Заметки на полях

      В Хог меня собирали как на войну. Артефакты, амулеты, различные зелья, просто милые безделушки – всё это заняло совершенно отдельный сундук, который я на первый курс взять не мог. Ну неоткуда такому было взяться у магглавоспитанного Гарри Поттера. Больше всего расстроились Кроетты. Их подарок – иглоподобные стилеты из гоблинской стали – тоже пришлось оставить. А ведь за эти пару месяцев мы успели изрядно сродниться.       Кроетты – семья морфов. Они как раз и специализируются на подставах с чужими лицами. Сандр, пользуясь какими-то загадочными обстоятельствами, предложил нанять их – с большой скидкой – на семь лет, чтобы изображать Дурслей. Они согласились – и не пожалели. Как мне сказал потом моё «кузен» – они только за июль 91 почти обессмертились. Крайний кретинизм светлых способствовал оч-чень долгому ржачу.       Чего только стоили письма в яйцах. Это ведь явно кто-то с палочкой развлекался – ну не чары же замка. Впрочем, от самой игры мы все тоже получили изрядное удовольствие. И нам уже даже не так важны были потенциальные наблюдатели – мы просто развлекались от души.       Но, к несчастью, хорошее не может длиться вечно. Август подошёл к концу, наступило первое сентября и пришло время отправляться в дурдом, по недоразумению богов, не иначе, названный школой.       Довезли меня, значится, до вокзала – и оставили. В полном соответствии с ролью.       А я стою, весь такой потерянный и одинокий, между платформами 9 и 10 и думаю – Хагрид просто долбодятел или про проход в опоре мне не сказали с дальним прицелом?       – Каждый год одно и тоже: на перроне толпа магглов!       Рыжая женщина, в сопровождении пяти детей – таких же рыжих и конопатых, явно родня – и с тележками, подозрительно напоминающими такую же у Эйла, шла по перрону и ворчала. Причём довольно громко.       – Так, где там эта платформа?       Каких усилий Эйлу стоило не перекривиться – знал только он сам. Похоже, что вот он – ответ на вопрос о странной забывчивости Хагрида.       Зажегшуюся у меня над головой воображаемую лампочку можно было почти потрогать. Я, конечно, не самое проницательное существо в мире – но тут и совсем тупой бы всё понял. Тётка с пятью детьми, старшему из которых около пятнадцати-шестнадцати. С сундуками и совой. На весь вокзал орущая про магглов. Чистокровная – судя по всему – ведьма, почему-то притащившаяся с детьми на маггловский вокзал. Совершенно случайно, ага.       – Простите, а как…       – Как пройти на платформу 9 ¾? – рыжая тётка расплылась в такой улыбке, с которой обычно психиатры с дебилами разговаривают. Ну да, выглядел Эйл конечно колоритно: потрёпанная рубашка, под рваненькой толстовкой, драные джинсы, стоптанные кроссовки… и всё это на несколько размеров больше нужного. На лице – робкая улыбка и большущие испуганные глазища. Бедный сиротка, дитя войны.       Гримасы, к слову, Эйл предварительно отрабатывал перед зеркалом – и то получалось неубедительно!       Впрочем тётке хватило – «меня обманывать не надо, я сам обманываться рад».       – Рон тоже первый раз едет в Хогвартс…       Мы (я, Сандр и дядя Элли) предполагали, что обработка «Героя Магического Мира» начнётся прямо с перрона. А потому Уизли для меня неожиданностью не стали. Наоборот – я им обрадовался, как родным.       Мне дядя – который на таком не то, что одну собаку съел, а целую собачью упряжку с эскимосами – популярно объяснил, что плотнее всего меня будут обрабатывать те, кто первый успеет прицепиться. Кто успеет заработать авторитет – тот и молодец. Да, будут искать – и находить! – и другие рычаги влияния. Но для одинокого и несчастного ребёнка – первые добрые люди будут всем. Он будет цепляться за них до последнего, оправдывая, защищая, закрывая глаза. А значит – за них так же будет цепляться и кукловод. В таких делах коней на переправе не меняют.       