Заметки на полях

      Так уж получилось, что я терпеть не могу сов. В смысле – не птиц, как таковых, а скорее совиную почту в целом…       Больница имени Святого Бартоломью была нехорошим местом. Серые стены, тёмные окна – неудивительно, что здесь мало кто вылечивался. С другой стороны: психбольница – это почти всегда не весело. А про Санта-Бартоломью ещё и ходили разные нехорошие… слухи. Вроде как к больным здесь применяют электрошок, и проводят на ними какие-то правительственные эксперименты.       А уж когда госпиталь оказался заброшен – старое здание стали обходить даже не десятой, а двадцатой дорогой.       Ни любопытных мальчишек, ни бродяг, ни воров, ни наркоманов – даже всякие там кошки-собаки-голуби туда не совались.       У необъяснимого страха, впрочем, была вполне объяснимая причина. Не для всех, правда – но тут уж ничего не попишешь.       А потому разыгравшееся здесь первого июля 1991 года зрелище прошло без свидетелей.       Никто не видел, как полупрозрачные призрачные фигуры подступали к одетому в белое мальчику лет одиннадцати-двенадцати. Никто не видел, как мальчик взмахивал широкими рукавами, переступал ногами и гнулся, будто танцуя сложный индийский танец. Как призраки становились всё прозрачнее и спокойнее, пока не растворялись совсем.       И всё это происходило в полной тишине…       …до тех пор, как в одно из окон с шумом и звоном не влетела почтовая сова.       Видели, видели? Вот поэтому я и не люблю почтовых сов. Я не знаю, как к другим, но ко мне они всегда прилетают не вовремя!       Неожиданный и довольно громкий звук разбил тишину и призрачные фигуры, будто очнувшись, резко подались вперёд.       – Блядь! – мальчик не стал стеснятся в выражениях. Хотя, учитывая ситуацию, это было вполне простительно.       Сложные чары Покоя, позволяющие агрессивным призракам уйти безболезненно, отпустив эмоции, работают безотказно, но постепенно – особенно если призраков несколько.       В Санта-Бартоломью их было несколько десятков. Буйные психи, умершие в наркотическом бреду от передозировки лекарств или буквально сожжённые заживо электрическим током, замученные насмерть во время нелегальных экспериментов подопытные, несколько врачей, убитых «благодарными» пациентами, и «Главный Босс» – главврач, и при жизни бывший редкостным мудаком, а после смерти ставший какой-то редкостной мерзопакостью, с успехом тянущей силы из других обитателей больницы.       У чар Покоя – помимо очевидной хрупкости, зависящей от степени концентрации – есть ещё один спорный момент. Если чары нарушить в процессе плетения – агрессия призраков не только моментально вспыхнет, но и возрастёт. Умелый чароплёт может погасить этот эффект без особых проблем. Но умелого чароплёта так просто от чар и не отвлечёшь.       Эйл же подобный трюк проворачивал впервые.       Мне пришлось быстро бегать и колдовать прямо на бегу. Чего я весьма и весьма не люблю. А потом долго и нудно «просвечивать» все помещения, на предмет уцелевших и удравших. А эта наглая птица просидела всю заварушку где-то под потолком. И как её только призраки не шуганули?       Наглая птица – крупная, откормленная рыжая сова – слетела Эйлу на плечо и цапнула его за ухо. Эйл как раз пытался отдышаться, а потому оставил это без внимания. Его куда больше интересовал привязанный к её лапе конверт.       Конверт, адресованный       «Гарри Джеймсу Поттеру,       Тисовая улица, Дом 4,       Чулан под лестницей».       Кто такой Поттер я, конечно же, знал. Чай не в берлоге жил. И даже знал, что мы с ним примерно ровесники. Но на себя я его лавры как-то не примерял. Ажно по нескольким причинам.       Во-первых точной даты своего рождения я не знал. Да что-там даты! Я даже имени-то своего не знал! Дурсли меня иначе, чем «щенок» да «уродец», и не называли.       А во-вторых у меня полностью отсутствовал шрам. Сандр его на мне ни разу не видел, а я да пяти лет в зеркало не особо-то и глядел – что там смотреть-то? Да и кто бы мне, в общем, дал?       – Сандр! Что это?       Эйл был… удивлён. Мягко говоря. Давно Александр не видел его в таком состоянии. Вообще, кажется, ни разу не видел.       Да он и сам был не лучше.       Сидящий рядом Элладжер – «дядя Элли» – честно старался хихикать про себя.       Это ж надо, а? Ладно Эйл – он маленький ещё. На Алекс? За шесть лет этот горе-воспитатель ни разу – НИ РАЗУ – не поинтересовался: а как же его воспитанника, собственно, зовут?       Мы не стали открывать письмо.       Во-первых потому, что оно от различных сигналок только что не светилось.       