Неправильный

В этот же день я потребовал документы на выписку и на следующий день был свободен. Я подписал все необходимые бумаги и с удивлением понял, что мне сейчас двадцать три. Как раз исполнилось, пока я лежал в коме. Ура. Я плёлся по улице, которая для меня самого была абсолютно пустой. Я снова никого не замечал, но случайные прохожие шарахались от моей бледной физиономии, как от нечистой силы. Хотя, кто сказал, что я не умер и здесь, на этой грёбанной земле, не бродит зомби-Уэй, желающий пожрать чужие мозги? Или унылый призрак? Размышляя в подобном ключе, вдруг осознал, что продал бы душу какому-нибудь захудалому демону, лишь бы вернуть семью и Фрэнка. Фрэнка! Я внезапно остановился, поняв, что нахожусь в двух кварталах от той самой школы, где я учился. И учился Фрэнк! У них, в любом случае, должна быть какая-нибудь информация о нём! Я рванулся бегом, хотя, нормальный человек не назвал бы это и быстрым шагом. Но я был слишком измотан для того, чтобы шевелиться как все нормальные люди, но старался из последних сил, которых и так практически не было. Время перестало существовать для меня, но я всё-таки добрался до таких знакомых мне ворот. Охранник окликнул меня по фамилии, добавив перед ней нечто, напоминающее «мистер», и оповестил, что в школе сейчас никого нет. Я потребовал у него адрес Айеро , но он, покачав головой, объявил, что вся информация находится в кабинете директора и завучей. Я выругался и кинулся вон из школы. Вышел на улицу и огляделся. Улица… Та самая улица, где у Фрэнка случился приступ. Перед моими глазами встала картина пятилетней давности. И вдруг меня осенило: в тот день я провожал Фрэнка домой! Я метнулся вперед и огляделся, пытаясь вспомнить, куда именно мы тогда направились. Свернул налево. Топографическим кретинизмом я никогда не страдал, да и Фрэнк жил не так уж и далеко от школы. Я оказался около большого трёхэтажного дома. Я узнал его сразу и понял, что не ошибся. Вот только что я скажу ему? Его родителям? А может его там вообще никогда не было да и парня с именем Фрэнк Айеро вовсе нет в Нью-Джерси? Я сомневался всего пару секунд. Я не верил, что мог просто напросто выдумать этого Неправильного парня. Моего Неправильного парня. Я поднялся по ступенькам и позвонил в дверь. Стук моего сердца заполнял собой всего меня полностью, не оставляя места для сомнений или переживаний. Я стоял, каждую секунду ожидая того, что моя грудная клетка разлетится нахрен под таким давлением. Но я был крепче, чем казался самому себе. Дверь распахнулась, и я увидел на пороге женщину, которую однажды уже видел. Я вдруг в красках вспомнил тот день, когда помог Фрэнку добраться до дома. Именно она открыла дверь в прошлый раз. Но теперь эта женщина выглядела как-то иначе. Но не пять прошедших лет сделали её такой… «не такой». -Здравствуйте, - поспешно начал я, то и дело заплетаясь и сбиваясь, - Вы, наверное, меня не помните, мы с вами так давно виделись… Я просто хотел узнать… Фрэнк дома? Женщина почему-то вздрогнула от звуков моего голоса, но не переменилась в лице. Оно оставалось таким же спокойным и пустым. Я ожидал ответа, но его всё ещё не было. -Миссис Айеро? – неуверенно уточнил я, от чего она словно бы очнулась. Кивнула и исчезла в глубине дома, даже не закрыв дверь. Я, не решаясь последовать за ней, стоял на пороге, нервно постукивая пальцами по ноге. Женщина вернулась с фотографией, на обратной стороне которой был написан адрес и точные координаты. -Спасибо, - только и смог выдохнуть я. На фотографии улыбающийся Фрэнк, такой, каким я его помню: со скорпионом на шее, прямо под правым ухом. С проколотой нижней губой и светящимися от вспышки глазами. Но они не были красными, как обычно это бывает на снимках. Они светились тем же медовым цветом по ободку и отдавали орехом ближе к зрачку. Ему здесь уже лет восемнадцать. Левая рука забита до самого рукава футболки. Уши проколоты. Он улыбается как-то странно, слегка поджав губы, но от этого он выглядит ещё более милым. Я улыбнулся, закусив губу. Он такой же, каким был, разве что, чуть старше. Но это не важно. Он настоящий… Я перевернул фотографию и пробежался глазами по написанным черным маркером буквам на фотобумаге.

***

Я не мог не съездить туда. Не веря своим глазам, я стоял, сжимая в руке две белых розы. Этого просто не может быть... Я опустился на колени, проводя рукой по холодной гладкой гранитной плите. Провел по щеке изображенного на ней парня. Чёрно-белое изображение моего Фрэнка. Имя. Дата. Я почувствовал, как по щекам катится что-то горячее, но не посчитал нужным стереть набежавшие слёзы. Я положил цветы рядом с собой и обхватил руками плиту, едва сдерживая всхлип. Так не бывает! Парень, которого я, оказывается, совсем не знал, но которого полюбил так искренне, лежал здесь, в трёх метрах подо мной, в деревянном футляре. Я провёл руками по лицу, прекращая обнимать холодный памятник. Коснулся пальцами щеки парня на плите. Чёрт возьми, как такое возможно? -Фрэнки… - тихо произнёс я, - Прости меня, - слова давались с трудом, комок в горле мешал говорить, а голос охрип. -Я люблю тебя, - закусывая губу, всхлипнул я. Сдерживаться было совершенно невозможно. Я плакал как ребёнок, уткнувшись лбом в гладкий срез каменной плиты. Плакал от боли, которую не мог выразить словами. Плакал от ощущения пустоты, образовавшейся у меня в груди. Оттуда вышибли всё, что я так любил. Всё, что имело хоть какой-то смысл. И кто? Бог, которому нравится разрушать чужие судьбы? Дьявол, которого смешат чужие страдания? Где все те, кого эти два полюса забрали у меня? Для чего? Я поднял глаза к небу, всё ещё стоя на коленях. Глаза застилали слёзы, но я видел это чистое, голубое небо. Оно никогда не было таким, как сейчас. -Верни меня, - срывающимся голосом произнёс я, - Верни меня к ним! Могло ли бессмысленное сотрясание воздуха хоть к чему-нибудь привести? Я снова опустил голову вниз, оседая на землю. Выставил руку вперед, упираясь в надгробный камень, поглаживая пальцами гладкую холодную плиту. Слёзы катились по лицу. Сейчас я как нельзя лучше ощущал свою потерю: родители, Майки и Фрэнк… Люди, которые были для меня всем. Разве может человек за один раз потерять всех, кого любил? Я никогда не верил, что так бывает. Но реальность безжалостно топталась по моей разодранной в клочья душе, а эмоции сжигали её остатки. Я просидел у могилы Фрэнка ещё какое-то время. Не знаю, сколько минут или, может, часов. Я что-то говорил неизвестно кому, гладил безжизненный камень. Слёзы кончились, тихая истерика тоже. Я поднялся, вытирая лицо рукавом чёрной рубашки. Положил цветы на надгробие и тихо повторил: -Я люблю тебя. Слёзы снова навернулись на опухшие красные глаза, но я поспешил развернуться и, едва разбирая дорогу, зашагал прочь. Это неправильно... Так не должно быть! Я не смотрел вокруг, не извинялся, налетая на кого-то на улице. Молча брёл домой, совершенно опустошенный. Так не бывает… С самого момента моего прихода в сознание, я не спал. Не мог уснуть, и это сказывалось на мне. Я открыл дверь дома и вошел в прихожую. Не снимая кед, прошел на кухню и налил себе воды. Залпом осушив стакан, я поднялся по лестнице. Надо ли говорить о том, как опустел дом без Майки? Теперь у меня нет даже его. Я сделал шаг в комнату брата. На стенах постеры, на