Монстр

      Тёмное ночное небо с многочисленными кристалликами, которые в хаотичном порядке, словно светлячки, расположились на нём, то и дело манили своим сиянием взгляды людей. Эти звёзды, светившиеся высоко-высоко, поражали каждого своей красотой и загадочностью. Шум волн, приятно ласкал слух, подбирая под себя песчинки и мелкие камешки, только что выброшенные на берег. Блеск почти чёрного, пугающего, но такого романтичного моря заставлял мечтать, а мысли, хаотично двигающиеся в голове, успокаивались. Тёмная, словно развивающийся шёлк, гладь воды отражала на себе усыпанный звёздами небосвод, который, кажется сливался где-то далеко на горизонте. Маленькие волны плавно мчались издали, бесконечно шелестя тихим, но таким прекрасным и завораживающим звуком, а затем разбивались на берегу, оставляя невидимое мокрое пятно на песке. — Красиво… — произнесла невысокая девушка, прикрывая свои глаза, наслаждаясь музыкой природы. — Хорошо, что тебе понравилось, — наблюдая за женственным образом, ответил парень.       Легкий прохладный ветер изредка касался двух людей, наслаждающихся запахом моря. Он словно стремился поиграть с локонами, подхватывая пряди длинных распущенных волос. Тонкое платье развевалось от потока воздуха, но в один миг, как будто по мановению волшебной палочки, было прижато к ногам, ловко прикрывая оголившиеся участки. — Замерзла же, — осуждающе произнес Саске, облокотившись о перила. — Может, вернемся в номер? — вполне спокойно добавил он, шумно выдохнув. — Мне тепло! — повернув свой взгляд на него, слегка обиженно фыркнула Сакура, как вдруг снова раздался порыв ветра, окутавший бледно-молочную кожу в мурашки, заставив поежиться. — Я вижу, — кивнул Учиха, схватив её за талию таким образом, что она, доверившись ему, послушно пошла спиной вперёд, невольно прижимаясь к телу своего друга, чувствуя, исходящее от него тепло. Слегка закусив губу, Сакура тихо выдохнула, да так, что её почти неслышное дыхание смешалось с мелодией ветра и шумом морского побережья. Она неприятно вздрогнула, дёрнувшись и недовольно фыркнула, ощутив мурашки по всей коже. — Саске, — тихо произнесла Сакура, остановившись. — Ты что-то сильно волнуешься за меня в последнее время… — проговорила она, задавая таким образом вопрос. — Да нет, просто захотелось показать тебе это место. Ты ведь моя лучшая подруга, в конце концов, кто знал, что Узумаки уснет вместе с Хинатой в одной комнате, — добавил Саске, открывая стальную дверь, пропуская Сакуру вперед. — Да, знаю… — делая паузу между словами, сказала она. — Просто мне интересно, если Наруто хотел побыть с Хинатой, то почему нас не предупредил? — спросила Харуно, спускаясь по лестнице. — Ну, наверное, он действовал по обстоятельствам, — выгораживая друга, пояснил Саске. — Если думаешь, что я буду тебя домогаться, то ты ошибаешься, там даже ухватится не за что, — хмыкнул он, после чего резко закусил губу, радуясь, что Сакура не видит его лица.       Мрачный, узкий лестничный пролет. Кромешная тьма. Как же быстро сменилась романтическая обстановка с томительно-волнительной на раздражающую. В какой-то степени Сакура разозлилась, отдавая предпочтение прекрасным видам, нежели слегка обшарпанным стенам, однако находиться в такой чувственной атмосфере с Саске было для неё сущим наказанием. — Ты всегда так говоришь! — обиженно ответила она и инстинктивно, словно прикрывая грудь, скрестила руки, опустив глаза вниз, медленно шагая по мрачному коридору. — Хватит уже! — зло прикрикнула она, ускоряя шаг, то и дело спотыкаясь на лестнице.       Длинные волосы развевались от бега, легкое платье струилось возле ног. Обиженная, замерзшая и уставшая Сакура, спотыкаясь, помчалась дальше вглубь. Как же ей неловко. Лучший друг, с которым связано столько приятных моментов, человек, с которым она могла поделиться всеми проблемами, печалями и горестями, изменился. Да так быстро, так внезапно, словно град, выпавший на улице в летнюю погоду. Резкая раздражительность, неприятные слова, частый крик и холодная оболочка, все это появилось неделю назад. Именно тогда, когда они приехали насладиться морскими пейзажами, горячим песком и красивым ночным небом.       Сакура до сих пор не понимала того, почему выбор пал именно на этот старый, серый, угрюмый отель. Сколько она себя помнит, они всегда отдыхали в куда более привлекательных местах. Почему именно в этот раз Наруто и Саске выбрали это забытое туристами побережье? Непонятные мысли, горькое чувство, словно отравленный напиток, наполняли разум. Сакура быстро продолжала спускаться, не слыша просьб остановиться. Она просто бежала, спотыкаясь, сдерживая соленые слёзы и теряя равновесие. — Стой! Не беги! — прокричал Саске, настигнув подругу. «Вот зачем я это сказал? Знал же, что обидится!» — мыслил он, схватив Сакуру за локоть как раз в тот момент, когда она готова была встретиться лицом с полом. — Ну чего тебе? — пряча не прошеные слёзы, произнесла Харуно, тяжело дыша. — Куда ты побежала? Ключ-то у меня! — ухмыльнулся Саске, мысленно проклиная себя за свои привычки, которые за столько лет стали его вторым «Я», а в последнее время то и дело стали проскальзывать в его речи по отношению к лучшей подруге. — Вот знаешь, как-то обидно, когда тебя унижает… — сделав паузу, начала она, — близкий человек. Я ведь не виновата в этом! — отвернувшись, произнесла Сакура, все так же повинуясь Учихе. — Я не хотел, — произнес Саске. — Только не беги, иначе, правда, упадешь, — ослабляя хватку и подстраиваясь под её шаг, сказал он, слегка качнув головой.       Тёмный пролет без капли света угнетал своим мраком и каким-то странным образом заставлял сердиться ещё больше, ещё чаще. — Сакура, если хочешь, то я останусь на крыше, только не злись! — сказал Учиха, открывая дверь туда, где располагался коридор с номерами.       Тусклый свет светильников озарил узкий проём, но даже благодаря такому освещению были видны красивые очертания низкой, слегка покрасневшей Сакуры с розовыми волосами и высокого Саске, с чёрными. — Нет! — уверенно произнесла она, резко повернувшись к другу, в итоге врезавшись в него. — Сакура, — поцеловав девушку в лоб, нежно произнес Учиха.       Почему он чувствовал, что сейчас ему можно сделать так? Более того, просто необходимо и потому, что хочется коснуться до тёплой кожи вновь. — Ты же знаешь, что я готов тебя спасать от всех, но не могу спасти от себя… — тихо добавил Саске поникшим голосом, протягивая ладонь, извиняясь за свое поведение привычным способом. — Если ты будешь спать на крыше, — смутившись, проговорила Сакура, — то ты заболеешь, — произнесла она, а на лице появился детский румянец. — И прекращай меня обижать! Ты сам не свой! — уткнувшись лбом и ладонями ему в грудь, возмущённо проговорила Харуно.       Настало неловкое молчание. Такое тяжелое, романтичное, манящее. Тусклый свет, являвшийся угнетающим, превратился в нечто сказочное, зовущее, словно плеск морской воды, разбивавшейся о высокие камни. Руки парня невольно обняли хрупкое тело Сакуры, аккуратно, нежно и осторожно прижимая его к себе. Она без сопротивления подошла ближе, легонько прижалась к нему, приложив ухо возле его сердца. Сакура не спешила вырываться, ведь знала, что Саске не причинит ей никакой боли. Только Саске думал иначе…       Такое желанное, хрупкое, маленькое тельце крепче прижималось к нему. А его руки с каждой секундой не желали отпускать ту, которая всегда понимала, принимала и не осуждала. — А говорила, что не замерзла, — склонив голову и потеревшись носом о её макушку, заботливо произнес Учиха, словно оправдывая свои отнюдь не дружеские действия.       В его голосе не было ни грамма осуждения, ни крупинки лжи и надменности. Саске просто хотел защитить её, стараясь не причинить вред собственноручно. Он не злился на Наруто, который заперся с Хинатой в одном номере, притом совсем, ибо понял то, зачем он так поступил. Ведь именно надоедливый Узумаки знает о его чувствах к Сакуре. — Прости, просто очень красиво было… — шумно выдохнула она, чувствуя, как щеки наливались каким-то странным горячим румянцем, а на лице красовалась едва заметная улыбка. — Знаешь, почему Наруто выбрал именно этот отель? — поинтересовался Саске, проводя широкой ладонью по всей длине её волос, касаясь спины и оголенных плеч. — Нет, — мотнула головой она, поднимая голову вверх, встретившись с чёрными, словно сама ночь, глазами.       