Битвы Магов 2

- Кримзон, привет! – белая единорожка услышала знакомый голос, раздавшийся у неё из-за спины. Повернув голову, она увидела салатового цвета земнопони с гривой цвета морской волны. Буквально сверкая своими изумрудными глазами, она приобняла подругу. - Лия, я рада, что у тебя хорошее настроение с утра, но я не выспалась и хочу чаю. - Хм... Может, твоей кьютимаркой будет подушка и чашка чая, м?        «Ах, это милая шутка про мою пустобокость, спасибо, Лия».        Раннее утро. По мощёным улицам Кантерлота гремели экипажи с важными особами. Богатые жители, которые всё-таки решили не спать до полудня, показывали носы из окон своих богатых домов. Ну а различная прислуга, к которой относилась и Кримзон, уже направляли свои копыта на работу. В весёлом монологе с подругой, болтавшей почти без умолку, единорожка дошла до ресторана «Золотая подкова», в котором подрабатывала. Нет, отец мог своим бизнесом обеспечить ей сытую и довольную жизнь, чтобы она особо не марала свои копыта, но та не хотела постоянно сидеть у него на шее. У неё были большие планы на жизнь, ведь её предназначение так до сих пор и не было определено судьбой.        Роскошный зал, только для VIP-персон. Да, устроиться сюда было сложно, но она смогла. Как и смогла найти хорошую подругу, знакомых и всё, что для неё, как она думала, было важно. Мать, конечно, не совсем одобряла такой вид подработки – в конце концов, она пони из богатой и известной семьи и должность прислуги она считала ниже достоинства её дочери. И хотя это было решать не ей, но из-за таких различных жизненных взглядов они часто ссорились, и только отец мог их разнять.       Пройдя по вычищенному до блеска полу и стараясь не задеть белоснежные скатерти, украшающие роскошные столы, она, пройдя в служебное помещение, поздоровалась с уборщиком, который всегда приходил с раннего утра и оставался до позднего вечера, чтобы сохранять чистоту «Золотой подковы». - Гибли, здравствуй. - А, Кримзон, рад тебя видеть. - Бежевый единорог улыбнулся своей подруге. – Как твоё ничего?       «Ха-ха, опять шутки про круп. Как это мило, чтоб вас всех». - Ой, всё хорошо, без изменений. – Она постаралась мило улыбнуться. Кажется, удалось.       Начались приготовления, ведь до открытия остался всего час. Повара давно были на местах, приводя в боевую готовность свой рабочий инвентарь. Новый день сулил приток очередных кантерлотских снобов, которые закажут фирменные блюда из эксклюзивных продуктов, чья стоимость наверняка будет дороже, чем одежда самих поваров и их недельная выручка.       Кримзон переоделась в свою рабочую одежду: белая, с красноватой каймой, блузка, прикреплённый к ней бейджик с именем, фартучек такого же цвета, но с алыми узорами в виде птицы и закреплённым на груди прихватом в виде небольшого цветка, гармонично сочетались с багрово-чёрной косой Кримзон. Да, выглядела она весьма симпатично. - Ты как всегда восхитительна, подруга. – Лия, которая так же переоделась в свою униформу, по-дружески хлопнула подругу в бок. – Может, кто и положит на тебя глаз. - На себя намекаешь? – с некой иронией спросила Кримзон. - Всё возможно. – Она хитро улыбнулась.       Открытие. Первые полчаса всё было тихо и мирно, пока не пошли первые клиенты. Не особо знатные, но богатые и достаточно известные личности Кантерлота. Их принимали другие официанты, пока Лия и Кримзон дружески болтали. А что? Основной наплыв клиентов в час и вечером, нагрузка маленькая, можно и балду чуть-чуть попинать. Но всё в меру. Пару раз и красноглазая красотка цокала копытами по полу ресторана. В основном недорогие блюда шли на заказ повару, который был настоящим мастером на кухне. Стрелка настенных часов неумолимо приближала время обеденного перерыва, суля наплыв клиентов. Все официанты, включая Кримзон, уже принимали по несколько заказов от зажиточных гостей знатного происхождения, и вскоре минута отдыха стала настоящей наградой для всех работников ресторана. - Жаркий денёк сегодня. Да, подруга?       Лия всё так же улыбалась и казалось получала удовольствие от того, что бегает туда-сюда как ужаленная. Хотя, её кьютимарка в виде пчелы... Может, она как раз и означает то, что Лия очень трудолюбивая, как это насекомое?       Дело близилось к вечеру. Кримзон уже была изрядно подуставшая, но она привыкла к тому, что в конце дня ей ещё придётся без сил плестись почти восемь кварталов домой. Дорога помогала ей расслабиться, а подруга, которая болтала рядом, заряжала энергией и не давала своими разговорами свалиться где-нибудь у обочины. Это должен был быть обычный день... но не сегодня. - Кримзон, заказ на двенадцатый столик: яблочный суп и фруктовый рулет. - Приняла! – единорожка была рада – это был её последний заказ, и она закрывала смену. На сегодня за неё остаётся другой единорог. Она подхватила оба блюда с помощью левитации и направилась в сторону столика. Там сидела важная кантерлотская дама, и она была в предвкушении заказа. Подходя к столику, Кримзон мимоходом взглянула в окно и увидела, что сегодня полнолуние. Вдруг, сделав очередной шаг, Кримзон невольно оступилась, а в глазах немного помутнело. Никогда такого не было. Особенно, чтобы магия левитации прекращала своё действие сама по себе. Блюда пролетели по инерции прямо на даму. - Аи-и-и-и! – та, как ошпаренная, выскочила из-за стола, оглядывая свою одежду. – Что ты наделала, официантка! Администратора ко мне!       