Другой мир

История

      Через занавешенные шторы проникал мягкий солнечный свет. Всходило солнце, когда черноволосый мальчик присел в кровати… и ощутил во рту железный привкус, привкус крови из содранного горла. Небо наполнялось светом наступающего дня — нового рассвета, новой мысли, а мальчик поднимал руки, аккуратно потягиваясь после долго сна. Двигаясь с осторожностью, боясь доставить самому себе еще большую боль, он сперва сел в постели, а затем также медленно и неторопливо спустил ноги с кровати.       Рин.       Сердце забилось в бешеном ритме, словно готово было выскочить из груди. Что-то было… в этом.       Рин… Рин.       Это было его имя.       Его звали Рин.       Он повертел это слово на языке, прошептал, повторил много, много раз, пока странное чувство не зародилось внутри него. На глазах непроизвольно выступили слезы… и мальчик не мог понять… почему?       Огромное окно открывало вид на бескрайний темный город, границы которого размывались за обширными расстояниями, да на три стены, разделяющие единственный мир, о котором знал мальчик. Демоническая птица неслась по небу и сражалась с такой же до тех пор, пока одна из них не убила другую, насквозь пробив ее острым клювом. Резкий отдаленный вскрик долетел и до ушей Рина.       Он не знал, что именно… но… что-то… было не так.       Положив руки на голову, он начал думать, стал заставлять свой разум… вспомнить… вспомнить хоть что-нибудь… но ничего, ничего не было. Лишь пустота.       Где он? Кто он? Что случилось?

***

      Одинокая свеча озаряла своим тусклым светом деревянным стол, а в подземелья Академии продолжали стекаться десятки людских фигур. Через одну из ведущих сюда дверей вошел сам Паладин и занял место во главе стола, и, лишь взглянув на маску напряжения, в которое превратилось его лицо, можно было понять, что это не было обычным собранием и обсуждаться здесь сегодня не будет ничего, кроме этой темы. Следом за ним в подземелье вступили трое Советников, преследуемые по пятам Лаитнингом, и присели по правую руку от Ангела. Еще несколько человек вошли в подземелье и в молчании заняли свои места за огромным, длинным столом. Одним из членов местной ветви из Киото, оказавшимся на этой встречи, стал Тацумо Сугуро, отец Рюдзи Сугуро. Клан же Шима принял решение не приезжать. С момента происшествия, пропажи двух сыновей семьи, в Киото сохранялась полнейшая тишина.       В скором времени все собрались в подземелье Академии Истинного Креста, и наступила тишина. Все ждали. Смотрели. Бежали минуты молчания, и медленно плавилась свеча.       — Все собрались? — неторопливо заговорил Артур Огюст Ангел.       В тусклом свете подземелья его светлые волосы утеряли свою яркость, голос звучал уставшим, подавленным, словно окружившая Академию после инцидента с Сатаной тишина — ни демонов, ни нападений, ни атак, ничего вообще — забирала у Паладина последние силы и предвещала что-то плохое. Было слишком тихо, слишком умиротворенно, чтобы поверить в то, что жизнь вернулась в былое русло. Нет, что-то явно было не так… Сатана несомненно что-то задумывал. И сегодняшнее собрание было очень важным, даже критическим.       — Так, хорошо.       Артур пробежался быстрым взором по бледным лицам собравшихся здесь людей. Помещение было закрыто изнутри и окружено магической защитой, чтобы не допустить утечки информации в нежелательные уши. Паладин сделал глубокий вдох и произнес на выдохе, высвобождая наружу скопившееся внутри напряжение:       — Я собрал вас здесь для обсуждения действий Широ Фудзимото и Мефисто Феля. И того… что же было у них на уме, когда они решили позволить сыну Сатаны, Рину Окумуре, жить.       Ангел замолк, позволяя всем пропустить его слова через себя, и заметил, что имя мальчика возымело на всех любопытный эффект. Как бы то ни было, но об имени нового сына Сатаны они узнали лишь пару недель назад. Судя по всему, а точнее по отчетам, он учился в Академии менее месяца. Его же брат был выдающимся экзорцистом, однако, к сожалению, более этого о нем сказать нельзя было.       — С какой целью они тогда это сделали, Артур? — внезапно заговорил Тацумо Сугуро.       На лице экзорциста отражалась злость и серьезность, от которой в сложные времена он зачастую прятался за стаканом алкоголя. Вполне возможно, что его решительность и заинтересованность были связаны с тем, что из-за того, Широ Фудзимото позволил демоническому ребенку жить, он лишился сына. Это было сродни цепной реакции, и теперь все, кого хоть немного коснулись последние события, ощутили злость от услышанной новости, будто и их детей забрали от них. Кроме, конечно, семьи Шима, однако можно было не сомневаться, что приди они сюда — чувствовали бы себя ровно то же, что и остальные сейчас. Тем не менее, больше всего волновало в данный момент Паладина тишина в рядах его людей. Как Паладин и Ректор Академии он должен был разобраться во всем и как можно скорее: у него было плохое предчувствие, что что-то ужасное скрывалось под поверхностью установившегося спокойствия. И это предчувствие только усилилось после провала задержания Мефисто Фелеса.       — Как вы уже все знаете, — начал говорить Ангел, оглядывая лица сидящих за столом людей, — Рин Окумура, отпрыск Сатаны, укрывался в секрете среди живых никем иным, как наиболее многообещающим и талантливым Паладином всех времен, Широ Фудзимото. И, несомненно, не без помощи демона… Мефисто Фелеса.       — Это правда…       — Почему он-       — Как он мог-!       — Тишина, — Ангел не собирался сейчас терпеть, чтобы его прерывали. Он дождался, когда все замолкнут, усевшись на своих местах с выражением лиц, полных гнева, и затем продолжил тихо говорить, будто обращаясь к самому себе: — Однако именно Широ Фудзимото был тем… кто на протяжении определенного времени поддерживал мир и стабильность в нашем мире. Он знал, как работает разум демонов до того хорошо, что смог сам укротить даже самых жестоких из них. Вопрос… вопрос здесь не в том, что Широ Фудзимото и Мефисто Фелес удерживали в живых сына Сатаны, а в том, что как у них получилось сделать это.