Его взгляд как-то напряженно всматривался в смущенные, с едва видным блеском от слёз, такие доверчивые, зелёные глаза. — Расскажешь? — невинно хлопнув ресницами и наклонив голову вбок, улыбаясь, спросила Сакура, наслаждаясь прикосновениями.       Такая романтичная картина, такая легкая атмосфера, такие теплые прикосновения. Она наслаждалась и теплом, которое ей дарил Саске, и поглаживаниями и легкими касаниями его теплых, длинных, но таких родных пальцев. — Придет время, и я расскажу тебе, глупышка, — произнес он, быстро прикоснувшись влажными губами к переносице. — Я расскажу, но позже, — улыбаясь, сказал Саске, легонько дунув на место поцелуя, тут же почувствовав, как Сакуру слегка потрясло, на что он ещё крепче прижал её к себе. — Только попробуй не рассказать! — угрожающе произнесла она, а после тихонько засмеялась. — Котёнок злится? — изогнув бровь, спросил Саске. — Что же, я учту, — с некой насмешкой произнес он, на что Сакура только ухмыльнулась в его стиле. — Котёнок имеет свойство выпускать когти, а кошачьи раны очень долго заживают! — показала ему кончик языка она, после чего схватила футболку пальцами, словно демонстрируя то самое оружие.       Они бы так и продолжили стоять, флиртуя друг с другом, смеша, подкалывая, улыбаясь, обнимаясь, даря легкие касания, но как только он начал склонять голову, готовясь подарить ей первый поцелуй, Сакура резко отстранилась, опустив голову и прижав ладони к груди, прячась за своими длинными волосами. Странный шум исходил из какого-то близкого номера, а звуки, наполненные пошлостью, стонами и вскриками буквально выбрасывали из романтической атмосферы. Пусть они были не очень слышны, но ведь все чувства обостряются, когда любимый человек дарит нежные прикосновения, когда сердце рвется к нему, но страх оказаться отвергнутой, потерять нить, связывающую их, никто не желал. Звуки становились всё громче, слышны были странные всхлипы и вскрики, а Харуно все больше смущалась, пряча свой взгляд за волосами.       Видя такую картину и проклиная то, что какая-то пара-однодневка разрушила всю романтику, выстроенную в таком нелицеприятном месте, Саске, видя, как Сакура смущается, быстро, но нежно схватил кончиками пальцев за подбородок, приподнимая его вверх, стараясь найти встретить её взгляд. — Пошли в номер, хорошо? — произнес он, получив легкий кивок, залюбовавшись легким румянцем на её щеках. — Идем, — бережно взяв запястья, Учиха развернул её, быстрым шагом уходя вглубь коридора, стараясь как можно скорее покинуть зону слышимости.       Что в этот момент чувствовала Сакура? Наверное, страх, неловкость, скованность и некий стыд. Что-то внутри кричало, пело и разъедало то спокойствие, ту легкость, ту нежность, то счастье, подаренное несколькими мгновениями ранее Саске. Ей так нравилось находиться в его сильных руках, которые никогда не причиняли боль, а лишь защищали и помогали. С ним она чувствовала себя словно под прочным куполом, внутри которого витал его приятный запах. Как ей нравилась такая идиллия, из которой ни одна клеточка тела не желала выбраться. Чувства, словно опасная волна, атаковали сердце, заставляя биться так сильно, что любой танцор позавидовал бы такому ритму. Что же он делает с ней? Что же скрывает?       Жаль, что это было таким не очевидным для Сакуры, но понятным для окружающих. В частности Наруто, выпотрошивший когда-то давно правду из своего лучшего друга. Как-то раз он заметил то, как Саске касался Сакуры.       Ведь стоит хоть раз оказаться в руках любимого человека либо самому обнять его, то это ощущение приятного, томного чувства, проникающее в кровь, достигает сердце. Так приятно чувствовать, что именно в эти желанные мгновения именно ты обнимаешь человека, который дорог сердцу и душе. Со стороны всегда кажется все таким легким, очевидным и простым, но ведь, оказавшись в такой ситуации, лишь единицы осмеливаются поддасться страсти, минутному порыву, робко признаваясь в том, что хочется быть рядом, хочется держаться за руку и чувствовать силу от человека, которого выбрали судьба-злодейка и сердце.       Наруто видел своего влюбившегося лучшего друга, а после и его страх признаться в собственных чувствах с каждым разом становился более ощутимым. Он проникал в Учиху чёрным пламенем, в сознание, пугая, но в то же время оберегая, спасая и убивая. В любви нет правила: «Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал». Однако Саске отчаянно сопротивлялся, путая и себя и всех вокруг.       Учиха быстрым шагом довел Харуно до двери комнаты, открывая ключом старую, слегка обшарпанную дверь. Он пропустил Сакуру, прекрасно замечая её румянец на щеках. — Не накручивай, ладно? — спросил Саске, защелкивая дверь, включая светильники.       Маленькая темно-синяя комната с большим окном, закрытым плотными шторами. Две односпальные кровати, стоявшие рядом возле стены, странная картина с изображением моря, довольно-таки большой телевизор стоял на тумбочке, возле входа большой коричневый комод и дверь, ведущая в ванную. Обычный номер, содержащий в себе минимум удобств. Сакура подозрительно оглянулась по сторонам, не зная, что же ей делать дальше. Как-то неуютно находиться в комнате парней, хоть и знают они друг друга очень долго. — А где мне спать? — набравшись храбрости, задала вопрос Сакура, робко останавливаясь между кроватей, смотря в пол и слегка краснея. — Ну, что ты как не своя? — улыбнулся Учиха, схватив её за руку. — Поспишь на моей кровати, возле окна, а я на той, где спит Наруто, — произнес Саске, усаживая Сакуру рядом.       Он понимал то, почему ей так неловко, и знал, что сейчас надо помочь глупым мыслям проникнуть в голову. Саске просто хотел увидеть её улыбку, похожую на ту, когда она любовалась морем. — Мне просто как-то не по себе, — призналась Сакура, рухнув на кровать Саске. — Я сегодня так устала… — протянула она, смотря в белый потолок. — В душ пойдешь? — спросил он, посмотрев на стройные ноги, которые демонстрационно показывались ему из-за высоко задравшейся юбки.       Ему необычно сложно было задать такой обычный вопрос, однако после всех звуков, которые уже вертятся не только в голове у Сакуры, но еще и у Саске, он, привыкший к тому, что после душа (и когда была в номере какая-либо девушка) обычно занимался плотскими играми, мог спокойно предположить то, что его обычно ожидало. Но ведь здесь не обычная знакомая, а лучшая подруга, к которой Учиха не подпускал ни единого парня, способного навредить ей.       Ревность? Нет, конечно, нет, ведь Саске просто знал, что не хотел видеть её слёзы, поникшее состояние, грусть. Просто он, как парень, знает все уловки «принцев», так зачем ему позволять кому-то трогать её девственное тело и непорочную кожу? Она ведь любимая подруга, которую нужно оберегать. Ведь Сакура та глупышка, без которой он не представляет своих дней. Она просто та Сакура, которая должна цвести для него. Он не любит её, совсем не ревнует, просто готов забрать её у всякого, кто только посмеет коснуться своими пальцами её руки, волос… Саске совсем не ревнует, ведь она свободна, правда, живет в большом помещении, летает и думает, что свободна просто потому, что не наткнулась ещё на бетонные стены. — Пойду, конечно! — утвердительно произнесла Сакура, приподнимаясь на локтях. — Ты проходи, а я… я дам тебе футболку и полотенце… — с паузами произнес Саске, направляясь к шкафу. Его дыхание было сбивчивым и каким-то волнующимся. — Еще мне тебя в ванной не хватало! — фыркнула Сакура, направляясь за Учихой. — Иди уже! Я не буду смотреть! — произнес он, открывая перед ней дверь. — Тебе же нужна чистая, я прав? — ухмыльнулся Саске. — Только недолго, договорились? — попросил Учиха, нагло толкая её в ванную, после чего сел возле двери, схватившись за волосы. — Я зайду тогда, когда включишь воду! — быстро добавил он, понимая, что снова посмотреть на её тело, пусть и на очертания, ему хочется.       В купальнике она бесподобна. Он признавал это.       