Ты — болезнь, а я — лекарство.

Негромкий звонок мобильного телефона заставил Тукки прервать репетицию. Он постарался незаметно выскользнуть в коридор. – Где Донхэ? – голос Ынхека на другом конце провода прозвучал резко. - Ух, Хёкдже, – лидер устало вздохнул. – Завтра у нас дел невпроворот, так что постарайся успеть вернуться пораньше! - Позови Донхэ, пожалуйста, - настойчиво прошептал Ынхек. - Не могу. Он неважно себя почувствовал с утра. Я разрешил ему остаться дома… Извини, но я не могу долго с тобой разговаривать! - Почувствовал себя… неважно? И что это значит?! - Просто легкое недомогание, - Итук не на шутку встревожился, уж больно знакомые нотки проскользнули в голосе парня. Ох, уж эти рыбные… - Что сказал врач? – как-то глухо произнес Хёкдже. - Мы не вызывали его. По неразборчивым звукам, доносившимся из телефона, заставили лидера понять, что Ынхек опять паникует. - Ынхек, - попытался успокоить Итук. - Донхэ сам отказался, заверив, что ничего серьезного с ним нет! Слышишь меня? - Да, - упавшим голосом ответил Ынхек. - Возвращайся скорее и поднимешь бедолаге настроение, а то он соскучился. Пока. В общежитие Ынхек влетел с такой скоростью, словно за ним гналась стая бешеных псов. – Донхэ! – громко позвал он и, открыв дверь в комнату, сразу почувствовал, как по ней гуляет нехилый сквозняк. Жуть! Да он с ума сошел?! Ынхек обвел глазами комнату и тут увидел парня, лежащего на кровати. На нем было несколько одеял, его самого почти не было видно под ними. Он заметил только макушку… упрямую макушку в черной шапке!.. На прикроватной тумбочке стояло все, что обычно нужно при простуде: таблетки, носовые платки, пара стаканов недопитого чая. – Донхэ, – пробормотал Хёкдже, подбежав к кровати, и опустился на колени. В голосе его звучала сильная тревога, ту же тревогу он чувствовал в сердце. Всего ничего его не было, и вот результат – Рыбка заболела. Он поднес ладонь к его лбу. Щеки парня пылали, а температура была явно слишком высокой. И это легкое недомогание?! – Донхэ? – Ынхек похлопал его по щеке. А вдруг он без сознания?! Без паники! Но, слава богу, Фиши вздрогнул, поднял голову и, испугавшись, отпрянул назад. Наконец, поняв, что происходит и кто перед ним, парень попытался что-то сказать, зашевелив сухими губами, но вместо этого разразился кашлем. Еще сильнее испугавшись, Ынхек обхватил его вместе со всеми одеялами, так что он стал похож на кокон, и посадил себе на колени. Донхэ забормотал что-то непонятное, но тут же замолк и положил голову ему на плечо, вдыхая родной запах. Хёкдже с беспокойством в глазах смотрел на Фиши и нежно провел кончиками пальцев по щечке. – Ты… приехал, - вдруг раздался сиплый голос парня. – Как чувствовал! – воскликнул Ынхек. - Ты меня так напугал, но теперь ты в надежных руках. - Ты же должен был приехать только… завтра. Раньше закончили? - Я соскучился и решил позвонить тебе, но ты не отвечал! Странно, как это ты вообще умудрился не задохнуться под всей этой кипой одеял?! Да еще шапку нацепил! Я за тебя беспокоился, позвонил лидеру. А потом нашел тебя… такого больного. - Я… тоже скучал, - тихо-тихо пробормотал Фиши. Он прикрыл глаза, чтобы спрятать смущение. Ынхек бормотал ласковые слова, держа его сильными руками, а он таял в его объятиях, как кусочек сахара в чашке горячего чая. Как же приятно чувствовать защиту его рук, силу его тела, вслушиваться в стук его сердца… И каждой клеточкой своего существа Донхэ хотел как можно дольше продлить эти мгновения блаженства. Пальцы Хёкдже продолжали ласково гладить его щеку. Ынхек решил, что вызвать доктора все