Новогоднее приключение Цунаде, или как возродить клан Учиха

Коноха. Поместье клана Учиха.       Вернувшись в поместье, Итачи и Сакура решили перекусить. Благо то, что Яманака всучила им свой нехилый пакетик с едой и сладостями, чему Итачи был весьма рад, так как от сладостей его не оттащить. В особенности он любил данго. Но его, к сожалению, в том пакетике не было. Но решив, что он особо не расстроился, Итачи поедал другие разные вкусные кондитерские изделия, не забывая поделиться с Сакурой, которая каждый раз морщила нос и говорила, что он-таки испортит её фигуру. - Да ладно тебе, я думал, что ты не из «таких» девушек, которые упорно следят за своей фигурой. - Учиха даже провел по талии и скрестил руки на груди, вставая в позу человека, гордящегося своей стройностью, - А ты не будешь? - Еще как буду! Ты, значит, издеваешься над моим телом, а я не имею таких прав? - она плюхнулась на стул, который стоял ближе к стене, и принялась осматривать содержимое пакетика. Итачи еле заметно улыбнулся и сел напротив Харуно и внимательно следил за тем, как она поедает заварные пирожные с густым кремом. Она так яростно это делала, видимо в отместку Учихе, что совершенно не заметила, как перепачкалась. Она, конечно, чувствовала крем не только на губах, но и поверх них, и даже не спешила вытереться. Эта вкусная штука успела запачкать даже водолазку в области груди, и это ничуть не смущало девушку. Самое главное – она мстила. Ну, по крайней мере, ей так казалось. Итачи же, наблюдая за всей ситуацией, еле сдерживался, чтобы не заржать на все поместье, потому что это выглядело так нелепо, что и не знаешь, как реагировать на подобное. - Сакурааа…- Учиха пытался нормальным тоном произнести имя, отвлекая Харуно от поедания вкусностей. - М? – она даже не подняла на него глаз, совершенно не страшно? Нет, Итачи, конечно вселял особенный страх в её сердце, но не так сильно, чтобы чего-то бояться с его стороны. Он просто произнес имя. Ей нечего бояться. Только вот…маленькие ладошки потянулись к лицу черноволосого парня и заставили посмотреть на себя. Зелёные глаза смотрели так искренне и по-доброму, по-детски и с веселыми искорками озорства. - У тебя самое вкусное остается на губах…- Итачи осторожно прикоснулся большим пальцем к нижней, немного опухшей губе и аккуратно вытер крем,- видишь?- он показал ей остатки сладкого на пальце и поспешил сунуть себе его в рот. Харуно удивленно вытаращила на него черные глаза и покраснела, но черты лица Учихи заметной яркости не выдавали, так как лицо было всегда бледным и не имело свойства сильно краснеть. А, если б она в этот момент была в своем теле? То, наверное, сидела бы краснющая от злости и смущения, прямо как рак. - Что… что ты делаешь? - Итачи удивленно поднял бровь, продолжая обсасывать палец и делать такую довольную мину от вкуса крема, что явно ему бы позавидовали. Учиха даже не ответил на вопрос, а зачем? Чтобы видеть, как его лицо раскраснеется? Нет уж, это сильно ранит его самолюбие, он должен быть спокоен, даже, если сам смотрит на себя со стороны. Наконец, высунув пальчик изо рта, он опустил свой взгляд на вещь, которая тоже пострадала от вкусностей. Он мысленно изнывал от желания захохотать и ткнуть пальцем в Сакуру, показав, какая она неуклюжая, какая она маленькая, по сравнению с ним, какая все-таки милая, даже, когда находится не в своем теле. - Даже водолазку испачкала. - усмехнулся Учиха, - Не забудь постирать. – от такого Сакура немного прифигела, во-первых, эта водолазка совсем ему не принадлежит, во-вторых, какого, простите, хренца он ей указывает? Да еще и усмехается! Сакура фыркнула, да так громко и недовольно, что Итачи не удержался и хохотнул, а потом улыбнулся как-то по-доброму и потянулся за заварным пирожным. - Итачи?- Сакуре не давал покоя один вопрос. Что происходит между ним и Саске? Слыша сегодняшнее заявление Учихи-младшего, она очень удивилась. Ведь Харуно знала, что Саске очень любил своего брата. В особенности, когда они были маленькими. Она знала Саске еще совсем ребенком, каковым была сама, тогда она смутно помнила Итачи-первенца семьи Учиха. Но слышала от посторонних людей, что этот мальчик отличался аналитическим умом. Упорно тренироваться ему не приходилось, в основном, все получалось с первого раза, а даже, если и не получалось, то он умел сделать так, чтобы это не показалось для него сложной задачей. Учиха слишком рано овладел первой ступенью шарингана, да и второй, а что уж там говорить о