Его переполняла какая-то странная гордость от того, что во время пляжа Сакура касалась лишь его, кружилась и баловалась лишь с ним, каталась на спине у него, да и старалась потопить его она же, хотя все кончалось тем, что ей приходилось, обхватив ногами и руками его торс, крепко прижиматься грудью к его спине, изо всех сил пытаясь удержаться. Саске, как вполне себе довольный самец, поддавался в этой игре, чувствуя, что есть на пляже те, кому понравилась эта чудная девчонка с детским характером и озорным смехом. Учиха чувствовал себя более чем довольным. Со стороны они смотрелись как пара, и если бы был Узумаки, то несколько колких фраз не остались не упомянутыми.       Вспоминая сегодняшний день, который они провели вместе, словно на свидании, он понимал, что пора рискнуть и намекнуть ей на то, что они больше, чем друзья. Вот только как сделать так, чтобы не сорваться и не повалить её прямо сейчас, здесь, в этой комнате, на его кровати? Как сдержаться и не потерять те драгоценные дни, проведенные вместе? Саске крепко сжал свои волосы, слыша, как включился душ. И как быть, когда лишь от одного желания начинает просыпаться возбуждение? Сам себя наказал и наградил. — Я вхожу! — громко произнес Учиха, со вздохом открывая дверь. — Футболка возле раковины! — сказал он, радуясь, что Сакура сидит в ванне и ждет его ухода. — Иди отсюда! — фыркнула она, надеясь кинуть в него мыльную мочалку. — Так ты хочешь, чтобы я и её подал? — произнес Саске, а затем, не дожидаясь ответа, вышел, оставляя смущенную подругу одну в ванной комнате. — «Все-таки хорошо, что я не видел её тела!» — думал он, плотно закрывая дверь, разделяющую любовь и дружбу.       С заколотыми волосами, Сакура, ощущая на своей коже горячие капли воды, старалась расслабиться, но те неловкие моменты, его намеки и тот практически случившийся поцелуй смущали настолько сильно, что тело начинала пробивать мелкая дрожь. Сладкие мысли смешивались с соленой влагой в глазах, а после — с чистой водой, уносясь прочь по трубам, пересекаясь где-то в глубинах с горем и счастьем многих других людей.       Что-то тихо напевая себе, то и дело погружаясь в собственные мысли, Харуно, собравшись с силами, вышла из теплого укрытия, вытираясь полотенцем. Взгляд пал на аккуратно сложенную синюю футболку. Завидев её, Сакура поспешно двинулась к ней, бросив полотенце на пол, босыми ногами передвигаясь по холодному кафелю. Капли воды все так же стекали с тела, оставляя после себя влажные дорожки. Словно ведомая какой-то неведомой силой, она быстро прижала легкую ткань к своему лицу, шумно вдыхая запах. — Эх, порошок, — поникнув, произнесла Сакура, быстро надевая её на себя.       Влажные волосы свободно тянулись книзу, оставляя следы воды на одежде. Быстро собирая свои разбросанные вещи, Сакура мимолетно посмотрела на свое отражение в зеркале, любуясь каким-то домашним, нежным, но таким привлекательным образом. Слегка улыбнувшись, она вышла из ванной, медленным шагом продвигаясь к кровати Учихи.       Каждая секунда казалась чем-то невероятно долгим, чем-то настолько утомительным и напряженным, что от неуверенности тряслись коленки, а сердце отбивало непонятный ритм, нарастающий с каждой секундой. Взгляд робко смотрел на место ночлега. Странная, напряженная и давящая атмосфера образовалась в комнате, словно давление на дне водоёма. Всё похоже на такое чувство, когда ты погружаешься в глубину, стараясь дотянуться до красивого камня или ракушки, но с каждым движением, с каждым сантиметром, благодаря которому ты достигаешь своей цели, что-то в висках начинает пульсировать. Это что-то неимоверно мешает, раздражает, причиняет боль. Это какое-то непреодолимое препятствие, из-за которого рушатся все желания, ведь если вынырнешь, дабы отдохнуть и наполнить воздухом легкие, то так глубоко ты не погрузишься, потому что боишься ощутить ту же боль, то же страдание. Ты побоишься рискнуть и перестанешь бороться, дабы оправдать себя, старательно сдерживая рвущиеся на волю эмоции. Именно такое угнетенное состояние царило в комнате, наполненной каким-то неизвестным, но воспламеняющимся газом, вот-вот готовившимся взорваться. Одна искра, одно неловкое движение, как в комнате случится любовный пожар. Ошибка, которую будет тяжело исправить. Вот только будет ли это ошибкой, если все взаимно? — Приятных снов, Сакура, — отвернувшись к входной двери, тяжелым голосом произнес Учиха.       Видимо, дьявол, находящийся на одном из плеч, уговаривал взглянуть на симпатичную подружку, находящуюся в нескольких шагах от него. А вот ангел шептал и просил собраться Саске, заставляя сдерживаться и не показывать какой-либо заинтересованности.       Он не понимал, почему за несколько лет общения именно сейчас у него к ней непосильное влечение. Не понимал, почему ему так нравится держать её на руках, заниматься с ней курсами по правоведению и слышать её звонкий смех. Как-то все быстро изменилось. Когда Учиха понял, что все это время Сакура ему нравилась, просто того, что она рядом, ему хватало, но время идет… Время летит, проносится, словно быстрая птица, изредка оставляя после себя перья, летит, не замечая, что чего-то не хватает. И именно эта птица пролетела недавно возле Саске, заставившая увидеть в подруге не лучшего друга, а красивую девушку с детскими желаниями и красивым телом. С каждым днем он злился, не понимая того, что его влечет к ней, но из-за своей эгоистичности Учиха причинял ей боль раз за разом, время от времени, мгновение за мгновением. — И тебе приятных снов, Саске-кун! — улыбаясь, произнесла Сакура, укутываясь в одеяло, словно в кокон, после чего отвернулась к окну, делая вид, что её вот-вот заберет к себе сон. «Главное — не смотреть! — упрашивал себя он, вспоминая то, как сейчас сидит на ней его футболка. — Идет же тебе герб моего клана! Чертовски подходит! — вспоминая слегка прикрытые ноги и покрасневшее лицо то ли от купания в горячей ванне, то ли от смущения, мыслил Саске, сжимая край простыни. — Главное — не смотреть! Сильно тяжело видеть её!» — горько ухмыльнулся он, слыша, как Сакура ворочается на кровати. — Ты чего? — не смотря на неё, спросил Учиха. — Как-то неуютно… — произнесла она, видя, как Саске поворачивается к ней: видимо, дьявол победил, отправляя трезвые мысли в дальний угол. — Мне тоже, — хрипло ответил Учиха, садясь возле Сакуры. — Давай я тебе как на пляже сделаю? — улыбнулся он, видя благодарный взгляд девушки. — Да! — ярко и звонко вскрикнула она, вспоминая прикосновения к своей коже головы и волосам.       Время шло, её волосы уже совсем сухие, да и она мирно покоилась на груди Саске, который продолжал касаться её кожи, волос и щек. Сакура крепче и крепче прижималась к нему, обхватив руками его грудь, закинув одну ногу на него, тем самым заставляя нервничать. Учиха медленно повернул голову в её сторону, в очередной раз чувствуя сладкий запах вперемешку с мужским шампунем. — Черт, только сдержаться бы! — прошипел он, наслаждаясь мягкой кожей и приятным запахом. — Главное — сдержаться! — вслух произнес Саске, крепко прижимая к себе Сакуру, ощущая сердцебиение и приятное тело, доверчиво прижимающееся к нему. — Что-то не так? — слегка подняв голову, спросила Харуно, поглаживая своими пальцами его кожу, смущаясь такой близости. — Ты сейчас на мне лежишь так, словно моя девушка, — приподняв уголок губ, ответил Саске, перебирая руками пряди, рассыпанные, словно лепестки цветов, волос. — А ты трогаешь меня, словно мой парень! Так что все равноправно! — опустив голову, произнесла она с улыбкой на губах и ярким огоньком в глазах. — Я смотрю, что ты вообще не против. Мало того, тебе все нравится и все устраивает? — приближаясь к волнующей теме для разговора, делая вид, что шутил, задал Саске вопрос, однако сердце начинало биться сильнее, на что Сакура не могла не обратить внимания.       