Кримзон стояла, неестественно скособочившись, и смотрела вниз на когда-то чистый пол, на котором валялись осколки посуды и зря переведённые продукты. Она услышала цокот копыт рядом с собой. Как минимум двое. Но она не могла разобрать голосов. Сильно звенело в ушах, перед глазами плыл туман, тело сковала ватная слабость. Зато она чувствовало странное тепло на своей мордашке. Чьё-то копыто подняло её голову вверх. - ...зон... Кримзон... Ты слышишь меня? – Лия чуть испуганно смотрела на свою подругу. Звон в ушах начал стихать. - Что с тобой? У тебя идёт кровь... Пошли в туалет, я помогу тебе.        Они вдвоём доковыляли до раковины. Лия включила кран и начала умывать Кримзон. Та лишь послушно стояла, не понимая, что с ней происходит. Она чувствовала какой-то крик внутри себя, импульс, побуждающий к действию. Кримзон смотрела на кровь, которая медленно смешивалась с водой и стекала в слив раковины, и не могла отделаться от чувства, что привычное выглядит для неё по-другому. Что-то странное показалось ей в её собственном теле. - Наверное, ты переутомилась. Давай ты переоденешься и пойдёшь домой. Я сама всё тут улажу с нашим администратором, честно. Ты, главное, не беспокойся.        И вновь Кримзон, ведомая своей подругой, пошла к ящичку с одеждой. Она чувствовала себе чуть лучше, но ей что-то не давало покоя. Почему ей внезапно стало плохо? Вряд ли кто-нибудь даст ответ. Может, это гормоны? Хотя, ей двадцать два года, она вполне сформировавшаяся красивая единорожка с длинной багряно-чёрной гривой, заплетённой в косу. Подумаешь, пустобо...       Когда она сняла фартук, то поняла, что в ней изменилось. Кьютимарка в виде капли крови виднелась на её некогда алебастровом боку. Она удивлённо посмотрела сначала на неё, а потом на свою подругу, которая с не менее круглыми глазами смотрела на Кримзон. - Эм... Поздравляю? – Лия чуть наклонилась к крупу белой единорожки. – Это значит, что у тебя постоянно будет идти кровь в самый ответственный момент? - Я...не знаю. Она у меня шла минут пять, наверное. - Кримзон провела копытом по рисунку. – Возможно. Интересно, этим стоит гордиться? - Конечно! – Лия неожиданно резко привстала и прильнула к мордочке Кримзон. – Получение кьютимарки – это большой праздник. Давай на эти выходные сходим куда-нибудь? Хотя, зачем тебя спрашивать? Мы пойдём! А теперь – собирайся. Завтра расскажешь, какие новые чувства ты начала испытывать.       Кримзон рада была уйти. Ей повезло – её никто не остановил, и она вышла с чёрного входа и помчалась домой, не обращая внимания на небольшую струйку крови, бегущую у неё по ноге вниз, а поздним вечером на небе, в котором не было ни единого облака, висела багряно-алая луна...

***

       Ночь.       Кримзон, придя домой, проскочила мимо дворецкого, который прислуживал у них в доме, и быстро побежала наверх, скинув с себя лёгкую куртку. Она тихонько процокола копытами по коридору, надеясь, что никого в ванной нет. Повезло. Щёлкнув замком на двери ванной комнаты, Кримзон легла в ванну. Она только сейчас заметила, что где-то умудрилась порезаться. Кровь стекала с ноги медленной струйкой и жидкость даже не думала останавливаться. Пятна крови складывались в невообразимый рисунок, который появился самим собой. Это зрелище завораживало. - Что происходит? - У Кримзон внезапно заболела голова. – Где аптечка? Я должна... Стереть всё это.       Кримзон перевалилась через край ванной, выискивая копытом под ванной аптечку. Ею почти не пользовались, лишь меняли медикаменты, когда у тех заканчивался срок годности. В любом случае, она быстро была найдена. Бинты – то что нужно. Перекись, чтобы кровь быстрее свернулась и...       Кримзон, левитируя бутылочку с перекисью и бинты, пыталась найти место ранения. Это оказался небольшой порез, но кровоточил он так, будто она повредила артерию. Дно ванны медленно окрашивалось в красный цвет. Так как единорожка успела лечь на спину, когда достала аптечку, то она уже поняла, что вся её шкурка в её же собственной крови. Да, отмыться будет проблематично.       «Надо включить воду».       Кримзон пока убрала бинты и перекись обратно в аптечку и, закрыв её, бросила на пол. Тёплая вода постепенно начал омывать тело единорожки. Той становилось дурно – казалось, что внезапно начавшееся гудение в голове способно разорвать её мозг. Глубоко дыша, она, уже не в силах сконцентрироваться, копытом сделала воду горячее.       «Чёрт, кровь же свернётся и придётся срезать шёрстку. Проклятье...»       Возможно, она бы сделала поток поды слабее и более прохладным. Возможно, она бы смогла встать и пойти сообщить о том, что ей очень плохо. И тогда она смогла бы залечить свою рану. Но сон на дне окровавленной ванны манил её, как заветное желание...