Потому – сказал мне дядя – таких людей лучше выбрать самостоятельно. Уизли подходили очень хорошо. Молли, диктаторские замашки которой не позволяли ей видеть глубже её представлений о мире, потому что «ей лучше знать». Артур, чудаковатый изобретатель, которому плевать на всё, кроме своих игрушек. Перси, слишком далёкий от образа мыслей родителей, строящий жизнь своим умом – а потому в семье изгой и пария. Близнецы, не нуждающиеся ни в ком, кроме друг друга. И Рон.       О, Рон – это вообще отдельная песня…       – Можно к тебе? А то всё занято уже… – а сам уже присаживается и пихает чемоданы на полку.       Эйл только фыркнул еле слышно.       – Я Рон. Рон Уизли.       – А я Гарри. Гарри Поттер.       – Правда?! – глаза у рыжика округлились, как у домового эльфа. – А у тебя правда есть… ну этот…       – Что? – у Эйла вообще-то много чего было.       Рон понизил голос и наклонился вперёд:       – Ну этот… шрам…       Ну конечно. Начинается.       – Этот? – и Эйл открыл лоб со знаменитым шрамом-молнией, наблюдая как Рон распахивает рот от восторга.       Вообще – Рончик для меня оказался впоследствии просто идеален. Наблюдательный и цепкий – но неспособный толком понять, что он наблюдает. Обладающий неплохой памятью и некоторыми тактическими талантами – но не умеющий и не желающий их применять и использовать.       Бедой Рончика было то, что он, вообще-то, умный мальчик. И он это про себя знает. Умение подмечать детали и таланты шахматиста – позволяли ему простраивать общение с окружающим миром по ходам, как партии на доске. Но забитая разными клише голова и банальное отсутствие опыта делали эти партии провальными в девяти случаях из десятки. Получать опыт – пусть бы и из щелчков по носу – ему не давали лень и категорическое нежелание работать над собой. А использовать опыт старших и спросить у них совета – не позволяло самомнение. При этом всём – у него ещё напрочь отсутствовали какие либо способности к стратегии. Он мог выиграть десять партий из десяти – но не умел ни раскрасить фигурки, ни расставить их по клеткам.       Мне бы очень хотелось сказать, что я весь из себя такой великий и гениальный, что ни разу за всё время нашего знакомства не прокололся – но чего врать-то? Я, как и всякий живой, иногда устаю – неважно морально или физически – а все эти игры в Мальчика-Который-Идиот выматывали просто ужасающе. И Ронни, который находился ко мне ближе всего – или не замечал проколов, или творчески их перерабатывал, да так, что правду найти было затруднительно.       Другое дело – Гермиона Грейнджер…       – Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу.       Симпатичная растрёпанная девчушка чуть приподняв подбородок стояла в дверях купе. Такая… такая какая-то растерянная и смущённая – и от того очень беспардонная и немножко высокомерная. Эйл таких уже видел – те, кого обижали в детстве, часто – пусть и не всегда осознанно – стараются потом подражать обидчикам, что бы казаться защищённее. Только это почти никому не помогает.       Девочка Эйлу… пожалуй понравилась. Настолько, что он даже решил в школе присмотреть за ней – по возможности.       Перед Гермионой я виноват так, как никогда не перед кем. Она ведь мне действительно понравилась. И именно по этому – влетела во всю эту возню вокруг меня по самые уши. Ей из-за меня всю жизнь переломали борцы за Свет и Добро, что б им… ладно. Не буду перескакивать – это всё было чуть позже.       А пока – Хогвартс-Экспресс мерно стучал колёсами, за окнами плыли пасторальные пейзажи, а в голове крутились слова дяди Элли, уверенного, что я-то еду на север – а привезут-то меня на запад.       Тот, который от слова «западня».