Повисло неловкое молчание. Учиха уже проклинал себя за то, что задал, хоть и шуточно, делая вид, что ему не интересен и безразличен ответ на этот вопрос, понимая, что подобрать правильные слова весьма нелегко. Получается, что не один он растерян и слегка скован в своих действиях и жестах. — Знаешь, я думала, что найду себе здесь кого-нибудь… — выдохнув ему в грудь, произнесла Сакура. — И как успехи? — не зная, то ли она уходит от разговора, то ли решила повернуть его в свое русло, Саске задал вопрос, убирая холодные нотки в голосе. — Чувствую себя ужасно… либо я некрасивая, либо я действительно никого не привлекаю, — грустно произнесла Сакура, крепче прижимаясь к Саске, попутно наслаждаясь прикосновениями к волосам, которые напрягали и расслабляли одновременно. — Ты действительно думаешь, что никому не понравилась? — усмехнулся Учиха, издав легкий смешок. — Просто не нашлись те, кто осмелился бы подойти, я тебе как парень говорю! — произнес он, принимая сидячее положение, на что Сакура синхронно изменила свое. — С чего ты взял? — ерзая на месте, стараясь найти удобную позу, спросила Сакура. — Давай кровать сдвинем? Неудобно же, — предложил Саске, вставая со своего места. — Ты хочешь спать вместе? — краснея, спросила Сакура, прячась за волосами. — Ты против? — спросил он, придвигая мебель вплотную. — Если бы я хотел тебя изнасиловать, я бы это сделал, — спокойно, слегка усмехаясь, ответил Учиха, понимая всю лживость своих слов. — Даже мой друг говорит, что я его не привлекаю как девушка! — повернувшись к нему спиной, фыркнула Сакура, не замечая, что футболка уже изрядно задралась, показывая кружевное белье. — С чего ты взяла, что ты мне не нравишься в этом плане? Ты думаешь, стал бы я говорить о том, что к тебе боялись подойти? Да и, в целом, я не удивлюсь, что все подумали, что мы пара! — произнес он каким-то повышенным тоном, смотря ей в спину. — Да не могли мы смотреться как парень и девушка! — в его манере ответила она, слыша, как он устало лег на кровать. — А ты из-за меня ни с кем не знакомился? — делая вид, что сожалеет, спросила Сакура. — Ты извини, увязалась за тобой, когда Хината и Наруто исчезли… — Эй, за что прощения-то просишь? — хватая её за руку, снова кладя себе на грудь, спросил Саске. — Если бы мне было нужно, то я бы нашел кого, ты же знаешь, — улыбнулся он. — Ты о моих делах в некоторых случаях просвещена лучше, нежели Узумаки, — накрывая её одеялом, ответил Учиха. — Ах да, Сакура, хоть ты и при мне, но следи за футболкой, я все уже рассмотрел, — ухмыльнулся он, за что получил хороший удар ладонью по лбу. — Не смотри даже! — приказным тоном произнесла Сакура. — А я тебе, правда, как девушка нравлюсь? — спросила она, пряча глаза. — Немного, конечно. — Нравишься… — после секундной паузы добавил он, не желая врать, — как личность, да и за непорочность, и красивая ты. Не хочу, чтобы какие-то смазливые ублюдки хвастались тем, что отымели очередную привлекательную девственницу. — Если я нравлюсь Учихе Саске, то это много значит, — улыбнулась она. — А вы, правда, обсуждаете, кого и когда? — спросила Сакура, приоткрывая губы и раскрывая глаза. — Ты не поняла, да? — обреченно выдохнул Учиха. — Закрой глаза и сядь… — шепчет он. — Хорошо. Вот только что я должна понять? — спрашивает она. — У меня много вопросов… ответишь? — волнуясь, нервничая и как-то трясясь, спросила Сакура, неустанно продолжая что-то говорить. — Почему я просвещена в некоторых делах больше, чем Наруто?       Она сидела на стыке двух кроватей, кончики волос лежали на постели. Сведя коленки, опущенные на матрац вместе, Сакура крепко сжала глаза, слыша какое-то шуршание в комнате. Из её уст нескончаемым потоком, словно речка, струилась речь. Какое-то странное волнение охватило юное девичье сердце. Какие-то необычне мысли лезли в голову, не желая собираться в единую картину. Как ей дороги слова о том, что она ему нравится! Нравится не как знакомая, а как девушка. Лучик надежды пробрался в душу, заставляя наливаться румянцем бледные щеки. Нравишься…       Такое простое слово, а сколько приятных ощущений принесло оно. Словно топленое, теплое, слегка горячее молоко коснулось кожи, грея, даря нежность и мягкость. Будь её воля, Сакура бы набрала целую ванну, дабы искупаться в приятной жидкости. Красивая… не хочу, чтобы кто-то…       Очередные приятные слова, которые он произнес в эту глубокую ночь. Она и не могла вспомнить, когда он ей говорил нечто подобное… Саске лишь всегда смеялся над её неуклюжестью и маленькой грудью, стараясь поддразнить при любой возможности. Но никогда никому не прощал насмешек в её адрес, когда какой-то из знакомых называл её «безразмерной конфеткой». Хоть Сакура почти никогда не слышала чего-то пошлого в свой адрес, но именно эта фраза её смущала. Учиха всегда защищал, а она его прикрывала, говоря, что он помогал ей готовиться к экзаменам, ссылаясь на то, что старше её на один класс. Микото верила, зная, что Харуно — культурная девочка, поступившая в школу благодаря знаниям. В каких-то поездках она была официально приглашенным гостем. Сакура нравилась семье Учих, потому что несла яркий свет в их окружение, да и просто заставляла улыбаться Саске, делала его счастливым и менее безразличным. — Я устала так сидеть, — пожаловалась она. — Можно открыть глаза? — Не надо, — тихо прошептал Учиха ей на ушко, плотно прижимая её тело к своей груди. — Не говори ни слова, накажу… — говорил он, на что Сакура лишь шумно выдохнула. — Хорошо, а как накажешь? — спросила она, на что Саске лишь ухмыльнулся и убрал её волосы, целуя ушную раковину, то и дело посасывая каждый хрящик на дуге. — Узнаешь, — добавил он, медленно проводя пальцами по позвоночнику, спускаясь к копчику.       Его длинные пальцы проникли под футболку, касаясь бархатной кожи, Учиха чувствовал, как сотряслось её тело. Саске быстро обхватил губами мочку уха, оттягивая её, одновременно блуждая рукой по тонкой спине. Даря легкие прикосновения, он медленно продвинулся к шее, покусывая и посасывая кожу, а иногда и вовсе проводил кончиком влажного языка, оставляя мокрый след. — Что ты делаешь? — все так же с закрытыми глазами, слегка сбивчивым голосом спросила Сакура, подставляя шею его губам, словно прося снова прикоснуться к ней. — Тс-с, — снова произнес Саске, проникая рукой под кружевные трусики, поглаживая кожу ягодиц, — я же сказал, что накажу, — нежно произнес он, целуя её шею.       Одна рука спокойно гладила спину, охотно спускаясь вниз, волосы перекинуты через плечо, благодаря чему Учиха спокойно касался острыми зубами выпирающих косточек, обводя языком каждую из них. Свободная ладонь покоилась под часто вздымающейся маленькой грудью, заставляя смущаться Сакуру с каждым поцелуем и поглаживанием все сильнее. Что-то непонятное, необычное и странное происходило в простой комнате. Что-то волнующее, манящее, дурманящее. Сакура шумно дышала, словно отравляя себя воздухом, пропитанным ароматом Саске. Какой-то дерзкий, но такой притягательный запах проник вместе с дыханием в хрупкое тело, действуя, словно наркотик, заставляющий ясный разум превращаться в туман. Каждый глоток — это новая доза, новый туман, новый соблазн. И хоть Саске просил молчать, но отзывчивое тело требовало другого.       Сакура невольно подчинялась умелым касаниям парня, действуя в его руках, как марионетка у опытного кукловода. Он дергал её за ниточки, заставляя подставлять шею, плечи, кожу. Новое движение с его стороны влекло ответный жест с её. Его рука скользила по бёдрам, и в итоге Сакура позволила Саске касаться её. Он провел под грудью, а Харуно выгнулась, словно прося новой порции наслаждения. Она дышала, а иногда и вовсе стонала, получая жаркие поцелуи в уголки губ. Сакура неуверенно потянулась к нему, прося большего поцелуя, но Саске не поддался, продолжая наслаждаться её кожей, приятным запахом и короткими стонами просящими продолжения.       Но разве существует дружба между парнем и девушкой? Разве могут меняться двое близких людей, знающих то, что происходило в прошлом друг у друга? Разве можно не желать касаться стройного, в меру накаченного тела? Разве не хочется прикасаться к аккуратной груди и упругим ягодицам? Разве не хочется получать нежные поцелуи? Дружба может быть, если девушки согласны принять то, что парни в большинстве случаях их просто хотят.       Что должен чувствовать Саске, зная, что его тянет к этой ходячей катастрофе? Как трудно ему ломать драгоценную связь между ними? Ведь он с каждым движением все опасней играл с её телом. Непорочным, нетронутым, совсем невинным телом, которого не касались руки ни одного мужчины. Испытание, зловещее, загадочное, непостижимое…