полках комиксы, диски… Я сел на его кровать и взял с тумбочки пятый выпуск «Капитана Америки». Открыл. Но ничего не сумел разглядеть из-за слёз. Положил комикс на место и быстро вышел вон. Я вернулся в свою комнату, по привычке закрывая за собой дверь. Провёл ладонью по спинке дивана, вспоминая, как мазал синяки Фрэнка, и тот первый испуганный поцелуй… Я опустился на мягкую софу и повалился на бок, сгибая ноги и прижимая их к себе. Закрыл глаза, молчаливо ожидая, пока слёзы закончатся. Меня слегка трясло. Хотелось курить, но сил подняться уже не было. Зачем я очнулся? Чтобы жить теперь с чувством, что всё, что я так любил перестало существовать, да и то, что было – всего лишь наваждение? Чем я заслужил такой исход? Я повернулся на спину, чувствуя, как горячие слёзы скатываются по щекам. Веки были так тяжелы, что я уже не мог открыть глаза. На секунду мне почудилось, что что-то коснулось моих волос, и я вспомнил, как Фрэнк гладил меня по голове. Всё внутри меня сжалось, пытаясь затянуть жгучую дыру в груди, но тут кто-то произнёс моё имя. Я мысленно усмехнулся, осознавая, что схожу с ума, но голос повторился. Я открыл глаза. -Что с тобой? – я встретился взглядом с глазами Фрэнка. «Я умер или спятил», - решил я, не в силах отвести от него взгляд. -Джер? Я протянул руку и провёл по его щеке. -Кажется, у тебя всё-таки была температура, ты проспал шесть часов! Больше ни за что не поверю твоему «я никогда не болею», - ворчал подросток, глядя на меня сверху вниз, а от его голоса то, на чем я лежал, слегка колыхалось, -Кстати, Майки звонил, он… - вдруг парень запнулся, - Джи… Ты… Ты плачешь? Его щека была гладкой и тёплой, совсем настоящей. Я настолько рехнулся? Ведь не может же всё это быть правдой? Что вообще из этого всего настоящее? -Джер, что случилось? – Айеро обеспокоенно наклонился. Видимо, я лежал у него на коленях. -Ты… Настоящий? – тихо выдохнул я, касаясь пальцами пряди каштановых волос. -Конечно, настоящий, вот, - он взял мою руку в свою и приложил к левой стороне груди, - Слышишь? - я почувствовал как бьётся его сердце. Поднялся, сел рядом с ним. Подросток изумлённо глядел на меня, не понимая, что происходит. Я внимательно изучал его, осматривал каждый сантиметр, не в силах поверить. Трогал его лицо, волосы, и внезапно прижал парня к себе, крепко обнимая и утыкаясь носом в его макушку. -Я так люблю тебя, малыш, - сдавленно выдавил я. -Я тоже люблю тебя, - Фрэнк растерянно обнял меня в ответ. Я почувствовал, как в локтевом сгибе что-то неприятно кольнуло, и снова по левой руке разлилась неприятная, но терпимая боль, словно от капельницы. Я дёрнулся, снова ловя непонимающий взгляд Айеро. -Никогда, - я взял подростка за руку, крепко сжимая его пальцы в своей ладони и поднося её к губам, - Никогда не отпускай меня обратно. Он ничего не ответил, только вздохнул и потянул меня на себя, снова укладывая на колени. Его пальцы мягко поглаживали мои волосы, а я прикрыл глаза. Запах недопитого кофе и апельсинового шампуня Фрэнка, его тёплые руки и тихое дыхание... Он здесь. Совсем рядом. И почти как настоящий…