***

      Юкио Окумура, Рензо Шима, Рюдзи Сугуро и Шиеми Морияма продолжала свое путешествие по Геенне. Было в самом разгаре утро. Кан, демон, все время проверял местность вокруг туннелей, поднимался время от времени на поверхность, чтобы посмотреть, где они находились, и не преследовал ли их кто. Ребята не видели света с тех пор, как первый солнечный луч упал на крышу дома, однако вскоре, когда их ноги устали и начали болеть, а Юкио больше не мог игнорировать голод, он остановил всех для обсуждения дальнейших действий.       — Нам нужно отыскать еду. Кажется, ректор ничего не положил из еды нам с собой, — Юкио уже успел осмотреть рюкзак и не нашел в нем ничего, кроме оружия для сражений.       — Никогда бы не подумал, что такой пройдоха забудет о такой важной вещи… как еда. Что, по его мнению, мы должны делать? Сдохнуть с голоду? — проворчал Бон, когда они все присели в темноте на землю, чтобы обсудить всю ситуацию, а демон вышагивал возле них туда-сюда, желая уже двинуться дальше.       — Ничего не понимаю. Что жрут демоны? Никогда не интересовался таким. Они вообще едят? — прямо спросил Шима у Кана, который уже перестал топтаться возле ребят и теперь суетливо топтался на месте, словно не мог стоять спокойно. Одновременно с тем он продолжал все оглядываться по сторонам, словно в любую секунду ожидал нападения врага. Такое поведение демона не добавляло спокойствия подросткам, и те тоже все время находились начеку, а Юкио каждый раз хватался за пистолет, лишь расслышав какой-то звук.       — Конечно, мы едим, люди. А-ка по-вашему? Здесь полно съестного. Включая., — он странно засмеялся и поежился.       Выражение лица Шимы резко помрачнело, когда он мысленно завершил слова демона не произнесенным «вас».       — Прекрати.       Если по правде, то Юкио не особо доверял их демону-проводнику. Не полностью, по крайней мере… Он делал это только из-за их сделки: его жизнь в обмен на помощь. И, кроме того, разве не этому учили всех экзорцистов? Никогда не доверять демону и никогда не открывать свою сердце для-       — Наверное, нам придется отыскивать что-нибудь по пути, — он тяжело вздохнул, попытался по привычке протереть очки, на одной из линз которых проходила огромная трещина, перекрывающая собой обзор. — Может, с приходом ночи мы сможем подняться наверх и-       — Нет! — внезапно вскричал Кан, а его надрывный голос разнесся эхом по туннелям. Все подскочили от неожиданности. Черты лица демона искривились, будто в гримасе страха.       — Люди, вы никогда не задумывались над тем, почему здесь так мирно в дневное время?       — М-мирно? — переспросил в ошеломлении побелевший лицом Шима. — Ты смеешься надо мной? Я могу слышать их над нами… даже сейчас! Если весь этот шум ты называешь «мирным», тогда что же ты называешь «нормальны»?       — Большинство демонов не рискуют передвигаться ночью, — боязливо шептало существо, не обращая внимания на выкрики Шимы, — потому что он управляет ночью. Он гуляет по улицам и-, — ужас отразился в лице Кана, и все побелели лицом.       У Юкио не было необходимости спрашивать, кто же был этот он. Все и так было понятно. Сатана. Юноша невольно вздрогнул.       — Что ж, значит нам придется рискнуть, — произнес Юкио в повисшей тишине, осознавая, что им, видимо, придется встретиться лицом к лицу с врагом намного раньше, чем они планировали.       Все переглянулись, словно посмотрели в зеркала напротив себя, отразившие их выражения лиц, и продолжили идти.