Не покажу тебе Все то, что есть во мне… Но жаль в душе все не под контролем…

      Его ладони коснулись её тела, снова чувствуя мягкость девичьей кожи. Саске двумя руками крепко прижал её спину к своей груди, уткнувшись носом в шею. Глубокий вдох, и это уже Учиха отравился её сладким запахом, это он дурманил свой разум, травя собственное сердце. Саске разрывался между двумя сторонами, зная, что сейчас самое время остановиться и сказать то, какая Сакура глупая, снова посмеяться над ней, отругав за излишнее доверие к противоположному полу. Но ведь он сам не лучше, раз дразнил лучшую подругу, то и дело слушая её вздохи и хриплые стоны, срывавшиеся с губ красивой мелодией. Эти чудесные звуки превращались в музыку, заставляя Саске вновь и вновь целовать шею, покусывая пульсирующую жилку. Он в очередной раз коснулся уголков губ, одновременно задевая напряженные соски рукой. Очередной стон, новая нота, новое продолжение страстной мелодии к первозданной песне.       Как же ему хотелось защитить её, удержать возле себя и не отдавать никому-то, что так привлекает его сердце. Это легкое тело крепче прижалось к нему, возбуждая, невольно маня, взывая его к чему-то большему. Сакура неосознанно сжала края футболки, все происходило неожиданно, не так, как она представляла, — была уверена, что никогда не потеряет бдительности, всегда будет осторожной. Всегда… Но разве горячие руки любимого человека не способны заставить забыть все? Разве они не способны обжигать, согревать и дарить удовольствие? Могли! Только родные руки дарят головокружительные ласки, только они заставляют прерывисто дышать и не сопротивляться.       Очередной поцелуй со стороны Саске. Учиха понимал, что с ним творится что-то безрассудное, что-то пугающее, но приятное, что-то, что заставляет продолжать его маленькую игру. Сакура искала его губы, словно прося один-единственный поцелуй, словно стараясь стать ещё ближе. Лёгкое касание, как вдруг невидимая страсть окутала две потерянные души, даря каплю света, чтобы они могли отыскать друг друга. Нежный поцелуй превратился в страстный. Сакура быстро повернулась всем телом к Саске, обнимая его за шею, удобно сидя на его бёдрах. Секундная заминка, и снова крепкие объятиях. — Сакура, — тихое, прерывистое дыхание сопровождало Учиху, когда он отстранился от Сакуры.       Она молчала, все так же продолжая целоваться с ним и находиться в его объятиях. Такая романтичная атмосфера быстро разрушалась — послышался звон разбившейся посуды в соседней комнате. Этот треск отрезвляюще подействовал, от чего Сакура быстро, словно котенок, которого намочили водой, отпрыгнула от Саске, отбежав к стене. Её испуганный взгляд, покрасневшие щеки, широко раскрытые глаза, дрожащие плечи и руки, приложенные к губам, снова раззадорили парня. Эффект, созданный звоном посуды, испарился, исчез, словно капля воды на раскаленном железе под палящим солнцем.

Ты от меня беги, Ведь стану зомби — По телу ярость разольется с кровью.

      Заметив туманный взгляд Саске, Сакура лишь испуганно произнесла его имя, спеша достигнуть двери, дабы убежать. Сейчас ей овладел непонятный страх, который заставлял дрожать, а в сердце и в душе зарождалась паника. Словно дикая птица, жаждущая свободы, она пожелала вырваться из клетки. Но все тщетно — быстрым движением Учиха настиг её, крепко, но без всякой нежности прижав к своему телу, после чего и вовсе грубо прислонил к стене возле входа. Ей движет страх, а им — желание. Желание, которое нельзя унять. Желание, которое маленькой искрой разожгло огонь.       Саске не понимал то, почему так резко изменился, быть может, в него какая-то невидимка вколола укол с необузданной страстью и яростью? Яростью, которая заставляет его быть грубым и яростью, заставляющей делать его то, чего он хочет, невзирая на страх напуганной подруги. Сакура крепко ухватилась за угол стены, раздирая обои, словно отчаянно просила Саске прийти в себя. Она потянулась за пластиковой бутылкой с водой, дабы выплеснуть ему жидкость в лицо, но его крепкие руки не позволили этого сделать. Учиха просто целовал тонкую шею, быстро проводя по ней языком, изредка забирая губы в плен. Он просто тешился, игрался и наслаждался, заставляя Сакуру играть по его правилам. — Саске, остановись! — со слезами на глазах в какой-то момент кричала она. — Прошу тебя! — умоляла Сакура, на что Саске просто кусал её губы, зализывая ранки, появившиеся на них.       Возможно, он думал, что сможет контролировать себя, но ошибся…

Царапины везде: В коридоре, на стене. Уже нет сил, и все не под контролем…

      Его руки ослабили хватку, принимаясь быстро проникать под футболку. Воспользовавшись моментом, Сакура быстро выбралась из пут, связывающих её движения, и, схватив сосуд с водой, выплеснула содержимое в лицо, кинув легкий пластик в Учиху. — Ты что творишь?! — громко прокричала она, убежав в комнату. — Успокойся! Прекрати! Мне страшно! — забежав за сдвинутые кровати, вновь прокричала Сакура.       Её трясло, а все общее состояние было каким-то пугающим. Любой, завидев содрогающееся тело, слёзы, струившиеся непрерывным потоком из глаз, испугался бы такой картины. Сакуре было страшно, но она не скрывала этого. Пугало то, что не видела своего лучшего друга, своего любимого человека. Перед ней какой-то монстр, взгляд которого пропитан сталью, каким-то страшным возбуждением и лживой страстью. Нежные до этого прикосновения в одну секунду превратились в стальные иглы, а горячее дыхание стало чем-то отвратительным. Влажное, доселе приятное ощущение, которое дарил ей язык Саске, сменилось отвращением. — Сакура… — тихий голос Учихи раздался в устрашающей тишине, сопровождающейся всхлипами и шумным дыханием.       Прерывистые вдохи сменили приятную мелодию нежности уже давно… Музыка, которую они создавали, несколько минут назад оборвалась. И все же… подняв свой тусклый и растерянный взор, Сакура вновь увидела своего лучшего друга, стоявшего на другой стороне комнаты. Взгляд, вызывающий негативные и устрашающие чувства, испарился и наполнился испугом. Настоящим и неподдельным страхом. И вроде бы все хорошо, худшее миновало, но слёзы, непослушным потоком стремящиеся на свободу, струились из глаз. Сакура осела на пол, обхватив колени дрожащими руками. Она молчала, но все её состояние говорило само за себя. Здесь не нужно быть гением, чтобы понять причину её беспокойства и ужаса. — Сакура… — снова тихий шёпот и один неуверенный шаг. — Прошу… не плачь… не надо… — боясь повысить тон, продолжал говорить Саске, делая бесшумные шаги к ней.       Он видел её убитое состояние, понимая то, что только мог сделать, да и отчасти сделал. Учиха медленно продвигался к ней, боясь еще сильнее напугать. Ему плохо, но ей хуже, намного хуже.

А ярость уж во мне, В моем теле, в голове! Прошу, сейчас избавь меня от боли! Где конец?!