***

      Кровавая луна зависла над чёрным лесом. Искорёженные деревья без листвы сильно выделялись на фоне редко пробивающейся зелёной травы подле них. Алый свет лился с ночного неба, и Кримзон не понимала, что она здесь делает. Ей это казалось страшно диким, она боялась. Ей мерещилось, что кто-то следит за ней. Она сделала шаг в сторону, но он дался ей нелегко. Она пошла ведомая своими инстинктами куда-то в отдаление от того места, где она очутилась. Луна давила на неё, она чувствовала, как ком подходит к её горлу.       «Что со мной? Где я? О-о-о... Нет, я не хочу. Нет, я хочу жить, пожалуйста».       Кримзон упала на землю, которая была холодна и неприятна на ощупь. Пробираясь наугад, стирая свой живот и переставая чувствовать задние ноги, она невольно продолжала ползти вперёд, как будто ожидала чудо. И вот, когда пелена перед её глазами развеялась, она увидела...своё отражение. Из кровавого омута на неё мёртвым взглядом смотрела она... Нет, не она. Те же волосы, заплетённые в косу, те же очертания мордочки, но вместо растерянности видно презрение, вместо искажённого в испуге рта – холодная ухмылка. Кримзон отпрянула. Но отражение даже не подумало повторить движения, продолжая смотреть в самую душу... - Дитя...       Кримзон вздрогнула. Она слышала чей-то голос, но не могла повернуть голову. Кто-то стоял сзади. Некто подошёл ближе, стуча копытами возле её уха. Единорожка не решалась поднять глаза. Она понимала, что глупо бежать от судьбы и пытаться спрятаться, скрывая мордочку копытами, как настоящий ребёнок, которым её и назвали. - Уйди, кто бы ты не был. Я не хочу, не хочу, оставь меня... – Из глаз Кримзон потекли слёзы. - Я хочу поговорить с тобой. – Мягкие интонации голоса немного успокоили пони, которая пыталась свернуться калачиком у берега этого пруда, полного алой воды. – Посмотри на меня, не бойся.       Кримзон, превозмогая страх и дрожь в ногах, повернула голову. Эта развевающаяся тёмная грива навевала мысли о звёздном небе. Принцесса Ночи стояла перед ней и глядела на единорожку. - Ваше Величество... – начала было Кримзон. Даже сейчас она пыталась выказать уважение к своей принцессе. - Нет, не стоит. Называй меня Луна. Это твой кошмар, и я пришла сюда для того, чтобы рассказать тебе о твоей судьбе.       Диск луны скрылся за пеленой туч. Единорожка почувствовала, что ей стало немного легче, и она вновь ощутила в себе силы встать, но для этого надо было повернуться, а она боялась взгляда из омута. - Кримзон... Я сочувствую тебе и в то же время я рада за тебя. Ты получила дар Кровавой луны. Редко, раз в несколько сотен лет, моя луна освобождает силу, становясь алой. Силу, позволяющую заживлять раны, но повышающую жестокость. Силу, дающую контроль над собственной кровью, ценой потери самого себя. И на этот раз эту силу получила ты. Ты, будучи не определенной судьбой и посмотревшей на луну в момент её превращения, была избрана, чтобы сохранить силу крови в себе. Тебе будет тяжело, на самом деле тяжело. И поверь – ты уже не будешь той, кем была до этого. Отныне ты не подчинена себе и будешь потакать лишь своим инстинктам, а не голосу разума… Но это произойдёт только в том случае, если ты откажешься от своего предназначения. - И каково же моё предназначение? – сдавленно спросила Кримзон. - Луна и кровь теперь связаны навечно. Ты должна стать моей слугой. Моим карающим мечом, способным без колебаний исполнить любой мой приказ.       Кримзон чувствовала, как страх уступает место злобе, которая начала вскипать в ней. - Значит... – хмурясь и проглатывая собственные слёзы, Кримзон обратилась к Принцессе. – Моя судьба – стать жестокой и служить тебе? Стать изгоем? Потерять всё: себя, друзей, семью... Да никогда! Я. НЕ. СТАНУ. ТАКОЙ! Это... это... Ложь! ВСЁ ЛОЖЬ, УЙДИ!       Кримзон начала терять контроль, впившись копытом в землю и закусив губу. Внезапно она почувствовала, что прокусила собственную кожу и пустила тёплую солоноватую кровь сразу себе на язык. Тело словно прошибло разрядом, а когда-то противный вкус оказался неожиданно терпким, волнующим и долгожданным. Рот быстро наполнила слюна. Она хищно взглянула на Луну, но разум был ещё достаточно крепок, чтобы сдержать запретный порыв. Принцесса слегка улыбнулась. - Я вижу ты ещё достаточно соображаешь, чтобы отказаться от искушения напасть на меня. Ты точно не хочешь попробовать моей крови? Могу поспорить, она очень вкусная. Кримзон трясло от внутренней борьбы. Часть её уже превратилась в чудовище, но часть ещё была той беззаботной кобылкой, которой она всегда была. - Н-НЕТ! Я НЕ СТАНУ СЛУЖИТЬ ТЕБЕ! - Хорошо, это твой выбор, - спокойно сказала принцесса. – В скором времени ты о нём пожалеешь, но безумие сотрёт все воспоминания.       Луна вновь показалась из-за чёрных туч. Теперь она не пугала. Он казалась... родной. Аликорн, которая стояла рядом, испарилась. Кримзон подошла к омуту. Теперь это было её отражение. То, которое и должно быть. Послушное её воле, безумное для всех, злое на весь мир. Навсегда.

***

      «Год. Ровно год я пыталась избавиться от этого... «дара». Пыталась не обращать внимания на свою внезапно появившуюся силу манипулировать собственной кровью. И злость... Нет... Жажда... Неутолимая жажда чужой крови. Почему я испытывала потребность в ней – не знаю, но сдерживалась, как могла. Честно. Иногда, на несколько дней меня даже «отпускало», но стоило лишь раз подумать о ней и всё начиналось заново.       Начинались проблемы. Я уже не могла терпеть даже самые безобидные шутки, дерзила, грубила. Пришлось уволиться. Хотя, это слабо сказано. Помочь от себя избавиться, так лучше. Правда, с Лией я продолжала общаться. Она была моим единственным утешением. И сейчас я иду к ней».       Тёплая летняя ночь. На небосклоне мягко светила луна, бросая свой свет на Кантерлот. Пустая улица. Но внезапный цокот копыт нарушил повисшую тишину. Странного вида пони стремглав неслась по тротуару. Она скрылась в одном из тёмных переулков, рядом с небольшим двухэтажным домиком...       Лия в это время мирно спала в своей кровати. Рано утром ей нужно было идти на работу в «Золотую подкову». Теперь там было несколько скучно, так как её подруга уволилась. Говорят, из-за здоровья. Но Лия знала, что это не так. Она видела, что с появлением кьютимарки Кримзон стала...другой. Не такой как раньше. Да, она бывала нервозной, но не настолько, чтобы метать тарелки по всей кухне. В тот раз удалось её утихомирить. Но со временем бедняжке становилось всё хуже и хуже. Она всё больше уходила в себя и весёлые диалоги больше не вызывали улыбку на её лице. Лия видела, как что-то в глубине души подруги, что-то нехорошее, выбирается наружу, хоть единорожка и пытается это сдержать всеми своими силами. Мысли уже складывались в смутные узоры снов, как вдруг она почувствовала, что кто-то её зовёт и покачивает. - Лия...       Заплаканный голос. Почему он так ей знаком? Она вновь услышала зов. Это был не сон – кто-то действительно пытается её разбудить. Открыв глаза, зелёная единорожка в полумраке разглядела сначала силуэт пони, стоящий рядом с ней, а затем заприметила пробивающийся лунный свет через распахнутое настежь окно. Неожиданный ночной гость вновь зашептал: - Лия... Помоги мне...       Кримзон. Да, это была она. В темноте сложно было сказать, что с ней, но заплаканный голос говорил о том, что ей очень плохо. Увидев, что Лия проснулась, её подруга набралась смелости и легла рядом с ней. - Прости... – она всхлипнула. – Ты единственная, кто может мне помочь... Мне так больно... Прошу... - Тише-тише, дорогая, что с тобой? – Лия, вся помятая и встрёпанная приобняла подругу. Та, уткнулась ей в грудь, не прекращая вздрагивать. Кримзон вся была в грязи, кажется. Лия почувствовала что-то липкое на её шёрстке и, благодаря лунному свету, смогла разглядеть цвет грязи - красный. - Селестия дорогая, Кримзон, ты ранена? Откуда эта кровь? – Лия начала волноваться. Затем, она ощутила, что объятия Кримзон ослабли, и она заговорила будто не своим голосом: - Кровь... опять кровь... Почему тебе нужно было сказать об этом сейчас, а?! – она нервно задрожала, но продолжала наваливаться на Лию. – Опять всё заново, да? Начнёшь говорить мне те же слова, что и моя мать?       Лия постаралась отпрянуть от подруги и посмотреть ей в глаза. Ей это удалось, и она ужаснулась: это была не Кримзон. Не та добродушная единорожка, с которой она была знакома. Это был один из монстров, про которых непослушным детям рассказывают на ночь сказки. Те, что живут глубоко под землёй, в Тартаре. И такой монстр сидел совсем рядом! Лия соскочила с кровати и с ужасом посмотрела на Кримзон, которая осталась лежать. - Лия... – вновь жалобно начала она. В лунном свете её лицо казалось таким пугающе-странным. Но в то же время она плакала, что не позволяло говорить о ней, как о чудовище. – Я... убила её... маму... и слуг... Папа... видел это, но я не смогла... – Кримзон захлёбывалась слезами.       Лия с ужасом пыталась осознать слова подруги. «Убила? Пони убила пони? Это невозможно, просто невозможно... Тогда, что она здесь делает? Это не похоже на шутку, а эта... кровь... она по всему её телу. Как же так, что делать?..»       Лия смотрела на свою подругу, занявшую её кровать. Лунный свет падал прямо на неё и теперь можно было разглядеть её более чётко: Кримзон, покрытая бурой, свернувшейся кровью вперемешку с грязью, которая заляпала всю кровать, заплаканная, на вид полностью убитая своими собственными эмоциями, смотрела на свою подругу своими тёмными глазами. Только сейчас она уловила этот тошнотворный запах, который неприятно резал нос. Лия вдруг с ужасом осознала, что в доме они совершенно одни. - Знаешь, Лия, – неожиданно начала единорожка, – сегодня ночью я кое-что почувствовала, когда клинок вонзился в грудь одного из слуг нашего дома. Это было что-то вроде... сопереживания. Я буквально ощутила страдания этого жеребца. И знаешь, что? Я хочу повторить...       Кримзон прокусила свою переднюю ногу до крови и из раны вылезло багровое лезвие. Когда она соскочила с кровати, Лия завизжала и выбежала из спальни. Её сердце колотилось как бешенное, ноги подкашивались, но страх продолжал гнать вперед, к выходу. Она чувствовала разгорячённое дыхание единорожки, которая бежала за ней, сбивая мелкие предметы и царапая своим лезвием стены. - Не волнуйся! Я постараюсь сделать так, чтобы не было очень больно! – кричала вдогонку Кримзон, заливаясь безумным смехом.       Добежав до входной двери, Лия с трудом справилась с замком и выскочила наружу за миг до того, как Кримзон нагнала её. Оказавшись на улице, она в панике закричала: - СТРАЖА!!! НА ПОМОЩЬ!!! УБИВА…кха!       Лия вдруг поперхнулась собственным криком, когда почувствовала жуткую боль в спине. Она упала на мостовую и, обернувшись, увидела Кримзон, которая слизывала кровь со своего клинка. - До чего же вкусно… - она вся дрожала от возбуждения. Её взгляд был совершенно безумен. – Прости, что не получилось безболезненно. Прости! Сейчас я всё исправлю!       Она быстро нагнала в ужасе отползающую Лию и вонзила клинок ей в живот, отчего та закричала, распластавшись на дороге. - Прости! Прости! Прости! Прости! Прости! Прости! Прости! – с каждым словом Кримзон вонзала лезвие в тело уже мёртвой пони, смеясь и плача одновременно. Капли крови разлетались повсюду, щедро окропляя дорогу багровым цветом.

***

- Пациент, просыпайтесь, к вам посетитель, – раздалось из окошка двери.       Веки были подняты с трудом. В глаза ударил чуть тускловатый свет лампы, висящей на потолке палаты в метрах трёх от пола. Гул в ушах не собирался стихать: спёртый воздух делал это место невероятно душным, а проветривать это помещение банально боялись, стараясь не заходить сюда без особого повода. Раз в неделю, впрочем, наступала чистая суббота и тогда её обкалывали снотворным на безопасном расстоянии и мыли, а заодно и открывали окно. Да, мыли - Кримзон мало что доверяли делать самой. А сейчас такое радушие: даже встать разрешили.       Привычное шевеление копытами. Всё как обычно - они плотно перемотаны ремешками смирительной рубашки. Не двигая головой, она посмотрела по сторонам: мягкие стены, прокушенные в некоторых местах. Да, было дело. Помнится, она кого-то пыталась ударить об эту стену, да только толку было мало - они всё равно как плюш, а вот охранники больно бьют. Хоть синяки и быстро рассасываются, но неприятные ощущения в боку иногда фантомными болями отдают по всему телу, заставляя его чуть дрожать. - Эй. Может, тогда ты меня развяжешь, чтобы я смогла встать? – не злобно, но с неким укором ответила пони, чья грива была спутана и замылена.       Последний раз процедуры проводили... А кто это знает? Возможности следить за временем не было, так как вся комната представляла собой стены, обитые поролоном. Да и особых развлечений не было: либо ты спишь, либо несколько часов смотришь в стену без возможности пошевелиться. Можно, конечно, ещё перекатываться с места на место, но иногда могут и замечание сделать. Плевать. Терпению этой пони можно было лишь позавидовать. - Конечно. Но как при стандартной процедуре.       А это обозначало то, что её обколют лёгким галлюциногеном, дабы замедлить реакцию и под копыта поведут куда-нибудь. Например, есть. И вот, дверь открылась, и в палату вошли трое: медсестра и два медбрата. В дверях стоял серый доктор в халате, а за ним – охранник. Её багровый зрачок глаза следил за ними. Второй тоже мог бы делать это, если бы его не закрывала спутавшаяся грива. Лёгкий укол и восприятие окружающего мира чуть затормаживается - эта штука действует всё так же сильно. Два медбрата с лёгкостью поднимают кобылку с койки. Ей чуть расслабляют ремешки. Достаточно, чтобы она смогла идти, но лишь скованно, как на поводке. Будь у них возможность, они бы ещё одели на неё намордник или что-нибудь подобное. Лишь медсестра смотрела чуть жалостливо. - Кримзон. Ведите себя спокойно и всё будет хорошо, – обратился доктор к пациентке. - А... – чуть протяжно начала единорожка. - Доктор Вирту... Я рада, что вы до сих пор от меня не отказались... Как ваш шрам?       Доктор машинально посмотрел на свою ногу. Там действительно виднелся шрам от глубокой раны. Как будто кто-то укусил. Хотя, судя по улыбке пациентки, и так было ясно кто. - Всё хорошо, спасибо что беспокоишься. – Доктор улыбнулся, поправляя очки. – Сегодня у вас большой день – к вам посетитель. - Да... Кха... – В горле сильно першило. «О Селестия, как здесь душно». - Есть попить?.. Можно даже воды... - Конечно-конечно. Рэдди, подай ей воды.       Медсестра достала из кармана своего халата небольшую бутылку и прислонила её ко рту Кримзон. Та не могла сама взять её в копыта, поэтому ей пришлось побыть младенцем – чуть ли не кормиться. Её это даже немного забавляло - всё для неё. Может, её даже сегодня на вечер оставят в покое или помоют. Интересно, а сколько сейчас времени? Или хотя бы какой день недели? Ведь единственное, что она знала, что уже два раза справляли «День тепла домашнего очага». Интересно, они ради издевательства вешали ту гирлянду на лампу?       «Рэдди... А она милая... И на вкус, наверное, тоже ничего».       Этой мысли хватило, чтобы Кримзон подавилась водой. Она могла бы упасть, если бы её не держали. Она начала кашлять и почти захлёбываться. - Оу, прости, наверное я слишком высоко держала бутылку, – медсестра начала извиняться и достала платок, чтобы вытереть мордочку пациентки. Похоже, этого она и добивалась, потому что в следующее мгновенье единорожка больно укусила медсестру за копыто. Та вскрикнула и отскочила. Вслед за этим последовал сильный удар дубинкой...       Проснулась Кримзон, казалось, через мгновенье. Только Рэдди рядом не было. Да и сама она уже была не в палате, а в коридоре, сидя на коляске в не совсем удобной позе. И вёз её никто иной, как Вирту. Это она поняла по тёмно-сиреневому свечению, которое её окружало. Она знала его слишком хорошо, чтобы не догадаться. - Ну, Кримзон, нельзя же так... – начал доктор. – Кто у нас будет работать, если ты будешь всех подряд кусать, м? - Простите... – автоматически ответила Кримзон. Волей неволей приучаешь себя к фразам, которые показывают то, что ты хотя бы пытаешься по-настоящему сожалеть.        Единорожка не поворачивала голову, но слышала, что помимо доктора за ним идёт ещё как минимум один пони. Медбрат или охранник, наверняка. Ничего удивительного…       Эти стены... Больница Кантерлота была знакома ей. Как-никак два добрых года она провела здесь на лечении. Она плохо помнила тот момент, когда её заперли здесь. Кажется, тогда она повела себя опрометчиво и кто-то сообщил страже…Врачи сказали, что её папа был против, но ему было не до того – мать серьёзно заболела и ему приходилось ухаживать за ней. Интересно, как она? Не то, чтобы сейчас ей было интересно, но порою в своих мыслях она думала о ней.       