Одержимая

Она никогда не считала себя одержимой. Пока не встретила Его. Мария сидит у окна, напряженный взгляд направлен вдаль. Руки перебирают бусы, ноги нервозно стучат по полу. Девушка не пускает к себе никого: она знает, что ей никто не может помочь выйти из этого странного состояния. Из этого помешательства. Из этой одержимости. Перед глазами Марии стоит одно и то же лицо. Как бы она не старалась, светлые волосы и голубые глаза не исчезают. Стоит на секунду расслабиться, ослабить контроль, и Франциск тут же берет верх. Мария уже боится сталкиваться с ним в коридоре: невозможно контролировать то, что не поддается логике. Марии не нравится, когда у нее что-то выходит из-под контроля. Она любит, когда все происходит по точному плану. Девушка никогда никому не признается, что в душе является перфекционисткой: всегда нужно отточить все до такой степени, чтобы нельзя было даже в состоянии аффекта нарушить идеальную композицию. Но она рушит ее так легко, будто дует на карточный домик. Мария не любит, когда ее зовут полным именем. Ей куда ближе это почти крестьянское «Мэри». Лишь тогда она чувствует, что близка к своему народу, к своим друзьям. Мария знает, что подруги мечтают помочь: пытаясь прорваться в ее покои сотни раз, Лола упрямо била кулаками в дверь, пока ее не вывели прочь, Эйли и Грир хотели было пронести еду, но она узнала их по легкому топанью ног. Она не хочет сейчас помощи. Она просто хочет понять. Мария уже второй день боится выйти из своей комнаты. Она знает, что к ней пытался прорваться и Он. Девушка не хочет думать о том, как посмотрит ему в глаза. Боится представить, как будет себя чувствовать, когда услышит его голос. Она знает, что ей будет больно и, одновременно с этим, сладко. Это ее кара: получать удовольствие, наслаждаясь горечью. Она одержима им. Чего тут скрывать? Когда Мария видит его, она хочет его поцеловать. Ей неважно, что на них будет смотреть весь двор, что их могут осудить, что он может ее не любить. Она не хочет представить - даже на секундочку! - что он одержим Оливией. Когда Мария видит его, она хочет визжать, как маленькая девчонка. Прыгать, как в детстве, на постели; обниматься, лежа в порванных подушках; мечтать о будущем, зарываясь в мягкий пух, ища такую знакомую руку. Мария понимает, что не может вернуться в прошлое, что ей неподвластно время. Она знает, что будет счастлива с ним в любой ситуации, при любом раскладе. Но будет ли счастлив он, вот что ей важнее. Как сделать приятно любимому человеку, не причиняя боли себе? В ее случае это невозможно. Мария слышит, как в дверь стучат. Ей надоедает прятаться, приходит пора открыть окна, двери, сердце. Она встает, плывет, как в бреду, к двери. С той стороны переругиваются охранники, а мужской голос, до боли знакомый голос, требует, чтобы его впустили. Мария замирает. Она понимает, что не готова порвать оковы, сковывающие ее сердце. Она не готова нырнуть в пропасть. Ей еще рано учиться летать без крыльев. Но времени на раздумья нет. Или она решится сейчас, или решится кто-нибудь другой. Быть может, Оливия? Дверь распахивается. Мария смотрит на свое отражение в голубых глазах Франциска и понимает, что в эту минуту потеряла саму себя. Прокусанная губа пытается вернуть королеву Шотландии на Землю, но у нее очень плохо получается. Глаза Франциска смеются, его руки тянутся к Марии. Девушка отшатывается, буквально влетает в комнату. Франциск закрывает за собой дверь. Одержимая. Одержимая. Одержимая. Одно слово, но оно продолжает биться в висках. Оно уже отбито в памяти у Марии так сильно, что стереть его будет невозможно. Девушка не может различить, где небо, а где земля. Она бросается в его объятия, тихонько шмыгает носом. - Что с тобой, Мэри? – Он говорит ее мечту таким голосом, что птицы замолкают, лишь бы услышать этот тембр еще раз. - Все хорошо, - она шепчет в ответ, боится поднять голову. - Ты не выходила из комнаты два дня. Не подпускала к себе подруг. Я беспокоился. - Он гладит ее по голове, она лишь сильней прижимается к его груди. - Я знаю. Я хотела побыть одна. Понять, что я сделала не так. Понять, почему все близкие мне люди чуть не умерли. - Королей больше нет. В этой комнате находятся двое: Франциск и Мэри – обычные люди, которые просто хотят жить счастливо. - Это не твоя вина, понимаешь? – Он садится на кровать, не увлекая ее за собой. Приятное тепло исчезает, она тянется за ним, как за солнцем. Ясные глаза понимающе улыбаются, уютные объятья раскрываются. Мэри ныряет в них, чувствуя себя в безопасности. - Я убила человека, понимаешь? – Как призрак вторит ему, даже интонации идентичны. Франциск лишь прижимает Мэри к себе, не может лишить ее последней поддержки. Он теребит волосы девушки, легонько дует ей в макушку. Злые мысли, а с ними и образы прошедших, холодных, безмолвных ночей, исчезают. - Не убивала, - он, наконец, нарушает тишину. Мэри считает его ресницы: сбивается уже на десятой паре, но упорно продолжает свое ненужное дело. Ей бы не сорваться, не броситься целоваться, не показать, какова цена ее одержимости. - Не думаю, что ты прав, - она молвит эту фразу, холодную, как осколки льда, с некой долей осторожности. Поднимает глаза на него, Франциск же упорно не смотрит вниз. - Мэри, будьте спокойны. Чтобы не случилось, я никогда не оставлю Вас одну. - Ты мне обещаешь? – Голос одержимой дрожит, внутренние демоны рвутся наружу. Одержимая не понимает, что она делает, но руки сами тянутся к лицу Франциска. - Обещаю. - Он с удовольствием наблюдает за тем, как ее пальцы перебирают светлые волосы, как глаза все чаще возвращаются к чужим губам. Франциск первым не выдерживает напряжения. Неуловимым движением запрокидывает Мэри вверх, губы оказываются в опасной близости друг от друга. В глазах девушки нет страха. Она знает, что пришла пора сорвать оковы. Губы соприкасаются. Сначала неловко, будто пытаются узнать друг друга. Наконец, они вспоминают, что уже не раз были вместе. Напряжение нарастает, признания в любви летают в воздухе, руша последний шанс на то, что эта ночь окажется совершенно обычной. - Рано, - шепчет он. - Никогда, - вторит она. - Ты ведь знаешь, я ..., - слова так и не вырвутся из его уст. Мэри просто затыкает Франциска поцелуем. - Знаю. - И это последнее слово за сегодня. Одержимость нарастает, внутренний огонь разгорается. А ведь она никогда не считала себя одержимой. Пока не встретила Его.