— Прости! — непривычным, хриплым и с отчетливыми нотками сожаления он просил прощения, нежно, так, как в первый раз, обнимая её. — Пожалуйста, не плачь… — сидя перед ней на коленях, Саске приподнял её с холодного пола, сажая к себе. — Можешь не прощать, но не плачь! — просто потому, что не может видеть женских слёз, просил Учиха, перебирая спутанные волосы. — Т-ты… — сжимая его футболку, шмыгая носом, но одновременно прижимаясь к нему, видя беспокойный взгляд, дрогнувшим голосом шипела Сакура. — Именно такой! — не зная, но догадываясь, что хочет высказать она, опережая её, согласился Саске, обхватив за бёдра, стремясь поднять на ноги.       Пусть Сакура его привела в чувства, но желание обладать ею не пропало. Оно странным образом усилилось. Но все его желания ушли на второй план, сейчас важно успокоить хрупкое создание, которое он аккуратно перенес на кровать. Теперь Учиха точно знал, что спать с ней в одной постели нельзя, но и оставлять одну — тоже. Как же ему больно смотреть на искаженное гримасой страха лицо, на слёзы. Как противно осознавать, что он — виновник всего, ведь грех валить вину на ту, что даже не представляет о том, что такое близость между мужчиной и женщиной. Быть виновником слёз самого дорогого человека, которого Саске знает, — мерзко.       Поток нескончаемых и омерзительных мыслей, словно не перекрытая вода из крана, рвался наружу, снеся все положительные моменты. Его сознание хранило образ улыбающейся Сакуры, наивно полагающей, что целоваться практически в полные семнадцать лет нормально и более того, достаточно. — Сакура, я виноват. Я и только я! Разрешаю тебе делать со мной все, что хочешь. Слова не скажу, но не бросай меня! — даря поцелуи в макушку, просил Учиха, изредка касаясь мочек ушей.       Харуно сидела на нем, прижималась, ёрзала на бёдрах, но успокаивалась. Да, Саске снова чувствовал приближающуюся волну возбуждения, но сейчас она не настигнет его неожиданным цунами. Создалось чувство, что Сакура не усвоила ситуацию, произошедшую некоторое время назад, но Учиха усвоил и не даст ей повториться.       Образ испуганной Сакуры все стоял перед глазами, и наполнял сердце тревогой. Саске никогда не чувствовал ничего подобного, но, узнав о таком душевном состоянии, понимал, что никому не отдаст её и сам более не тронет. Жаль, что он прошел грань дозволенного, затеяв игру, которая спуталась с реальностью. Больно… и излечить его может лишь она, Сакура, сидящая на его бёдрах и утирающая слезы о его футболку.

Я чувствую внутри, Как ярость вновь кипит! Признаться сложно, Но я словно монстр!

      И снова чувство просыпающейся страсти окутывало сознание, закипая в венах. Очередной приступ подлинного желания пробирал сознание Учихи. Тот монстр, питающийся слабостями, рвался наружу, но замки и цепи, сдерживающие этого зверя, проверил Саске. Желание защитить, даже от самого себя, приносило сил и угнетало одновременно. Но способ заполучить прощение придал небывалых сил, давая возможность бороться со страстным желанием. Ему сложно поверить, что именно он разрушил хрустальный мост, поддавшись головокружительной перспективе в виде секса. Саске корил себя за то, что позволил подумать о Сакуре в таком контексте. Он любил Сакуру, и сам убеждался в этом с каждой минутой и секундой все больше и больше. Она — любимая девушка, которую сердце рвется оберегать. Харуно не та, с которой можно лишь играть. Сакура та, кто нужна, та, кто должна быть рядом. Она та, с которой просто хочется просыпаться поздним либо ранним утром, обнимать и целовать, а ночью погружаться в страстный танец двух тел, стремящихся быть единым целым.       Мысли вновь хаосом кружились в голове, а плоть, возбуждающаяся от редких трений, начинала приходить в действие, напоминая о себе. Приятная и одновременно жгучая боль преследовала Саске. Желание начинало побеждать, и он невольно прижимал Сакуру к себе еще крепче, вдыхая приятный, не смотря ни на что, запах. Учиха принялся целовать её покрасневшие щеки и глаза, убирая соленые дорожки слез. Сладкий запах кружил ему голову, тесный контакт давил, но борьба с внутренним, еще необузданным «Я» продолжалась. И в этой схватке Саске хотел победить, не навредив настрадавшейся Сакуре. Его руки вновь гладили тонкую спину, а пальцы чувствовали выпирающие костяшки и позвоночник, которые ощущались даже через футболку. «Такая хрупкая…» — словно лишний раз убедился Учиха, касаясь зубами её мочки. — Саске, — тихое шмыганье и неуверенный голос, — ты снова рядом, — обхватив более смело его спину, Сакура крепче прижалась к нему. — Мне было так страшно! — жаловалась она, снова ёрзая на бёдрах. Харуно словно не чувствовала того, что он возбужден и напряжен, как в тот раз, но, видимо, его виноватый взгляд и приятные, наполненные неподдельной нежностью прикосновения дарили уверенность. Однако ему все ещё тяжело. Все ещё трудно. Все еще тяжко быть с ней, но без неё еще более невыносимо. Даже если она быстро доверилась ему, то Саске усомнился в себе, теряя былую сдержанность и сосредоточенность.

Хочу убить себя! Кошмар вновь начался! Признаться сложно, Но я словно монстр!

— Сакура, ты же в порядке, да? — посмотрев в её глаза, спросил Учиха, стараясь придать мягкость голосу. — Мне страшно, — беспощадно произнесла она, но не осознала и не поняла боль, приносимую ему.       Но разве он просил быть к нему снисходительным и, закрыв глаза, требовать прощения? Саске готов ждать сколько угодно, но подарит ей счастье, а самое главное, не отдаст кому-либо её, но… Я, я чувствую монстра!       Саске слышал дикое животное, загнанное в ненавистный зоопарк. Но желание освободить его из стальной тюрьмы отсутствовало. Выпустить его теперь непростительно. Ведь Сакура, как и прежде, верила Саске, который со средней школы защищал её. Она уверена, что есть причина его срыва на ней, ведь за неделю отдыха Сакура то и дело кружилась возле Учихи, заставляя выполнять его различные занятия. Она дарила ему улыбку и учила ей, заставляла смеяться, но косвенно запрещала общаться с другими девушками, забирая все его внимание к себе.       Сакура знала, что одну гулять по пляжу Саске её не отпустит, а с кем-то — тем более, поэтому выманивала его на псевдодружеские прогулки, радуясь, что она единственная, кто имеет на него такое влияние. Харуно мастерски пользовалась своим положением лучшей подруги, забирая у него все время. Время занято? Тогда нет женского окружения, но ведь Сакура знала о его активной половой жизни, прикрывая его во всех случаях. И все же её беспокоил вопрос о его резкой смене настроения. И она спросит! Наверное, спросит…       Почему сейчас ей было неприятно представлять его в объятиях красоток? И почему Саске не сопротивлялся, когда она каталась на его спине в воде, кидала пляжным мячиком в голову, а иногда и вовсе обливала? Почему Саске ничего не говорил по поводу её сидения у него на коленях? Почему всегда восхищался её фигурой, но смеялся над маленькой грудью, однако не отпускал ни на один шаг? Сакура старалась победить свою неуверенность, а он — эго, рвущееся наружу. Я, я чувствую монстра!       Учиха должен победить. Обязан! Нет другого способа, иначе он потеряет все, если не научится сдерживать свою похоть!