***

      — Меч?       — Меч экзорциста?       — Невозможно. Для этого понадобится-       — Помощь демона? — предложил Артур, потрясая новизной своей идеи всех собравшихся.       — Это правда, — продолжил Ангел, когда все повскакивавшие со своих мест люди опустился обратно на свои стулья и немного успокоились. — Широ Фудзимото воспользовался помощью Мефисто Фелеса, чтобы спрятать силу сына Сатаны с помощью меча экзорциста. Однако нам еще предстоит узнать… условия той сделки, ведь, зная демонов, мы можем с уверенностью предположить, что это не было бесплатной услугой. Тем не менее, с помощью демонической силы Мефисто Фелеса они запечатали силу сына Сатаны в мече, тем самым спрятав его от нас. Мне еще предстоит увидеть меч, но не стоит исключать вероятности того, что этот меч уже находится у Сатаны. У нас осталось… лишь время до того момента, когда он использует его, чтобы высвободить силу своего сына и направить ее против нас… Если он еще над этим не работает.       — А что насчет Мефисто Фелеса? Что-нибудь слышно о нем? — резко произнес старик по правую руку от Ангела, что воспринял действия Мефисто против Совета довольно болезненно и близко к сердцу.       — Что насчет той метки, которую он оставил в зале? Она опасна, она-?       — Мефисто Фелес — официальный предатель человеческого рода. Он никогда не будет прощен, не сейчас, никогда, — отвечал Ангел на вопросы, сжимая на столе в кулаки руки. — Нам изначально не следовало соглашаться на его помощь, как бы мы не нуждались в то время в информации о демонах. И нет, мы более не заключали с ним контрактов с момента его… предательских действий против школы. Единственное, что нам известно: он вернулся в Геенну и теперь вновь находится по одну сторону с Сатаной.       Свеча уже практически сравнялась с поверхностью стола, подрагивал маленький огонек, а невидимый холод, созданный словами о возможном союзе двух самых опасных существ, пускал по коже людей мурашки и насылал на их лица маски мрачности и серьезности.       — Метка, оставленная им, все еще изучается. Пока она хоть и не выглядит опасной, однако лучше не рисковать. Возможно, это действительно просто метка, как Мефисто и сказал, возможно, что и нет.       — Перейдем к следующей повестке, — возобновил свою речь Ангел, обращая внимание присутствующих на еще одну важную проблему, о которой бы он хотел поговорить. — По словам Мефисто, у него были свои причины присоединиться к расе людей, и к ним можно в основном отнести отстранение и обида на Сатану, его отца. Что ж, мы теперь знаем (когда, напомню вам, я наконец смог проникнуть в этот его чертов кабинет), что дело тут совсем не в этом.       — Что вы имеете в виду? — сказал взволнованный и выглядящий уже усталым Тацума Сугуро, отпивая большой глоток от своего напитка. Такими же вымотанными выглядели и остальные.       — Я хочу сказать, что мы кое-что нашли в его кабинете. Что-то, что может послужить еще одной уликой. Тело.       По залу побежал шепот членов ордена, что стали разгорячено обсуждать, чтобы это могло означать. Потому что разве не было… обычным, что демоны нуждались в теле, в которое могли бы вселиться? На что намекал Паладин?       — Как нам известно, — продолжил говорить Артур, поднимаясь над беспокойством и сомнениями, распространившимися по комнате, — чтобы придти в этот мир, демон должен для начала овладеть человеческим телом. Для этих целей подойдет все: любое тело, организм, живой или мертвый, обычно малодушный. Однако мы обеспокоены не самим захватом тела, нет, оно уже мертво на протяжении многих лет. Нас больше озаботило то, кто являлся этим телом! И это-!