третьей? Родители безумно им гордились. Одним словом - гений. Саске всегда хотел быть похожим на него, но Итачи не дал ему такой возможности не по своей воле. - Да? – он облизнулся, дабы убрать ненужный, мешающийся крем с губ. Почему они такие чувствительные? Ему определенно это нравилось с каждым разом больше и больше, но не могло же это продолжиться до недели или более. Он решил, что сегодня вечером сходит к Цунаде и предупредит о завтрашней операции. Еще, нужно незамедлительно обрадовать Сакуру, что она вернется в свое тело. Но, единственное его сильно огорчало – он так и не успеет пожить с ней, хотя он уверен, что после этой операции что-то изменится, да в такую сторону, что это будет необъяснимым фактом. - Я вот что хотела спросить, пускай тебе покажется это наглым с моей стороны, но… - она остановилась, сердце бешено забилось, брови сдвинулись друг к другу, показывая, что девушку что-то волнует. Она собрала в легкие значительно больше воздуха, чем при обычном вздохе и решилась на вопрос,- что теперь будет между тобой и Саске-куном? Лицо Итачи сильно помрачнело: улыбка пропала, в глазах не было озорных искорок, они даже цвет как-то умудрились поменять, с ярко зеленого, на более мутный. Губы сложились в единую полоску, он был похож на охотника, поджидающего свою добычу. Ох… как же Итачи не хотел сейчас разговаривать о брате, если бы она знала как ему больно за ним наблюдать. Учихе казалось, что его глупенький маленький брат стал сильно взрослым. Ему даже иногда казалось, что за раздражением к Сакуре, Учиха-младший скрывал другие противоречивые чувства. Одно время, когда Саске приходил с госпиталя от Сакуры, то долго рассказывал Итачи, какая она стала сдержанная по отношению к нему. Итачи слушал, хоть и невнимательно, но слушал. В этих рассказах он не находил ничего удивительного, брат вырос и имеет право интересоваться девушками, пускай и весьма в необычной форме. Сейчас Итачи бы не был доволен таким увлечением. А точнее сказать, ему не понравилось бы то, что Саске так отзывается именно о Сакуре. Пускай все происходит быстро, но для Учихи-старшего нет больше времени на раздумья. В конце-то концов. Он-мужчина, ему двадцать пять лет отроду, он хочет самого простого , но в это же время самого сложного и редкого – искренней любви, поддержки со стороны любимого человека. Он даже предполагал, что этим человеком станет Сакура. За эти сутки его мнение о ней настолько сильно изменилось, что сердце, подчиняясь мыслям, неистово стучало и выдавало скрытые чувства к Харуно. Но хорошо, что только ему одному. - Что будет, то будет. – Его терзал один вопрос: о ком эта девчонка заботится? О нем или же… о Саске? Он внимательно на нее смотрел. Погрустневший взгляд черных глаз, смотрящих куда-то в пол, у него появилось чувство некой вины, будто он её сильно-сильно предал. Он кое-как постарался смягчить свой тон, чтобы не разочаровывать её больше. Да, это не её дело. Да, возможно, она любит Саске, и с этим ничего не сделаешь. Да, возможно, Итачи сильно раздосадовался по этому поводу. Может, поэтому так и ответил? - Я не очень хочу говорить на эту тему, давай потом? - он устремил свой взор куда-то в сторону. Она должна понять его, он чувствовал, что должна,- Сакура, завтра ты окажешься снова в своем теле. Лицо девушки сменялось странной гримасой удивления и маленькой радости. Что же, она все-таки хотела вернуться обратно. Итачи погрузился в свои мысли, он думал о том, что ей совершенно все равно на него. О, Господи, как бы Учиха хотел сейчас думать о другом, а не о том, что он ей безразличен. Но, не зная всего того, что испытывает девушка, он мог размышлять только об отрицательном. Такая черта присутствует у многих людей, они попросту себя не любят и боятся, что их не любят и окружающие. - Итачи, что с тобой? - она не на шутку перепугалась за него. Почему он такой мрачный? Грустный? Или злой? Сакура боялась, что с Итачи что-то происходит – непонятное ей. Харуно всегда за всех беспокоилась, старалась вылечить, подарить вторую надежду на нормальную жизнь, но это от физических ран. А что же она будет делать с душевными ранами человека, который ей нравится? Да, именно нравится. Она не понимала, с каких пор? Может, даже тогда, когда пришел к ней в первый раз на лечение, когда она чакрой поправляла всю разбросанную сетчатку глазного яблока. Когда осторожно брала его лицо в свои руки и мазала какой-то мазью черные, как будто без зрачков, глаза, чтобы он чуть-чуть лучше видел что