Хочу все сохранить, Чтоб дальше просто жить… Но жаль в душе все не под контролем…

      Что же ему делать? Ведь дружба и любовь — такие близкие, но несовместимые вещи. Что будет лучше: дружба во имя любви или любовь, ломающая дружбу? Признаться или снова попытаться завоевать былое доверие? Как поступить, если и тот, и другой вариант не несут того трепещущего желания? Эти два варианта причиняют нескончаемую боль, которая будет приносить новые раны каждый день, не давая старым царапинкам зарастать. Какая будет у него реакция, если Сакура найдет себе какого-либо парня, полюбившего её так же сильно, как Учиха? «Никто тебя не полюбит так сильно, как я!» — уверенно произнес у себя в мыслях Саске, продолжая гладить волосы, спину Сакуры, целуя бархатную кожу шеи.       От одной мысли, что она не будет с ним, становилось одиноко. Понять и принять зависимость от той, чьи кулинарные способности оставляют желать лучшего, от той, чья неуклюжесть способна разрушить добрую часть живого уголка, быть полностью нуждающимся в прикосновениях к непослушным волосам и чувствовать приятные мурашки по телу и лишиться всего из-за своего страха: сказать одно простое слово? Но ведь именно это слово может разрушить и дружбу, находящуюся на тонкой, почти невидимой нити…       Саске содрогнулся всем телом, но принялся сразу же прятать свое резкое действие. Руки сильнее прижали Сакуру к себе, а нос сразу же уткнулся в шею. Муки, которые он чувствовал, невозможно сравнить с чем-либо. Учиха шумно вдыхал её запах, щекоча носом чувствительную кожу. — Саске? — громко дыша, но все с той же присущей ей нежностью озадаченно спросила Сакура, взяв в свои ладони его лицо. — Почему тебя трясет? — задала вопрос она, слегка трогая кожу его лица. — От многого… — односложно ответил он, не замечая, как закрыл глаза и прижался к её рукам. — Я же все понимаю… — приподняв уголки губ, с едва видной улыбкой Сакура снова погладила его кожу большими пальцами, нежно касаясь его. — Ты ведь тоже боишься… — произнесла она, прильнув к нему всем телом, в очередной раз возбуждая Саске.       Снова монстр зашевелился внутри, издавая громкий и опасный рык в закрытой клетке. — Ты права, мне страшно сейчас потерять нечто важное, — тщательно подбирая слова, произнес Саске.       Именно сейчас они думали о разных вещах. Она переживала за то, что Саске отдалится от неё, будет избегать после этого случая. Он же боялся за их дружбу, которая вот-вот могла рухнуть, но переродиться, словно феникс, в любовь или же остаться горсткой пепла, которую развеет шумный ветер.       Как же не вовремя проснулся зверь, жаждущий утолить свою похоть. Сейчас Саске понимал, что лишь Сакура может забрать его боль, приручить зверя, подарив нежные объятия и сладкие поцелуи.

Свободу он найдет И всех на части разорвет! Прошу, сейчас избавь меня от боли! Где конец?!

— Потерять? — озадаченно спросила Сакура, закусив губу. — Что именно? — опустив взгляд, добавила она. — Сакура, — точно так же взяв её за лицо, уверенно произнес Саске, — выслушай, — просьба, на которую он получил кроткий кивок. — Сейчас я очень хочу тебя. Настолько сильно, что могу убить все твои представления о прекрасном! — положив одну руку в район ключиц, произнес Учиха. — Будь сейчас не ты передо мной, я бы просто раздел тебя и, не задумываясь о чем-либо, удовлетворял себя, ведь та, кто была бы здесь, сама подписалась на это. Я был бы с ней груб, трепал бы её волосы, делал все, что только мог, с её телом! Она бы просто повиновалась мне, и все, — на одном дыхании, смотря в зеленые глаза, произнес он. — Но, — легонько, почти невесомо он коснулся кончика её носа губами, — здесь ты. Ты и никто другой! — твердо произнес Саске, затем поцеловал её лоб, все так же легко и нежно. — И представить то, как я тебе причиняю боль, вижу твои слезы и страх, мне не нравится и не хочется более это видеть. Понимаешь? — задал вопрос он, а перед глазами вырисовывалась недавняя картина. — Понимаю… мне тоже не хочется тебя видеть таким… — замявшись, начала говорить Сакура. — Сейчас я возбужден и напряжен, — словно заканчивая за неё фразу, говорил он. — Ты до сих пор не поняла? — взяв её руку, Саске аккуратно схватил её за запястье, опуская её к своему паху. — Именно это мне трудно сдержать! И такая реакция происходит чаще, чем ты можешь себе представить! — добавил он, смотря на её красные от смущения щеки. — Ты ведь не упускаешь возможности посмеяться надо мной! Да и зачем тогда позволяешь мне так много, ежели такое происходит? — спросила она, стараясь убрать свою руку от его ширинки. — Потому что хочу, чтобы меня касалась именно ты… — едва слышно ответил Учиха, отпуская её руку. — Просто знай, что никто к тебе не подойдет до тех пор, пока ты в моем сопровождении. Я просто не позволю кому-то ощущать и чувствовать то, что я получаю от тебя. Даже катания на моей спине! Даже они приятны… — произнес Саске, не смотря в глаза Сакуре.       Он чувствовал, как она пошевелилась на нем. — Я такая приставучая, да? — ухмыльнулась Сакура. — Я тоже не хочу видеть тебя с кем-то, поэтому забирала тебя при любом случае… — краснея, произнесла она, а после обняла его, прижавшись к нему настолько плотно, что Саске издал даже какой-то стон, наполненный неким возбуждением. Хочу убить себя! Кошмар вновь начался! Признаться сложно, Но я словно монстр! — Сакура, позволь быть первым? Я хочу, чтобы именно ты сейчас была со мной. Разреши, ибо сейчас я могу сделать все против твоей воли! — уложив её спиной на кровать, он быстро снял с неё черное белье, а Сакура лишь вскрикнула от его действия, смотря испуганными, но такими доверчивыми глазами.       Она не знала, что ответить, поэтому просто молчала, понимая, что сама желала этого неизвестного. — Я сделаю так, что ты сама этого захочешь! — произнес он, сдерживая монстра, рвущегося из его души. — Не отвечай, но сегодня ты только моя! — добавил Учиха, даря ей страстный поцелуй.       Его язык вольной змейкой протиснулся между преградой, стараясь раззадорить Сакуру. Саске аккуратно коснулся кончиком ровных зубов, внутренних сторон щёк, чувствуя, как лежащая под ним, неумело ответила. Неопытная в такой близости, она старалась повторить умелые действия Учихи, приоткрывая свои губы сильнее, стараясь успеть за ним. — Надеюсь, что я не буду потом страдать… — в момент очередного поцелуя ответила Сакура, обнимая Саске. — Надеюсь… — тихо добавила она, прильнув к губам парня.       Легкая, без доли сопротивления победа не принесла приятных чувств, которые он чувствовал раньше. Сейчас, слыша её голос, наполненный страхом о будущем, но уверенностью о настоящем пугал. Несколько слов, произнесенные таким непривычным тоном, вызывали ноющую боль, доселе не знакомую ему.

Я чувствую внутри, Как ярость вновь кипит! Признаться сложно, Но я словно монстр! Я, я чувствую монстра! Я, я чувствую монстра!