***

      День продолжался, солнце медленно катилось на спад. Мальчик по имени Рин лежал, спрятанный на верхнем этаже замка. Сатана спал в недрах своей крепости… трое существ с нетерпением дожидались, когда солнечный день подойдет к завершению… когда можно будет продолжить охоту на четверых экзорцистов, что шли по подземным туннелям Геенны. Но пока же они ждали, смотрели, сидели напротив стены… Ждали, когда закончится день и наступит ночь.       — Как насчет того, чтобы ночью пойти по поверхности? Наверное, так будет быстрее, — предложил в сотый раз Шима, подбрасывая ногой очередной камушек в сторону противоположной стены. Юкио бездумно заряжал и разряжал пистолет, запоминал, сколько патронов у него было на руках, а сколько — в рюкзаке. Шиеми смотрела на что-то в своей руке, на что-то маленькое и кругленькое, нашептывала ему молитвы, просила уберечь их всех от опасности и помочь вернуться домой с Рином. Бон же запоминал стихи из прихваченной с собой библии, надеясь, что он помогут им в будущем.       — Я не знаю, — честно ответил Юкио. — Если сами демоны считают, что выходить наружу слишком опасно, то, может быть, нам стоит прислушаться к ним. Но, опять же, нам все равно надо-       — Ну, — их демон-проводник издал звук подобия кашля, а затем встал в центре между подростками. Он был маленьким, хрупким, но все же это был первый раз за все эти часы… первый раз, когда он предложил им помощь.       — Это не такая плохая идея, ведь эти темные существа, убийцы лорда в любом случае придут за вами вопреки тому, где вы спрятались от них. Даже придут сюда, — он повел рукой в сторону окружающих их туннелей.       — Может быть, будет лучше находиться на открытом месте, где у вас будет больше пространства для сражения, в отличие от этих туннелей, где вы просто-напросто окажетесь загнанными в ловушку. Они не могут передвигаться снаружи днем, и, если вы, люди, можете сражаться, тогда ждите дня. Возможно, у вас появится шанс…       Шима хмурился, покручивая в пальцах различные предметы.       — Но разве ты не знаешь, что Сатана выходит наружу по ночам? Разве не это ты сам говорил?       — Да, это так, но не всегда, — маленький демон наморщил в задумчивости лоб. — Иногда он остается в своей башне. Иногда выбирается наружу. Никогда нельзя быть уверенным. Некоторые демоны решают рискнуть и выходят из укрытий. Мы могли бы тоже попробовать. Прошли бы намного больше за ночь. Кроме того, эти туннели не всегда ведут туда, куда тебе надо. Рано или поздно, но нам придется покинуть их.       Похоже этих слов демона оказалось предостаточно для того, чтобы Шима в следующую секунду произнес:       — Хорошо, согласен. как насчет вас, ребята?       — Я не против, — мягко произнесла Шиеми, нервно оглядываясь по сторонам.       — Если только мы все будет высматривать опасность, — через пару мгновений тишины начал говорить Юкио, — и будем готовы к сражению. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас погиб.       — Не поздно ли для этого? — иронично улыбнулся Бон, а затем, почесав свои иссиня-черные волосы, выдохнул: — Хорошо. Если так мы доберемся до Рина быстрее, то я с вами. Наверное, нам все-таки придется поверить в то, что ректор знает, что делает.