же стоит. Тот сразу же подошел к больному, достал из белого чемоданчика фонарик и, приоткрыв ему веки, посветил ему в глаза, чтобы понять, есть ли реакция на свет. Потом измерил температуру, давление. – Мне нужна ваша помощь, - произнес доктор, слегка повернув голову в сторону Ынхека. - Надо прослушать его. Давайте попробуем аккуратно снять верх. На Фиши была фланелевая голубая пижама в крупный белый горошек. Его любимая… - Я сам! Доктор бросил на молодого человека удивленный взгляд, поразившись его резкости, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы проявлять хоть какое-нибудь недовольство. Хёкдже пришлось потрудиться, чтобы снять с парня пижаму. Было трудно сдерживать себя, когда он расстегивал пуговицы на его одежде. Ынхек всегда тяжело переживал, когда кто-то болел, но Донхэ… Его рыбка! Он же такой беззащитный, словно ребенок… А еще он очень нежный, чувствительный, мягкий… Ынхек так волновался, что пальцы не слушались его. Он слишком долго возился с пуговицами. Отойдя от кровати, словно завороженный смотрел, как доктор достал стетоскоп, чтобы прослушать работу сердца и легких. Ему казалось, что все происходит во сне. – Вы молодец, что позвонили мне, но не стоило так сильно волноваться. Я думаю, что у него обычная простуда. – Вы уверены? - Хёкдже посмотрел на бледное лицо парня, обвел его взглядом и заметил, что его пальцы сжаты. Он не смог удержаться, подошел к нему и осторожно взял его руку в свою. – Все будет хорошо, - заверил доктор, занося какие-то сведения в карточку. - Я прописал ему очень легкие лекарства. Еще немного чаю с медом, чтобы он как следует пропотел, и завтра-послезавтра все будет в порядке. Донхэ тяжело дышал, иногда из его груди вырывалось странное сипение, словно что-то мешало ему вдохнуть воздух. Ынхека это очень волновало, несмотря на уверения врача, что у него обычная простуда. Он не помнил, когда был так же сильно напуган, как в ту минуту, когда увидел Рыбку в таком состоянии. У него промелькнула мысль, что ему не надо показывать такую заботу, что доктор может заметить его чувства, вовсе не похожие на чувства согруппника. Но он тут же отогнал от себя эти мысли. Какая ему, собственно, разница, кто и что подумает о нем и его чувствах! Какая ему разница, что подумает доктор про его волнение или желание держать руку Донхэ до тех пор, пока ему не станет лучше! Он хотел быть рядом, и он остался рядом. Вот и все. Уже второй час Хёкдже сидел на кровати парня, как вдруг Донхэ приоткрыл глаза и медленно обвел комнату взглядом. Ынхек весь подобрался и настороженно следил за каждым его движением. Вот он снова прикрыл глаза и облизнул кончиком языка горячие сухие губы. Сухие губы… Воды?! – Я сейчас, – сказал Ынхек. Он принес стакан воды, приподнял его голову, чтобы ему легче было пить. Фиши жадно заглатывал воду. Ынхек не удержался, осторожно провел пальцами по его голове. – Донхэ, – прошептал он. – Ты как? Парень посмотрел на него и улыбнулся. Было заметно, что чувствовал он себя немного лучше. – Спасибо тебе. Хёкдже погладил его руку, переплел свои пальцы с его. – Я обещаю, что ты скоро поправишься. Фиши внимательно посмотрел на него и заметил, что Хёкдже очень устал. Темные тени на лице парня очаровывали его, пленяли и завораживали. Он просидел весь день рядом с ним в комнате, ухаживал за ним, старался далеко не отходить. Руки, нежно держащие его, были такими теплыми и заботливыми. Донхэ не мог оторвать глаз от нежных губ парня, таких… искушающих, и этот таящий столько соблазнов рот… Такое красивое лицо... и взъерошенные светлые волосы, будто