, казалось. Почему именно так с ним? Почему именно Марина, именно та, в которой он души не чаял? Почему именно она предала его. Почему? Чем он так нагрешил, что теперь расплачивается? Егор не знал. Ничего не знал. После этого ему будет сложно кому-то всецело доверять, сложно удержать себя, если столкнётся вновь с похожей ситуации. Не удержится. Он импульсивный. Кто знает, что он натворит, когда в теле бушует гневный огонь. Бог им судья.