***

      — Мой лорд, запрошенная вами информация…       Сатана, лорд и правитель Геенны, улыбнулся своему слуге и застучал пальцами по подлокотнику кресла, ожидая, когда же на землю опустится ночь. Уже был вечер, наступала темнота, изгонявшая солнце и свет с неба. Ночь в Геенне всегда была дольше. Дни — короткие и быстрые. Осталось еще чуть-чуть. И скоро, очень скоро, он сможет забрать своего милого, милого сына и начать играться с его красивым, нетронутым сознанием. Научит этого маленького мальчика всем тем прекрасным вещам, которые существовали в мире… всему тому, в чем люди непростительно отказали ему! Это было его правом по рождению, его смыслом, его-       А затем… Сатана подумал о… человеке, о котором не думал… много лет… из-за чего внутри вспыхнула искра злости, досады, зависти, но больше всего-       Юри.       — Собрание будет проведено через неделю, мы уже нашли наших объектов, — с бесстрастием отчитывался Хид, однако затем он хищно заулыбался, будто прочел мысли своего господина, и дал маленькую волю эмоциям: — Я никогда бы не подумал-!       — Ха, ха. А чего они ожидали от меня? Просто сидеть здесь? Простить их, возможно?       Голос Сатаны вдруг изменился, наполнился гневом, так и сочившимся изнутри, и демон, ударив ладонями по подлокотникам, вскричал:       — Они украли моего сына! — кричал он в праведном гневе, зажигаясь синим пламенем и чуть было не сжигая кресло до пепла. — Будто я прощу им это! Будто я забуду тот день чистых страданий, когда понял-!       А через несколько мгновений неудержимой злобы и огня Сатана медленно выдохнул, пламя погибло, и он заулыбался, скрыв лицо от чужих глаз за черными волосами.       — Как бы я хотел забрать его с собой. Ха! Но его тело- он не может придти.       Хид еле сдерживался. Он уставился на своего господина, на лорда всех демонов и ада. И эти синие, синие языке пламени зажгли в его глазах безумие, и хотя однажды Хид боялся… боялся великолепия его господина и силы — бесконечной жизни… и смерти… боли и страданий, трагедии и веселья, он сейчас преклонился перед своими господином, его полнотой, и упился идеей о том, что должно было вскоре произойти. В последний раз… его господин испытал боль от людского предательства. Однако, в этот раз все будем совсем по-другому. Месть. И самым настоящим спектаклем, центральным и лучшим кусочком всегда будет-       Синий.

***

      — Юкио, а ты знал? — спросил его отец, сидя на ступеньках, ведущих ко входу в церковь, и провожая взором пролетевшую прямо над его ладонью бабочку.       Несмотря на свой маленький возраст, Юкио был уже достаточно взрослым для того, чтобы заметить, как что-то изменилось в глазах его отца, заменив обычный взгляд обеспокоенности, извечно спрятанный за очками, на что-то более мягкое и теплое, что-то, что заставляло его глаза светиться изнутри и устремлять свой взор к облакам на синем небе.       — Твоя мать была ангелом, Юкио. Ты знал?       Отец Фудзимото, заметивший озадаченное выражение лица Юкио, рассмеялся и потрепал мальчонку по волосам.       — Не настоящий ангел, Юкио, но все равно прекрасный.       — Мама была…?       Юкио никогда не был знаком со своей матерью, никогда не видел ее фотографий, не знал даже, существовала ли она вообще. Отец никогда прежде не говорил о ней вот так в открытую. Обычно же он сразу прекращал разговор, стоило Юкио лишь упомянуть маму, а его лицо вдруг становилось мрачным и хмурым, словно что-то печалило его.       — Знаешь… твой отец, твой отец удивительный человек. Мы с ним были друзьями, представляешь?       — Я-я думал-       — Хм?

***

      Снаружи было темно. Как только Юкио и остальные сочли безопасным выйти из подземелий наружу, то впервые вдохнули за много часов свежий, горячий воздух. Они пошли по пустым, заброшенным улицам да держались мест понезаметнее и потемнее. Ночь близилась к началу: последние лучи солнца скрывались за горизонтом, окрашивая небо багровыми полосами, и совсем скоро демонический город должна была накрыть темнота. У всех ребят было припасено дополнительное оружие на тот случай, если они вдруг снова столкнутся с присланными Сатаной существами или убийцами, о которых предупреждал демон Кан.       Пока они шли, Шиеми отыскивала некоторые растения, которые они могли, предположительно, съесть, однако то и дело при этом прятала одно такое найденное растение себе в карман и нашептывала на него на удачу. Как бы то ни было, они натолкнулись на несколько мертвых существ, погибших во время сражения друг с другом… Это было омерзительно. Кровь и кости валялись по всей дороге. Вопреки всему, ребята выбрали демона поменьше, разрезали его экзорцистским ножом и, как только нашли место в стороне и поукромнее, Юкио нарисовал вокруг этого места еще один защитный круг. Развели костер, чтобы приготовить на огне мясо… выбора особого у них сейчас не было, ведь так? Кан сказал им, что костры в такое время не были чем-то необычным, но, несмотря на это, Юкио все равно пожелал, чтобы огонь был, как можно меньше.       — Итак, — спросил Кан, когда они все собрались около огня, — хотите услышать одну историю, люди?       Танцующее пламя освещало его лицо, а само существо обеспокоенно стреляло глазами по сторонам, словно ожидало, что вот-вот из темноты явится сам Сатана.