Ынхек, задумавшись, машинально запускал в них руку, все это казалось поразительно... эротичным. Воображение так некстати подогнало ему живые картины: как он обнимает, целует его, как губы находят самые чувствительные места на его теле … Донхэ снова закашлялся, и щеки его запылали, но уже не от болезни. Кровь быстрее побежала по венам, и он почувствовал мелкую дрожь, а сердце забилось с удвоенной силой. Спокойно, Донхэ! Вдох. Выдох. Вдох. Ынхек так переживает о нем, а он… а он только и думает, как поцеловать его, обнять и не отпускать ни на какие шоу, хотя бы без него… Ладно, спишем на болезненный жар… Ынхек тем временем поправил ему подушки, заботливо укрыл теплыми одеялами, отошел от кровати и снова посмотрел на него, словно что-то забыл. - Сейчас ты постараешься поспать, а я пойду сделаю тебе чай. Донхэ так сильно задумался или, лучше сказать, замечтался, что только через несколько секунд до него дошли слова Ынхека, и он быстро закивал в знак согласия. Ынхек вскипятил воду, заварил травяной чай, достал мед и последнюю пачку своего любимого печенья, припрятанного на «черный день», а потом переоделся в домашние джинсы и любимую футболку. Помимо горячих тостов и кружки чая на подносе он разместил леденцы от кашля, спрей для горла, воду в бутылочке, сироп и апельсиновый сок и отправился к больному. Фиши сидел на кровати весь обложенный подушками и укрытый теплыми одеялами. - Аккуратно, чай горячий, – пробормотал он, поставив поднос ему на колени, и протянул чашку. Все-таки так приятно, когда тебя окружают такой заботой, переживают… А Ынхек всегда тяжело переносил, когда кто-то умудрялся сильно заболеть. Он старался беззаботно улыбаться, но Донхэ видел, как неистово бьется голубая жилка на его горле. Он хотел прижаться к ней губами, ласкать языком. Донхэ улыбнулся и, не отрывая от его лица глаз, подул на чай. Хёкдже не заметил, как улегся рядом с Донхэ на кровать и от резко навалившейся усталости и расшатавшихся нервов крепко заснул. Он не знал, сколько времени проспал, но приоткрыв глаза, увидел, лицо Донхэ было так близко, что он мог чувствовать его дыхание на своем лице. Ынхек приподнял голову, чтобы легко коснуться его губ своими. Но в тот момент, когда он должен был поцеловать его, губы не встретили ничего, кроме воздуха. – Я хочу, но… ты можешь заболеть, – прошептал Донхэ. Разочарованно вздохнув, он смотрел на нежный рот Хёкдже. Один поцелуй, в отчаянии подумал Донхэ. Ведь нельзя же заболеть от одного поцелуя?! Всего лишь одного?.. Ведь стоит только начать... Он не был уверен, что сможет остановиться. - Хотя… плевать! – натолкнувшись на удивленный взгляд карих глаз, он резко подался вперед и быстро поцеловал уголок его рта, его нос, его щеку и, наконец, их губы встретились. Ынхек блаженно прикрыл глаза. Вкус его рта, неуловимо-сладкий сводил с ума Донхэ. Рот парня был таким жарким, как солнечный свет, как белая вспышка пламени. Донхэ почувствовал, как пальцы Ынхека обхватили его голову, нетерпеливо сдернули шапку и запутались в волосах, не позволяя отстраниться. Но на это нет никаких шансов. Ничто не заставит его сейчас остановиться. Оторвавшись от его губ, Донхэ принялся кончиком языка ласкать какую-то крошечную впадинку позади тонкой мочки. Перебравшись на нежный изгиб шеи, он искал голубую жилку, которую видел раньше, его губы прошлись по светлой теплой коже. Когда Донхэ дошел до чувствительной точки, то губами почувствовал сдавленный стон парня. - Ты очень… очень эгоистичная рыбка, — только и сумел выдохнуть Ынхек, прежде чем в его губы впились нетерпеливым, сводящим с ума, поцелуем.