Тепло внутри тебя

      «Ты жива?» — раздался в голове Рилай знакомый ненавистный голос, который был последним, что она хотела сейчас услышать. Мороз сковал всё тело мешая пошевелиться и сейчас причинял невероятную боль в тех местах, которые ещё могли что-то чувствовать.       Ступни и кисти уже посинели и потеряли чувствительность, отчего волшебница понимала, что если ей всё же повезёт выбраться отсюда и остаться в живых, то ноги и руки окажутся полностью отмороженными. Совсем скоро они почернеют. Рилай чувствовала, что ещё немного, и отправится в лабиринт Андерскейпа, где вряд ли было теплее.       «Не особо, как видишь, — мысленно ответила волшебница, — а что? Порадоваться пришла, что твой план пришёл к успеху и без моей помощи?»       — Мне нечему радоваться, — ответила Виверна, — если всё продолжится также, то я окончательно умру, подобно тебе.       — О чём ты говоришь? — удивилась Рилай. — Вечный цикл перерождений и прохождение лабиринта Андерскейпа вновь вернёт нас в этот мир. Тебе ли этого не знать?       — Совсем скоро возвращаться будет некуда. И да, это не мой план. Я не имела цели заморозить всю планету насквозь, чем сейчас активно занимается Калдр, — продолжила Аурот, подлетев к волшебнице.       Тело бывшей Ледяной Королевы изменилось, потеряв всякую человечность и увеличившись во много раз. Сверкающая лазурно-синяя чешуя красиво переливалась среди белизны бескрайних снежных пустошей, а вытянутая драконья морда опустилась ниже к обессиленной волшебнице, отчего губительный мороз немного отступил, позволив Рилай пошевелиться и встать.       — Почему ты не добила меня? И это точно ты? — удивлённо спросила Кристальная Дева, впервые увидев изменённый облик своего врага.       — Не знаю, мне пришлось выпустить её, чтобы выжить, потому что человеческое тело, даже и мёртвое оказалось слишком уязвимым против магии Калдра. Ты ещё хорошо продержалась, но нам надо спешить. Моих сил тоже хватит ненадолго.       — Я не доверяю тебе, но особого выбора, похоже, нет, — ответила Рилай, размяв свои кисти, которые ощутили боль, казавшуюся сейчас такой приятной. Это значило лишь то, что пока что с ними еще было рано прощаться. Попробовав пошевелить ногами, Кристальная Дева с радостью встала на них. Как же приятно снова что-то чувствовать.       — Надо спешить. Залазь на спину, мы полетим в одно очень важное место, — сказала Виверна, подставив своё крыло, чтобы девушка смогла забраться по нему.       — Зачем? — спросила Рилай, с трудом шевеля окоченевшими конечностями, отчего подъем по телу драконихи получался весьма непростым.       — В отличие от тебя, я чувствую боль. Не знаю, поможет ли эта информация сейчас или нет, — сказала Аурот, проигнорировав вопрос, когда волшебница неудачно зацепилась за чешуйки крыла, слегка потянув их вниз, и едва не свалившись оттуда, — также, ты весишь совсем не как пушинка.       Виверна не считала нужным отвечать на и без того очевидные вопросы, но судя по тому, что девчонка приняла предложение и неприятно царапает тело в тщетных попытках залезть наверх, она явно не желает умирать. А вот если они еще немного протянут, то будет уже поздно что-либо делать. Понаблюдав немного за усилиями Рилай, Владычица Холода сердито выдохнула и легла на живот, что наконец-то позволило волшебнице вскарабкаться на огромную спину драконихи, после чего они взлетели.       Аурот еще не успела привыкнуть к своему новому телу, как и к его странным свойствам. Да, оно было огромным и сильным, обладало большими магическими возможностями, но чувствовалось совершенно чужеродным, словно поглощённая сущность предыдущей хозяйки настойчиво прорывалась наружу, пожирая всю человечность, но самым страшным являлось то, что оно было живым и чувствовало всё, что происходило с ним.       Аурот впервые за долгое время ощутила неприятные покалывания мороза, зуд чешуи, когда по ней пыталась подниматься эта девчонка. Гигантские лёгкие вдохнули ледяной воздух, неприятно отдавшийся болью в горле, а желудок ощутил давно забытое чувство голода. Юки-Онна чувствовала, что снова становится смертной, что вызывало самые противоречивые эмоции в её разуме. С одной стороны, она рада была навсегда освободиться от своего вечного существования в качестве нежити, а с другой — стала более уязвимой и сможет во всех красках ощутить забытые неприятные моменты, предшествующие смерти, которая могла наступить в любую минуту.       — Держись крепче! — сказала Виверна, после чего осторожно взлетела, продолжая примеряться к новому телу.       Приятные, ранее незнакомые ощущения пугали и в то же время казались такими родными, словно она занималась этим всю жизнь. Точнее, занималась всем этим совсем не она, и подобные эмоции, явно принадлежащие дракону, вырвавшемуся на свободу, пугали древнюю волшебницу. Вся эта ситуация не нравилась ей, когда, казалось ещё немного, и снова бы разыгралась очередная партия, тем более, что все участники ежегодного представления как раз уже были на месте. И именно в этот момент Калдр захотел уничтожить мир.       Аурот прекрасно чувствовала, как ледяные пальцы потустороннего существа обхватили родную планету, высасывая из неё жизнь, но сейчас всё происходило заметно медленнее, чем уничтожение других миров, за которым Виверна периодически наблюдала, когда бывший господин брал её с собой. Это значило только одно: Древние сопротивлялись, не желая терять зоны своего влияния и собственную жизнь.       Юки-Онна не была уверена в правильности своих действий, но прекрасно знала некоторые места силы бывшего господина, и в одно из них они направляются сейчас. Правда, необходимо будет забрать ещё одного человека. Давно мёртвого и беспомощно вытягивающего костлявые руки из-под снежных заносов.

       — Хочешь сказать, что я, наконец-то обрету покой, когда всё закончится? — равнодушно спросил Этриан, когда обе волшебницы нашли его. — Я давно об этом мечтал.       — Поверь, это не будет желанной окончательной смертью, которую ты представляешь, — ответила Виверна.       — У нас нет времени на уговоры. Давай, оставим его, — сказала Рилай, глядя на то, как упрямится Лич, который уже по пояс был занесён снегом. Он явно страдал от своего долгого бытия нежитью, так как даже спустя много лет прекрасно помнил те муки, которые испытывал при утоплении. И сейчас, когда его скелет уже двигался с трудом, а суставы растрескались от мороза, Этриан чувствовал себя ещё более беззащитным и слабым.       — Втроём у нас будет больше шансов лишить Калдра связи с этим миром, потому что мы тоже владеем силой льда и сможем ему хоть как-то помешать. Если же умрём раньше, то нас всех будет ждать незавидная участь, — продолжила Аурот, зачерпнув лапой снег, вместе с которым и вытащила застрявшего Этриана наружу.       — Хорошо, я помогу вам, — ответил Лич, с подозрением глядя на собеседниц. Ему совсем не нравилось то, что происходит сейчас, но участь постепенно развалиться от невыносимого мороза, его тоже не прельщала.

***

      Ксин ощутил странное чувство, как будто он висел где-то среди темноты, в которой не было ни звуков, ни запахов, абсолютно ничего, что очень сильно насторожило духа, так как при уничтожении физического тела, тот просто терял его, при этом оставаясь на месте гибели.       Конечно, в такой форме Ксин мог переноситься куда пожелает, но сейчас он чувствовал, как будто провалился в какую-то черноту и вокруг всё исчезло, кроме света далёких звёзд.       Будучи в подвешенном состоянии, дух попробовал воспламениться, чтобы хоть как-то сдвинуться с места, но у него ничего не вышло, так как в данном пространстве не было воздуха.       «Как я оказался в космосе? Мой мир был уничтожен?» — думал про себя Эмбер, пытаясь вспомнить, что произошло перед тем, как очутился здесь. Последнее, что стояло в голове — тщетное и кратковременное противостояние с Калдром, который буквально потушил его как свечку. Если их силы были несоразмеримы, то что же тогда произошло с остальными? С мирными жителями, его товарищами, самой Виверной и Рилай? Наверняка, они уже все были мертвы, так как первозданному морозу Калдра не может противостоять ни одно живое существо, даже владеющее магией Холода.       Но где же тогда сам мир? Если верить сведениям, собранным за многие века своего существования, Ледяной Дух не владел силой уничтожать планеты, а попросту замораживал их, делая те непригодными для жизни.       В любом случае, Ксин сейчас застрял среди темноты Космоса, будучи совершенно беззащитным и изолированным. В тщетных попытках связаться с братьями или кем-то другим, Дух Тлеющих Углей понял, что сейчас мог только наблюдать. Он не знал, сколько времени прошло, а среди бескрайней черноты и множества далёких звёзд, Эмбер так и не смог увидеть именно свой мир.       Планеты, лежавшие перед ним казались совершенно чужими и безжизненными. С такого ракурса, вообще, всё кажется совершенно другим и невероятным. Живущие в его мире люди даже не представляли, насколько велика Вселенная, и как их мир выглядит со стороны. Ксин чувствовал, что один из этих шаров, вращавшихся вокруг звезды и являлся его родным домом. На мгновение, всё произошедшее показалось таким мелким и незначительным, как будто и не стоило никакого внимания, но тревога никуда не уходила.       Во Вселенной постоянно что-то рождается и умирает, составляя бесконечный круговорот бытия, но даже эти вечные непреложные правила не давали желаемого успокоения. Да, Ксин давно потерял свою человечность, превратившись в существо другого плана и став частью природы, но всё равно чувствовал сильную боль от потери. Он должен был сохранить баланс в своем мире, но не справился и проиграл эту битву, отчего всё оказалось потерянным.       Или же нет? Даже лишившись тела и сил, он почему-то еще оставался здесь. Если бы мир погиб, то Ксин бы тоже, наверняка исчез, так как являлся его частью. Это давало слабую надежду на то, что еще не всё потеряно и, возможно, еще кто-то оставался жив. Даже потеряв всякую связь, Дух Тлеющих Углей чувствовал тоненькую ниточку веры, которая и поддерживала столь нестабильное состояние.       «Побежден, но ещё живой. Сдаваться я не собираюсь», — думал про себя Ксин, вернувшись к своей привычной манере делить всё на четыре слова.       В последнее время из-за частого общения с Живыми, он нарушал её, чтобы не вызывать подозрений и лишних вопросов по поводу своей личности. Сейчас в этом не возникало никакой необходимости, так как он остался в полном одиночестве среди бескрайнего Космоса, где мог находиться вечно. Но сколько могут протянуть обитатели родного мира, если они, конечно же, еще оставались в живых? Древние, наверняка тоже будут держаться до последнего, чтобы сохранить своё существование и влияние. Им невыгодна смерть подданных, после которой жизнь станет подобна заточению в Безумной Луне. Пустая и лишенная всякого смысла. Ксин надеялся, что сил Древних хватит на то, чтобы сохранить хоть какую-то жизнь.       Дух Тлеющих Углей не знал, кем являлись Древние, но каждое из них владело особым даром преобразовывать землю и обитающих на ней существ, согласно своему мировоззрению и каждый выбирал то, что близко ему. Кто-то наслаждался зелёными лесами, спокойствием и безмятежностью Рэйдианта, а кому-то, наоборот, были по душе выжженные пустоши и дикость Даера, который позволял своим подданным делать то, что им заблагорассудится. Каждый из них мечтал поглотить второго и полностью захватить планету. Конечно, этим таинственным существам было проще переместиться в разные миры и заниматься своей деятельностью по-раздельности, но главной проблемой было то, что Даер и Рэйдиант всегда находились вместе и, возможно, были частью чего-то единого, отчего сама война между ними являлась бесконечной и бессмысленной. Падёт один, за ним исчезнет и второй. Даже тут необходимо было равновесие.       После подобных мыслей Ксин почувствовал себя смертельно уставшим, чего он не ощущал со дня своей гибели. Возможно, на это сказывались другие, более великие силы, окружавшие его, но странный, ранее незнакомый голос в голове, заставил духа заметно удивиться:       «Не сдавайся, я иду к тебе», — после чего увидел огромную огненную глыбу, отделившуюся от звезды и направляющуюся прямо к нему.       Непроизвольно закрыв глаза рукой от яркого света, Ксин уже приготовился стать поглощённым странным объектом. Но вместо пожирающего жара ощутил приятное, похожее на чьи-то добрые объятия тепло. Казалось, что кто-то взял его на руки, как маленького ребёнка, отчего появилось желание раствориться в космическом огне и навсегда уснуть в нём, больше ни о чём не беспокоясь.

       Прикосновение, похожее на заботливое поглаживание по голове вновь привело духа в чувства, а странный голос, прозвучавший где-то в мыслях, казался таким родным и знакомым:
       «Ты устал и многое сделал, но соберись ещё немного. Для последнего рывка».       — Я понял, — ответил Дух Тлеющих Углей, — не знаю, кто ты, но спасибо.       Космос осветила яркая вспышка, и Ксин увидел, как над ним расправилась пара огромных крыльев, а странная «глыба» приобрела очертания невиданной птицы и направилась к одной из планет, которая казалась на фоне странного существа мелкой и незаметной. Дух чувствовал, что поддавшись чужеродной энергии он летел рядом, словно пушинка.       — Подожди, это сожжёт всё! — с ужасом промолвил мужчина, понимая, что пришелец может запросто проглотить в огненное нутро все находящиеся рядом планеты.       «Но ты же не умер. Доверься мне», — снова сказало порождение звезды, после чего продолжило свой путь, а Ксин уже приготовился к неизбежному.       Сомнения человеческой сущности было не так просто подавить, отчего впервые за долгое время Ксину стало по-настоящему страшно. Не за себя, так как он был уже давно мёртв и сейчас болтался в космосе, а за тех, кто остался там, на планете. Неважно, кто из первичных сущностей одержит победу, мир может серьёзно пострадать от одного факта их встречи.