***

      — Я-я думал…       — Хм? — Широ взглянул на приемного сына сверху вниз и вздохнул, растягивая губы в маленькой улыбке. — Ты забываешься, Юкио. Ты и твой брат — двойняшки. Это-       Мужчина погладил Юкио по руке и решил не рассказывать все о его рождении. Мальчик еще не дорос до такого. Пока не дорос.       — Твой отец был добрым человеком. Я был хорошо с ним знаком, — а затем Широ Фудзимото возвел глаза к вечернему небу и, взглянув на медленно плывущие облака, прошептал так тихо, что Юкио едва смог разобрать слова: — Ты хочешь послушать… одну историю, Юкио?

***

      Мефисто Фелес напевал себе под нос и глядел на стены Академии, которая однажды принадлежала ему. О, он оставил людям небольшой подарок за то, что вынудили его покинуть свою должность… драгоценную школу… хорошо защищенный кабинет, в который, кроме Паладина, никто бы и пробраться не смог. Было одним удовольствием наблюдать за тем, как выведенный из себя Ангел, кричащий, что-то требующий, злящийся на то, что ему, сильнейшему в мире экзорцисту, приходилось самому справляться с околдованной дверью Мефисто. Несомненно, Ангел никогда не признается, однако Мефисто знал: для этого юноше пришлось воспользоваться своими лучшими техниками использования меча. Ха! А еще ему очень не хотелось оставлять то тело там… чтобы все могли увидеть его… Но пока… это не имело значения. Они все равно ни о чем не догадаются. Он вскоре заполучит это тело назад. И… если тот человек узнает, что Мефисто использовал. хехе… это тело для своего переселения… Содержал его в таком прекрасном состоянии на протяжении многих лет… будто бы он все еще был жив… Что ж, разве это нельзя было назвать подарком? Ха! Увидеть бы его лицо, когда он узнает правду! Он будет зол, очень зол. Хехе. Не без повода, так что… все возможно!       Мефисто взлетел над стенами Академии, его фиолетовые крылья развернулись на всю длину, плавно двигались вверх и вниз, однако защита, установленная вокруг школы, не позволяла по-настоящему взглянуть, что же там происходило внизу. Но ничего, Мефисто и без этого знал, что вот-вот должно было произойти. Очень скоро. Очень трагично. О боги!       — Но я же им говорил, я предупреждал их, что случиться, если они откажутся от моей защиты. Теперь это… не мои проблемы.       Мефисто нашел себе укромное место, на котором бы его не заметили люди, стоял здесь, словно одна из его многочисленных статуй, что размещались по всей школе. Снова напевая себе под нос, он стукнул ботинком о ботинок и отклонился назад, опираясь спиной на сильный, удерживающий его вес ветер. Черные волосы демона разлетались во все стороны. Все должно получиться, если только- это произошло, когда он впервые сыграл в ту игру со своим отвратительным отцом. Он, Мефисто Фелес, смог управлять одной из самых великих игр! Это был… шедевр! Просто замечательно, замечательно! Люцифер бы… гордился им? Возможно… Ах, но, конечно, Мефисто все еще участвовал в той игре! Она еще не завершилась.       Демон постучал себя пальцем по подбородку и засмеялся в голос, внезапно вспомнив… тех троих.

***

      — Ты хочешь услышать одну историю, Юкио?       — Какую историю? — спросил тот, начиная волноваться при виде       заблестевших на глазах продолжившего шептать ему отца слез.       — Рассказ… о трех экзорцистах.