«Сделаю это против твоей воли? Как я мог такое сказать?» — спросил Саске самого себя, поддаваясь Сакуре, дарящей ему поцелуй и чувствуя её горячие пальцы на лице.       Остатки разума еще останавливали его, и сейчас он понимал, что Сакура совершенно не возбуждена, а лишь слегка напугана. «Что за реакция?» — очередной вопрос, на который нет ответа.       Что делать и как быть с тем, что сейчас происходит? Ведь Саске не мог понять действия лучшей подруги. Не сопротивляясь поцелую, он слегка придавил Сакуру всем своим весом, скользя одной рукой по узким бёдрам. Аккуратно подняв майку к груди, Учиха двумя руками провел по её талии, одновременно устраиваясь меж её ног. Где романтика, которая должна свести с ума? Где непонятные ощущения и необдуманные действия? Почему ничего умопомрачительного не происходит, а осмысление того, на что Сакура безмолвно согласилась, начинало пугать? Сказать, чтобы он остановился? Но разве он послушает, если его тело требует её женского, непорочного, девичьего? Разве его слегка грубоватые, но такие любимые прикосновения не говорят о его серьезности завершить начатое?       В голове ураган мыслей. И пусть Сакура не чувствовала романтики, но ведь сбудется мечта о её первом разе, проведенном с Учихой. За мечтой на краю света, на краю безрассудности. Просто желание, которое вот-вот исполнится.       Закрыв глаза, Сакура тут же почувствовала ладони, обхватившие её грудь. Она слегка вскрикнула, на что Саске лишь ухмыльнулся, и сильнее сжал Сакуру. Словно насладившись её вскриком, он быстрым движением прикусил её нижнюю губу и, услышав ласкающий ухо звук, опустился к животу, все так же сжимая девичью грудь. Игра в его главной роли началась, а роль жертвы досталась той, чьи щеки были покрыты стыдливым румянцем. Словно не видя её смущения, Учиха, находящийся под неким забвением своего желания, медленно, обводя языком пупок, принялся вырисовывать влажные узоры. Словно творя картину, Саске, будучи превосходным искусствоведом в плотских удовольствиях, медленно оставлял влажную дорожку за собой, изредка целуя кожу Сакуры.       Несколько нежных поцелуев ровной дорожкой осыпались на податливое тело, но после, захватив участок кожи в районе пупка, Учиха принялся оттягивать и целовать Сакуру так страстно, что от таких касаний остались видны красные пятнышки. Она застонала, когда почувствовала такое возбуждающее действие, и даже слегка выгнулась навстречу, на что получила очередное, но уже приятное сдавливание на груди, издав полу-стон. Довольный Саске, все так же проводя линию то страстных, то нежных поцелуев, добрался к груди, подняв края футболки максимально высоко. Не зная, для чего и почему, Сакура, изредка выгибающаяся под ним, прижала его бёдра своими ногами, одновременно протягивая руки к его плечам. Почувствовав её пальцы на себе, Саске обхватил губами напряженный сосок, покусывая и посасывая его так, что Сакура, чувствующая приятное ощущение, распространяющееся по её телу, застонала. — Саске, прошу… еще… — не слыша своего голоса, просила она, прижимая его к себе. — Позже, сначала это… — ответил он, прикоснувшись пальцами к промежности Сакуры. — Нет, сначала так, — смотря на её лицо и попытку сдержать стон, с ухмылкой на лице, проник Саске двумя пальцами в узкое влагалище, принимаясь медленно шевелить ими внутри.       В зеленых глазах создалась странная пелена тумана, а сознание отказывалось работать — тело полностью отдалось во власть Учихи, который не позволял заглушить звуки, издаваемые Сакурой. Она выгибалась, стонала, прося его продолжить. У неё нет желания просить остановиться. Зачем делать то, чего не хочешь? Влажная, расслабленная и одновременно неудовлетворенная, Сакура растерянно смотрела в глаза человека, которого любила столько, сколько себя помнит. И кажется, что в чёрных, бездонно-темных очах сверкнул зловещий, красный огонек под названием страсть. Зверь практически сорвался с цепей, заставляя Учиху наклониться к шее и легонько укусить её, одновременно прикоснувшись двумя пальцами к влажному влагалищу. Очередной страстный, ничем не приглушенный стон отразился в стенах комнаты, а в глазах снова сверкнул зловещий огонек, взывающий яростного зверя, бунтующего внутри Учихи.

Он где-то в темноте И нет спасенья мне! Его клыки блестят, Ведь сердце он готов забрать!

      Быстрым движением рук Учиха полностью раздел Сакуру, на что она, недовольная тем, что все прекратилось, растерянно открыла глаза. Её совершенно не волновало то, что находится под ним нагой. Бледные щеки покраснели отнюдь не от стыда, а от того, что кровь рьяным потоком прилилась к лицу. Из-за чего бы? Все-таки некая скованность и смущение настигли и затуманенную голову.       Саске медленно осмотрел стройное тело, а в комнате послышался звук расстегивающейся молнии и шелест вещей. Учиха выдохнул, чувствуя свободу — оковы, находящиеся на звере, давно сломлены.       Нависнув над хрупким телом, Учиха, словно изменившись, снова принялся осыпать лицо, шею и губы поцелуями. Ни Саске, ни Сакура не думали ни о чем, но вот желание нечто большего дразнило обоих. Он тяжело дышал, а она обнимала его за шею, прижимая к себе. Что-то твердое неожиданно проникало внутрь, из-за чего Харуно крепче схватилась за спину Саске. Острые ноготки вонзились в кожу, а Сакура издала громкий крик, который Учиха принялся забирать поцелуем.       Что-то непонятное, пугающее и неожиданное произошло в один момент. Нечто крупное медленно коснулось лона, аккуратно проходя глубже. Внутри что-то растянулось, принося неприятную боль. Закусив губу до крови, Сакура ещё сильнее прижалась к парню, крепче сжимая его плечи. Секунда, и острая боль пронзила все тело. Громкий, звонкий и гулкий крик пронзил душную комнату. Саске озадаченно, но с некой безмолвной заботой смотрел на Сакуру, терпя боль, которую она, словно в отместку, причинила ему своими ногтями. Маленькая струйка крови, словно соленые слезы, превратилась в красное пятнышко на белой простыне. Внутри словно что-то жжется, но ощущение легкого ерзания твердым органом вновь заставляло расслабиться. Приятный, страшный первый раз свершился, оставаясь навсегда только в мыслях.

И мой не слышен крик, Это не сон, а быль — Он сидит внутри меня! Убейте монстра!

      Медленно протиснувшись, Саске охватывала волна нового наслаждения. Как приятно находиться во влажном, но таком теплом месте. Желание двигаться внутри начинало охватывать разум. Учиха, закрыв глаза и навалившись всем телом на Сакуру, резко и часто принялся двигаться внутри. Скользко, но приятно. Так приятно, что давно расширенные зрачки стали ещё больше. Ритмично, то и дело ускоряясь, Саске слышал тихие стоны, слетающие юркой птицей с губ, говорящие, только о приятном. На глазах Сакуры слезы, а в глазах Саске страсть. Он, словно забывая про её невинность, принялся двигаться в ней, делая быстрые и частые толчки. Боль, которую почувствовала Сакура, все еще тихим эхом отдавалась внутри, но с каждым новым толчком приходило забвение. Опустив свои руки на подушку возле лица, Сакура, не чувствуя своего тела, не подчиняясь мозгу и разуму, крепко обхватила бёдра Саске, позволяя ему двигаться быстрее, чаще, резче.       Она отчаянно крутила головой из стороны в сторону, бесстыдно издавая пошлые звуки. — Саске!.. — растягивая гласные, в сладостном отчаянии кричала его имя, попутно прерываясь на стоны.       Сакура кричала его имя, а после тут же закусила свой большой палец, не давая сказать себе слов. — Кричи, стони… — сбивчивым дыханием и хриплым голосом, так же, как и Сакура, произнес Саске.       Его толчки максимально быстрые. Ярость, смешанная со страстью и неимоверным желанием забрать себе Сакуру, породило микс безграничного удовольствия. В комнате чувствовался запах пота и приятный запах парфюма, исходящего от вещей… но самый дорогой аромат — запах секса, превратившего безвкусное помещение в сокровищницу для парня и девушки. Стоны все громче. Движения резче. Ни доли стеснения.       Сакура крутила головой из стороны в сторону, создавая пошлую музыку, дразня и одновременно придавая силы Саске. Какие же приятные ощущения, когда он входил в полную длину! Так приятно упираться в нечто мягкое, сокровенное и тронутое только им. Член терся внутри, а от скольжения по нему возникло приятное чувство в области лобка. Дразнящие движения, которые могло создать только женское тело. Сакура, опустив всю боль, не понимала того, что творится, но то, что Саске полностью внутри неё, создавало неописуемое ощущение того, что так все и должно быть! Так приятно чувствовать наполненность внутри. Так приятно ощущать новую часть себя, издавая из-за этого удовлетворенные звуки. Не понимая того, что происходит, тело Сакуры затрясло, а Саске почувствовал то, как стенки влагалища сжались, принося ему очередной пик приятных ощущений, от чего мелкая судорога охватила. А после облегченно упал на тяжело дышащую Сакуру, страстно целуя её.

Я потерял контроль, Свободу он обрел! Признаться сложно, Но я словно монстр!

— Сакура, — нежно произнес Саске её имя, целуя в уголки глаз. — Прости меня, — тяжело дыша, произнес он, убирая следы от едва видных влажных дорожек. — Я поспешил и… — замявшись, но все так же одаривая покрасневшую кожу поцелуями, добавил Учиха. — С тобой все хорошо? — задал волнующий вопрос он, ложась рядом с Сакурой, накрывая её одеялом. — Угу, — не в силах ответить нечто большее, говорила она, ложась в позу эмбриона, пряча свой взгляд от Учихи. — Завтра поговорим, — обнимая её со спины, произнес он. — Отдохни, солнышко, — усиливая объятия, тихо произнес Саске, немного смущаясь таких непривычных, но осознанных слов.       Они были едины. Но скоро наступит утро, которое будет преподносить свои сюрпризы и загадки. Ответы на которые дала единственная и неповторимая ночь, проведенная в духовном уединении.       Скоро дикий волк станет ручной собачкой, которую сможет контролировать новоиспеченная женщина.