А во-вторых оно было адресовано на Тисовую – где меня давным-давно не было, да и быть уже не могло. Такие письма – по идее – заполняются магией, автоматически. А значит – по идее – с адресом ошибки быть не должно. Так что вполне возможно, что Поттер на Тисовой поселился после меня.       А то, что письмо принесли мне…       Ну, кто его знает, что там в голове у этой птицы происходит?       Гринготтс – одно из немногих мест, где можно за определённую – и, в принципе, вполне адекватную – цену провести почти любой ритуал. Гоблины вообще считаются признанными мастерами ритуалов. Сделать же проверку по крови – и вовсе дело пары минут.       «Имя: Эйл Харальд Александр Лиир-Поттер-Принц-Гонт (Гарри Джеймс Поттер).       Родственники:       Александр Ноэль Лиир – магический отец (жив);       Лилия Мелани Поттер – приёмная мать, магическое усыновления (мертва);       Джеймс Чарльз Поттер – приёмный отец, магическое усыновление (мёртв);       Аверлин Лиалина Поттер – сестра (жива);       Северус Тобиас Снэйп-Принц – кровный родитель, «Отдающий семя» (жив);       Томас Марволо Реддл-Гонт – кровный родитель, «Дарующий жизнь» (условно жив);       Антон Михайлович Долохов – магический крёстный отец (мёртв);       Беллатриса Клементина Лестранж – магическая крёстная мать (жива).       Наследие магических существ: не определено…»       – Почему не определено?       – Слишком большое количество наследий. И слишком малый процент содержания крови каждого в отдельности.       – И что это будет в итоге?       – Ничего. Или какой-то новый вид.       «Наследие магических существ: не определено.       Наследуемые титулы:       Наследник Поттер – возможно получение титула Лорда, условие – достижение 15 лет;       Наследник Принц – возможно получение титула Лорда, условие – чистокровность;       Наследник Гонт – возможно получение титула Лорда, условие – чистокровность;       Наследник Слизерин – возможно получение титула Лорда, условие – отсутствие родовых проклятий;       Наследник Певерелл – возможно получение титула Лорда, условие – владение фамильными артефактами.       Состояние магии:       Узы Хейра – блок на наследия – снят;       Ограничитель Вертана – блок на родовые дары – снят;       Узы Ингу – блок на две трети резерва – снят.       Наследуемое имущество:…»       В общем там ещё много было… разного и интересного. Но меня на тот момент больше всего заинтересовали две… нет, три строчки: «Отдающий семя», «Дарующий жизнь» и сестра.       Будь я нормальным, обычным, среднестатистическим ребёнком, выращенным нормальной, обычной, среднестатистической семьёй – были бы слёзы, крики, истерики и депрессии.       Но, как я уже отмечал выше, ребёнок с магическим даром, формируя собственную ауру и внутренний мир, заимствует это от находящихся вокруг, просто копируя элементы аур взаимодействующих с ним существ. Потому-то у магов родители и дети зачастую похожи, словно отштампованные в одной лаборатории клоны. У магглов это проявляется не так ярко – у них ауры слабее – но тоже бывает.       Кстати именно поэтому большинство магов самостоятельно думать начинает только годам к шестнадцати-семнадцати, когда заканчивается надстройка аурических щитов.       Сандр, дядя Элли, мои друзья… Мой круг общения состоял в основном из убийц, воров, контрабандистов, проституток и прочих… асоциальных элементов. Да, все они были по своему хорошими ребятами – иначе Сандр бы их до меня не допустил – но… у них – у всех! – были свои представления о нормальном. Кардинально зачастую отличающиеся от общепринятых.       А я рос среди них, всё это впитывая. Мало того – я ведь и сам убивал.       Да, и в этой ситуации можно было бы остаться более… человечным, что ли? Не знаю… но никто из окружающих меня взрослых не ставил подобной задачи – ни перед собой, ни передо мной. Я же – по малолетству – просто не видел разницы.       А потому… да – были и крики, и истерики, и депрессия.       Слёз правда не было – вообще не помню, когда последний раз плакал.       Но зато было ярость. До кровавой пелены перед глазами, до трясучки, до стихийных выбросов.       Сандру пришлось надевать на меня антимагические браслеты и отпаивать успокоительным.       Но даже когда успокоительное полилось у меня из ушей – легче мне не стало.       Ибо в голове у меня металась всего одна мысль. Одна, но на диво всеобъемлющая.       «Отомщу»       Вот с этого момента – по большому счёту – и началась НАСТОЯЩАЯ история Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил.