Les Memoires Blessees (сборник)

Мне смертельно не хватает воздуха. Сегодня ты вновь пришёл ко мне, чтобы поболтать, посмеяться, а затем спешно убежать к ней, сверкая счастливыми глазами. А я снова натяну улыбку, надтреснутую, мучительную, но ты не заметишь. Радость и сладкое ожидание встречи затмит твой взор, а всепоглощающая любовь закроет уши. Я знаю, ты счастлив. Я знаю, что я счастлива за тебя. Но… Когда я вижу тебя с ней, то ощущаю острую боль в груди, будто бы мне не хватает воздуха. Ощущаю, что задыхаюсь, пока слёзы медленно стекают по щекам. И молюсь, чтобы ты не застал меня в момент слабости. — Людмила? Что случилось? — Я бы хотела поговорить с тобой, Диего. Прямо сейчас. Не по телефону. — Извини, сейчас не могу. Я с Виолеттой. Осознание того, что та любовь, которая сильнее всего, сильнее меня, оказалась безответна, заставляет вновь и вновь рассыпаться надежды пеплом, а самой мне задыхаться запахом гари. Я беспомощно сжимаю кулаки, зная, что нити этой привязанности не разорвать. Как бы сильно мне этого ни хотелось, они слишком крепки, они слишком давно сдавили мне грудь и горло, чтобы бороться. Я ведь знаю, что это неправильно — продолжать питать какие-то надежды, иллюзия, ведь ты никогда не полюбишь меня именно так, как её. Не посмотришь тем взглядом, от которого сердце трепещет. Я знаю. Но — какая слабость! — всё равно засыпаю каждую ночь, воображая себе наше будущее. Ты, смотрящий на меня с любовью, той, с которой мужчина смотрит на женщину, — и я, счастливая, улыбающаяся. И неважно, где мы и когда, неважно, ведь своей любовью мы сдвинем любые преграды. Вот только это будущее, которого у нас никогда не будет. И осознавая это, я снова задыхаюсь, морщась от жгучей боли. — Я же просил тебя, Людмила! Просил, чтобы ты не лезла в мои дела! Ты только всё испортила! — Диего, Диего, пожалуйста! Я ведь не хотела, Диего! Я просто хотела помочь. — Я не нуждаюсь в помощи! Знаешь, как мне жаль, что я всего лишь твоя подруга? Я знаю, что ценим друг друга, что знакомы так давно, что этот момент стёрся из памяти; что мы — самые родные друг для друга люди. Словно брат и сестра, которые будут сражаться не на жизнь, а на смерть, но никогда не отдадут друг друга кому-то, никогда не сдадутся. Но в том-то и дело, что это совсем иная любовь… Я бы отдала всё, чтобы изменить это, чтобы мы остались такими же близкими друг другу, но как парень и девушка. Потому что боль, свербящая в груди и разрывающая меня, невыносима; отчаяние всё стремительнее подталкивает меня к пропасти, в которой нет света, нет надежды; только тьма, тоскливая и пустая, пожирающая сердце. Я перестаю сопротивляться с ветрами одиночества и холода, которые утягивают меня туда; я чувствую, что мои силы иссякли, что я не в состоянии бороться. Мне хочется сдаться и покориться судьбе, хочется потонуть в забвении, лишь бы исчезла скорбь. О, этот скверный запах отчаяния разрывает лёгкие. Я задыхаюсь и уже не могу улыбнуться от боли. Вой ветра для меня — музыка тризны. — Диего?.. — Людмила… Я хотел извиниться. Я вспылил, поэтому накричал, и, честно признаться, мне невероятно жаль. Я не хотел обижать тебя! — О, брось, ничего страшного. Ты прости, я сама виновата, да и день выдался не лучший… — Значит, мы друзья, Людми? Друзья навеки, помнишь? Эти мелкие неприятности не разлучат нас! — Да… Друзья навеки… Когда мы гуляем с тобой по городу, мне кажется, что я самый счастливый человек на свете. Мы вместе, ты смотришь на меня с той самой обаятельной улыбкой, которая когда-то покорила сердце; и я искренне рада. Но когда ты берёшь в руки телефон и говоришь, что тебе надо отлучиться, потому что звонит Виолетта, я чувствую, как сердце разбивается тысячью осколков, словно хрупкая ваза. Ты, конечно, опять ни о чём не догадываешься, а я не хочу втягивать тебя в свои проблемы. Только бы хватило воздуха дождаться. Только бы моя мечта — пусть это прозвучит слишком банально и по-детски — сбылась. Я каждую ночь молюсь Богу об этом, но осознаю, что сама я против всего этого бессильна. Я бы могла разлучить тебя с Виолеттой, запросто… но я ни за что не причиню тебе боль, Диего, ни за что. — Эй, Людмила, как ты? Я вижу, хотя и не понимаю причину, но ты отчего-то несчастна. Поделись со мной бедой своей, подруга. — А, ерунда. День тяжёлый был, я слишком устала… И вот я снова открываю глаза ненавистным утром, наперёд зная распорядок дня. Я знаю, что мы встретимся очень скоро, и ты будешь опять весел и счастлив, а я буду сидеть рядом и тихо-тихо улыбаться. Моя душа будет пронизана счастьем, хотя я и знаю, что оно ненадолго; что наивная вера в лучшее фальшива. Ты потом уйдёшь к Виолетте, тепло попрощавшись со мной, а я изображу искусанными губами светлую улыбку, опуская взгляд, чтобы ты не заметил блеска слёз. А уж потом позволю себе нарыдаться, пока рыдания не высушат меня так, что я усну как мёртвая. И забуду, где ты да и кто с тобой… — Людмила, подожди меня, я сейчас вернусь, я быстро! — Я обязательно дождусь тебя. Порой мне кажется, что я так и не смогу однажды смириться с этим и просто отпустить тебя, оставаясь лишь верным другом. Не смогу отказаться от своей привязанности, от своей любви к тебе, даже если бы у меня был шанс. Потому что вся она — моя жизнь, и я знаю, что если я сделаю это, я задохнусь по-настоящему, и ни один человек не сможет помочь мне. Даже ты. Иногда мне кажется, что я прожду тебя всю жизнь. Любя тебя и веря в лучшее, я не замечаю, как стремительно отсекает время мою юность, как взрослею я, как меняется мир. Не существует ничего, кроме тебя и меня (и Виолетты, которая так дорога тебе), и уж точно я не замечу, как однажды моих волос коснётся седина, а плечи ссутулит старость. Потому что в моём мире мы всегда юные и всегда влюблённые. Потому что в моём мире наша любовь вечна. Я чувствую, что мне смертельно не хватает кислорода. Я чувствую, как неизбежно всё ускользает из моих рук, но не хочу верить. Я просто закрываю глаза на это, потому что существуешь только ты. А меж тем жизнь утекает, как матовый воск; сгорает скорее, чем спички. — О, спасибо тебе, Людми! Это прекрасно! Самый лучший подарок! — Я так рада, что нашла подходящую вещь! Ну что, пойдём? — Да, сейчас, позову кое-кого. Виолетта, идём же! Скоро начнётся. …Я задыхаюсь. Совсем чуть-чуть — и задохнусь навсегда…