происходит в мире. Она видела его слезы от невыносимой боли, когда мазь внедрялась внутрь его сетчатки, буквально заставляя его смотреть насильно. Она беспокоилась за его жизнь каждый раз, видя его медицинскую карту с болезнями. Перечитывая её много раз, она сталкивалась лишь с одной проблемой - как помочь? - Со мной все хорошо. - он слабо улыбнулся, намереваясь не показывать свое разочарование,- Сегодня я пойду к Хокаге, но только вечером. Хочешь пройтись со мной? - Ну…пойдем…- протянула Сакура. Ей совершенно были непонятны мотивы Итачи. Ведь несколько часов назад он спрашивал о том, может ли побыть в её теле неделю. Он согласился на операцию… а теперь, получается нет? Ей казалось, что она его раздражала, поэтому он так быстро решил поменяться телами обратно, не соглашаясь на операцию. Вот опять, опять ей придется испытывать чувства к человеку, который не смотрит в её сторону. Но, видимо, о поцелуе девушка совершенно забыла. Она забыла как было тепло и приятно, как от него исходило совершенно иное чувство, как будто из глубины души, из такой глубины, что никто… никто, кроме нее не смог этого достать. Лицо черноволосого парня померкло. Пряди волос беспорядочно легли на глаза, закрывая их. Голова была опущена, руки дрожали, лежа на коленках. Сакура вот-вот сорвется на истошный плач. Слеза…вторая, третья. Всхлип. - Сакура! – Итачи буквально подлетел с места, услышав судорожное дыхание девушки, - Сакура, ты плачешь? – его глаза расширились, он пытался всмотреться в её лицо, но она не давалась, - Посмотри на меня! - Не хочу…- еще один всхлип, она прижала ладони к лицу, закрывая его полностью, чтобы Итачи не видел её жалкого плача, не видел, как раскраснелись его собственные черные глаза. Слезы больно резали уголок канала, откуда вытекали. Она понимала почему. Эти глаза, самые нуждающиеся в сухости и в скорейшем лечении. От осознания того, что она может повредить еще больше, Сакура завыла от безысходности. Безысходность – девушка не может остановиться, всхлипывая с каждым разом все сильнее и сильнее, дурацкая способность людей. Когда хочешь, не можешь остановить слезы, зато их так легко вызвать. - Я. Сказал. Посмотреть. На. Меня. – Тонкие брови, бледно-розового цвета, как у корней длинных волос Сакуры, сдвинулись практически в одну. Лицо было как никогда серьезным. Ни намека на какую-то нежность со стороны Учихи. Как будто человека подменили, ибо полчаса назад он готов был взорваться от смеха.- Если ты сейчас не посмотришь на меня, то я не знаю, что с тобой сделаю, слышишь? – Он потряс её за плечи, но смотрелось это так нелепо. Маленькая девушка, с крохотными руками пытается растормошить здорового мужика-быка, у которого вес намного больше её. - Ничего… не… сделаешь…- Сакура едва могла нормально говорить, с невероятной силой прижимая к себе ладони, она старалась, как можно меньше всхлипывать. Дыхания предательски не хватало, Харуно пыталась дышать практически сквозь пальцы. - Сомневаешься, значит…- Итачи был возмущен до предела. Мало того, что эта девчонка сидит глубоко у него в голове, так она еще и плачет по непонятной ему причине,-хорошо. – в следующую секунду, руки розоволосой обретают синеватый поток чакры, и с силой отрывают от лица Итачи мужские ладони. - А ты говорила…- внезапный, нежный поцелуй. Губы Сакуры накрыли припухшие губы Итачи. Опять. Будто вновь поменялись телами, будто так и должно было быть. Тепло. Безумно приятно оттого, что тебя кто-то целует, правда? Учиха даже не использовал языка, я просто короткими маленькими чмоками согревал свои же губы, но не только такого эффекта он хотел. А хотел, чтобы душа её успокоилась, чтобы доверилась ему и отдалась. Сакура давно перестала плакать. Ну как давно, для нее это действительно было очень давно. Сейчас она думала о том, как все-таки хорошо. Он успокоил?- говорила, что не смогу. – Маленькие ладошки очутились на разгоряченных щеках, вытирая остатки слез. Что это? Нежность? Да, именно она. Но вместе с этой нежностью было что-то невероятно затуманенное, притягивающее – некая искорка возбуждения. - Не плачь больше, пожалуйста… - губы вновь потянулись, но не к тому, что недавно согревали, а ко лбу. Таким образом, он показывал, что хочет успокоить её, даже не спрашивая причины её маленькой истерики. Итачи даже не представлял, насколько эта причина глупа, если бы он это знал, то давно бы рассказал о своих чувствах. А пока… пока, он может только такими нежными способами - по чуть-чуть раскрывать себя.