Коридор, кажется, тянулся бесконечно. Больница для душевнобольных «Рассвет»! О, как она мечтала, наконец, покинуть это место. Гулкие полупустые коридоры, душная палата, осмотры в кабинете Вирту, больные… Не больные, а цирк уродов. И один из таких уродов сейчас едет по коридорам в инвалидном кресле, связанный. Вот он, кабинет приёма посетителей. Кажется, единственное место, где она ещё не была. Но скоро и этот пробел будет ликвидирован. Она вдруг почувствовала, как... её развязывают? Снимают ремешки на рубашке?! Что происходит? - Эй, доктор, вы что, даёте мне волю? – как будто сама не веря, спросила Кримзон. - Ну, считай, что сегодня твой счастливый день, – ничего не значащим голосом, ответил доктор.       Кримзон встала. Размяла затёкшие мышцы, повертела головой. Ну, можно уже и бежать, вот только куда, зачем, и к чему весь этот фарс? Тем более, её ждут. - Всё хорошо? – спросил врач единорожку. - Да... Я просто думаю, – прислонив копыто к голове, ответила она. - Хех, это уже хороший знак. Ты заходи, не бойся.       «Не бойся? Он что, шутит?»       В любом случае, дверь в приёмную открылась. Кримзон процокала копытами внутрь и, можно сказать, обомлела. На этот раз всё было серьёзно. В практически пустом помещении, посреди которого стоял маленький столик и два стула друг напротив друга, находился жеребец стального цвета. Его синеватая грива падала на деловой костюм кантерлотского предпринимателя, а рог был украшен небольшим кольцом. Его перламутровые глаза оглядели пациентку. - Киса... – тяжело вздохнул жеребец, улыбаясь. - Пап?       Единорожка осторожно сделала пару шагов к нему и, пошатнувшись, сказала: - Не, ты не мой отец. Это всё наркотики. Он не навещал меня два года. Зачем ему делать это сейчас?       Кримзон развернулась, но не смогла сделать шаг - её копыта сковывала магия. Она повернула голову в его сторону. Всё-таки всё выглядело таким реальным… Кажется ей придётся просто поверить. Когда она снова смогла сдвинуться с места, то приблизилась ближе к жеребцу и обняла его, погрузив свой нос в его аккуратно уложенную гриву. Тот тоже обнял свою дочь, но не сильно, будто боясь. Так продолжалось пару минут. - Пап... – начала было Кримзон, но её перебили. - Ты под наркотиками? - Вынужденная мера. Как и это. - Кримзон наконец освободилась из объятий и коснулась своего рога. – Сдерживатель магии.       На самом деле от него было не так уж много проку, но медперсоналу так было спокойней. - Пап... А что ты тут делаешь? И как мама?        Жеребец отошёл к столу. Он был странно безмятежен и спокоен. По интонациям его голоса мало что можно было сказать. Да и поведение его было, будто он был на очередной встрече с коллегами, а не с дочерью психопаткой. Он присел на стул, повернув его чуть боком, чтобы видеть дочь и в тоже время, чтобы одно копыто лежало на столе. - Мама умерла, Киса.        «Ну, не то, чтобы я была удивлена».       Кримзон задумалась. Странно. Совсем никаких ощущений. Совсем-совсем. А нет. В животе урчит, есть хочется. Она прошла мимо родителя и так же присела на стул. - Жаль... – только и смогла выдавить из себя единорожка. – Нет, правда жаль. - Я верю тебе.       Повисла неловкая тишина. Кримзон взглянула на зеркало в этой комнате. И так было понятно, что это смотровое окно, но она всё же нашла в себе силы, не смотря на тошноту и подкашивающиеся копыта, приблизиться к нему и, вздохнув, начать перебирать замыленную гриву, собирая её в косу. Закончив, она повернулась к отцу. Тот наблюдал за ней, прислонив копыто к своей голове. - Нравится? – Кримзон слегка улыбнулась. Когда она последний раз заплетала свою гриву для папы? Может, года два назад... - Конечно Киса, очень нравится. – Он слегка улыбнулся и вновь приобнял свою дочь. Она стояла, не шевелясь, будто не веря в то, что сейчас происходит. - Знаешь, Киса... Я приехал забрать тебя.       «Что?»        Единорожка резко отпрянула от жеребца и, будучи не в самой лучше форме, упала на пол. Отец поспешил подойти к ней, но та лишь остановила его, вытянув вперёд копыто. - Нет, вот это точно ложь. Я... Я накачана, это снова эксперимент, хватит, ХВАТИТ!       Кримзон вскочила. В глазах начало двоиться, копыта заплетаться. Она сильно ударилась в зеркало, отчего то задребезжало. Она начала кричать, не обращая внимания на отца, который пытался её остановить. Всё полетело к Дискорду, когда она укусила себя, и кровь медленно начала стекать с её копыта на пол, потому что именно в этот момент в приёмную ворвались четверо охранников. - УЙДИТЕ ВСЕ!       Сдерживатель магии не оказал никакого эффекта, когда она создавала на своём копыте небольшое лезвие. Охранники зажали её в углу, тогда как сама Кримзон могла лишь истерично кричать, пятясь назад и пытаясь вжаться в угол. - Я знаю, это он! Это всё его препараты! Я хочу жить, не трогайте меня!       Кримзон почувствовала, как от избытка эмоций из её глаз начали течь слёзы. Вся эта обстановка начала пугать её, она не понимала, что реальность, а что ей мерещиться. - Мистер Абетор, вам стоит уйти в безопасное место. Я не думаю, что столь опасную пациентку стоит отпускать в общество, – послышалось из другого конца комнаты. Это был голос Вирту. - Хорошо, я выйду, но я дождусь, пока она успокоится и вернусь. Я понимаю ваше беспокойство, но я заверяю вас – её контакт с обществом будет сведён к минимуму.       Послышался цокот копыт и звук закрывающейся двери. - ПАПА! Не уходи...       Кримзон попыталась встать, что удалось не с первого раза. Охранники подошли чуть ближе и все они, будучи единорогами, были готовы применить оглушающее заклинание. И она это прекрасно понимала.       «Попытка не пытка...»       Резкий прыжок. Она смогла повалить одного, замахнуться копытом с кровавым лезвием и...

***

      Два часа спустя.       Ветер развевал гриву на её голове, которую она вытащила из кареты. Для Кримзон это был настоящий праздник, ведь она ехала домой. Её папа был рядом и лишь наблюдал за дочерью, которая, как в старые добрые времена, улыбалась. - Я не верю, – шептала сама себе Кримзон. Дорога до города стремительно сокращалась - лечебница находилась на достаточном отдалении от семейного гнезда. - Придётся, – спокойно ответил ей отец.       В этот солнечный день, когда на небе не было ни единого облачка, экипаж подъехал к богатому дому, скрывавшимся за небольшой оградой. Расплатившись с водителем, Абетор магией подхватил небольшой чемоданчик и посмотрел на Кримзон, которая уже стояла рядом. Они лишь переглянулись, когда он открыл ворота. Этот домик нисколько не изменился. Те же деревья вишни, посаженные возле тропинки к дому, того же цвета фасад, и тоже самое небо, что и несколько лет назад! Кримзон это казалось таким удивительным. - Я дома. Пап, это правда?       Тот ничего не ответил, а лишь проводил дочь до двери и приоткрыл её. Войдя внутрь, Кримзон поняла, что их никто не встречает. Обычно дверь всегда открывал дворекций, но сейчас дом опустел. Пройдя в прихожую, она принялась водить взглядом по столь знакомым ей предметам. - Я всех уволил, дорогая. В доме будем только ты и я, – сказав это, Абетор повесил свой костюм на вешалку. – Не беспокойся, я уже привык. - Главное, чтобы мы были вместе. – Единорожка улыбнулась.       Она прошла в гостиную. Те же картины, тот же вид из окна на маленький сад. Маленький диванчик, который находился напротив камина, был всё того же красноватого цвета. Как только Кримзон его увидела, она тут же прошла по ковровому покрытию и плюхнулась на него. Ей даже не хотелось мыться, хотя судя по запаху, исходившему от неё, это давно нужно было сделать. Но чуточку позже. Она хотела ощутить свой дом. Нужно лишь закрыть глаза...       «Не двигаться! Лицом в пол, копыта за голову! Ты арестована!»       ...чтобы резко соскочить с места. - Ты хочешь есть, Киса? – раздался голос отца. - Было бы... неплохо, – ответила Кримзон, а затем шёпотом добавила сама себе. – Что это было?       В любом случае, радостный настрой немного пропал. - Хорошо, сейчас я что-нибудь приготовлю. Может ты пока сходишь помыться? Думаю, тебе и самой хочется после больницы.       «Что же, придётся идти наверх, отмокать в ванной».       Поднявшись на второй этаж, Кримзон услышала, как на кухне что-то гремит и звенит. Скорее всего, папа раскладывает посуду. Протопав чуть дальше от лестнице, она хлопнула дверью с обратной стороны ванной комнаты. Тут было тепло благодаря полу с подогревом. Это было так приятно. Она уже не помнила, когда в последний раз сама прикасалась к щётке и мылу. Обычно её усыпляли, причём это всегда сопровождалось довольно неприятным ощущением боли в крупе, а затем она снова просыпалась связанной в палате, но уже более-менее чистая. И так каждый раз. Теперь же она сама была вольна делать всё, что хочет. Она зашла в керамическую ванную и осторожно включила воду. Холодно. Добавим кипятка... М-м-м... Блаженство.        Взяв в копыто щётку, Кримзон намылила её и начала проводить ей по своей шёрстке. Там, где она проводила щёткой, оставался след из мыльных пузырьков, который через мгновенье смывал поток тёплой воды. Это было невероятное ощущение. Сколько она, оказывается, забыла за то время лечения в больнице, сколько будничных вещей сейчас казались ей невероятными. Она намылилась везде, специально выключив воду, чтобы лучше прочувствовать себя в этом состоянии. Её тело буквально ликовало. А затем она взглянула на свой круп: багряная капля крови, её кьютимарка, была всё такого же яркого цвета. Капля крови... Кримзон взглянула на свою ногу. Она знала – под шёрсткой скрывается множество мелких шрамов. Затем она облизнулась. Казалось, ещё миг, и она укусит себя. - Ай!       Мыло вовремя попало ей в глаз, остановив её порыв самоистязания. Или самопоедания. В любом случае, она пришла в себя и включив воду, начала смывать с себя грязную пену на дно керамической ванны. Проведя копытом по своей чистой шёрстке, она улыбнулась. - Кажется, я влюбилась в саму себя.       Прихватив синее полотенце, она, не слишком хорошо вытершись, вышла в коридор, окружённая паром тёплого воздуха. Снизу пахло вкусно. Сенной стейк, надо полагать. Да, папа знал, как порадовать дочь. Хотя, ей было всё равно, что она положит в рот, чтобы перекусить. Главное это не та отвратительная смесь, которая была в больнице. Она осторожно спустилась вниз, дабы не поскользнуться на деревянных ступеньках. Она с наслаждением прошлась по знакомому коридору, пытаясь припомнить различные мелочи из жизни, которые с ней случались в этом доме. Их было мало, так как они раньше жили не здесь, а в Филлиделфии. Но там всё было не так роскошно. Просто бизнес отца тогда пошёл в гору, и он решил сменить место жительства, взять жену и малолетнюю дочь в город, который казался ему более престижным, да и ближе к непосредственно потенциальным партнёрам.       И вот, завернув за угол, Кримзон увидела отца, который сидел за столом на кухне напротив своего стейка. Он улыбнулся. Точно такая же порция находилась рядом с ним, и небольшой стул так и предлагал сесть рядом. - Я решил дождаться тебя, прежде чем начать есть. - Это было не обязательно, честно, – сказала она, присоединяясь к нему за столом.        Ножи и вилки зазвенели о тарелки. Кримзон честно пыталась пользоваться копытами. Но, похоже, этот навык был забыт из-за постоянного использования магии в бытовых вещах, а сдерживатель не позволял ей использовать даже телекинез. В нём по-прежнему не было никакой нужды, но Вирту отказался отпускать её без этой штуки. Вилка пару раз падала на пол, что начало её немного злить. Она была готова уже отказаться от трапезы, как вдруг: - Кис, если тебе неудобно, то ешь как хочешь. Мы же не на светском приёме. – Абетор, не отвлекаясь от еды, обратился к дочери.       Кримзон с большим удовольствием убрала вилку в сторону и просто вцепилась зубами в стейк, постанывая от удовольствия. Абетор тем временем внимательно разглядывал её, думая о чём-то. - Я хотел бы поговорить с тобой кое о чём, - произнёс он наконец. «О, замечательно, а вот и серьёзные разговоры…» - О чём? – невинно спросила она. - О причине, по которой я забрал тебя из больницы. – Он помолчал, размышляя как бы получше начать, а затем продолжил. – Я не просто так не появлялся тебе на глаза целых два года. Всё это время я был занят поисками излечить тебя от твоей…болезни. - Ты считаешь это болезнью? – Кримзон удивлённо приподняла одну бровь. Она никогда не считала перемены в её характере, которые проявились после получения кьютимарки, чем-то плохим. - Болезнь это или нет, но твоё поведение два года назад было не нормальным. Да и сейчас оно весьма спорное. Буквально сегодня ты вновь применяла свои способности! - Прости, - машинально ответила она и принялась доедать стэйк.       Абетор вздохнул и продолжил. - За время твоего лечения я обошел бесчисленное количество докторов и магов, но никто из них не знал, как лечить нечто подобное. В конце концов была выдвинута теория, что то, что с тобой происходит, связано с твоей кьютимаркой. Ты всё ещё не помнишь, при каких обстоятельствах ты её получила?       Кримзон покачала головой. - Я прекрасно помню всё, что было до. После этого провал и первые мои воспоминания начинаются уже спустя примерно неделю после помещения в больницу… - она подняла глаза и посмотрела прямо на своего отца. - Я тогда была так потеряна, пап. Никто ничего не хотел объяснять. Сказали лишь, что у меня необычные способности, а ты не можешь навещать меня из-за больной мамы. - Не переживай, Киса. – улыбнулся Абетор. - Теперь ты дома, и я считаю, что нашёл способ как вернуть всё на круги своя. Ты заинтересована?       Кримзон незамедлительно кивнула. Вернуть всё назад? О, как бы она хотела, чтобы эти два года просто исчезли… - После того как я понял, что дело в кьютимарке, я пошел к Арк Мэджику, архимагу Эквестрии, с просьбой поменять твою кьютимарку. Однако он выгнал меня, стоило ему только услышать про магию крови… Но я не сдавался. Я отправился к самим принцессам и рассказал им ту же самую историю. Селестия сказала, что ничем не может помочь и когда я уже почти отчаялся, слово вдруг взяла Луна сказав, что если архимаг отказывается изменить судьбу одной пони, то возможно этой пони стоит самой изменить свою судьбу. Тогда я не понял, как это возможно, но недавно я обнаружил кое-что…       С этими словами он вытащил на стол заранее подготовленный свиток и развернул. - Битвы Магов? – удивилась Кримзон, рассматривая свиток, который оказался рекламным плакатом. – Что это? - Как там и сказано – это боевые магические соревнования, наградой в которых является должность архимага. Если ты победишь в них, то тогда ты сможешь изменить собственную кьютимарку и вновь станешь нормальной! Разве это не чудесно?       Единорожка чувствовала, как на её лице возникает улыбка. Стать прежней? Да, это было бы прекрасно. Всё что ей надо сделать, так это одолеть несколько соперников и изменить свою кьютимарку… Проще простого! Да ещё и боевые соревнования… Ей всегда хотелось проверить свои способности в настоящем сражении. - Да папуль, это просто замечательно! Спасибо тебе за всё, что ты делаешь для меня. Я обещаю – я тебя не подведу. - Главное не подведи себя, - улыбнулся жеребец и посмотрел на пустую тарелку Кримзон. – Ты наелась? - Да. Спасибо, было очень вкусно. - На здоровье. Если хочешь, можешь сходить наверх, отдохнуть. О тарелке не беспокойся – я уберу.       Кримзон кивнула и вылезла из-за стола. Однако не успела она сделать и нескольких шагов, как отец её окликнул. - Погоди. В прихожей, в том чемоданчике, который я принёс с собой, возьми красную упаковку лекарств и съешь четыре таблетки, пожалуйста. - Это Вирту назначил? - Да. Всё в порядке?       Кримзон стояла в пол оборота и слабо улыбнулась. - Конечно, всё в порядке.       Единорожка пошла наверх, даже не вспомнив о чемоданчике.