Сильнее

Я в полном ступоре, а еще у меня болит что-то внутри. Сегодня Тейлор вернул мне мой браслет, который украл этот маленький ублюдок – мой племянник. Если честно, я даже не подозревал о том, что браслет пропал, потому что слишком был занят мыслями об обвинении в педофилии, о Тейлоре и его новоявленном бойфренде, о проблемах на работе – в общем, думал обо всей той тысяче чертовых уёбищных вещей, которые превращают жизнь или в ад, или в смертную скуку. Но сейчас, в связи со всей хуйней, которая происходит в моей жизни, я все-таки предпочел бы скуку. Просто чтобы закрыть глаза и провалиться в тишину, где никто не будет одолевать меня раздражающими вопросами о моей ориентации, жизни, самочувствии. Не будет меня жалеть или желчно усмехаться тому, как мне хуёво без Тейлора. И в первую очередь – я сам. Он застегивал браслет на моей руке, а я просто старался отключиться. Чтобы не думать, не ощущать, не хотеть. Чтобы не чувствовать себя таким лузером. И не потому, что меня чуть не упекли в тюрьму из-за вранья моего хуева племянничка, а именно потому, что теперь Тейлор не со мной. Не мой, блядь. По старой дружбе вытащил меня из дерьма, принес найденное (хули там, пять минут пройти из участка, можно и завернуть) и сейчас, забыв обо мне, побежит к своему бойфренду и будет трахаться с ним, утопая в романтических слюнях. А ко мне опять придет очередной блондинистый хастлер за триста баксов в час. И я буду трахать его всю ночь, потрачу хуеву тучу денег и не получу ни капли удовольствия. Потому что буду знать, что подо мной – не Тейлор. По запаху, вкусу, движениям лопаток, вздохам… и хуй знает по чему еще. Не Тейлор – и всё. Просто потому, что я не смог сказать Тейлору какие-то гребаные слова, надеясь, что он всё поймет без них. Облажался. И у меня такое впечатление, что больше облажался все-таки я, потому что вел я себя, честно говоря, как полная скотина. Просто… как Тейлор мог не понять, что я нарочно? Он же не идиот. А вот я, кажется, да. Ну что мне стоило купить ему этот паршивый букет или посидеть на полу с его чёртовыми свечами? Что стоило выдавить из себя, что он мне, блядь, нужен? Ведь это на самом деле так, и я ничего не могу с этим поделать, как ни пытался. В конце концов, это меня ни к чему не обязывало, я же не жениться ему предлагал. Просто для меня это казалось слишком откровенным. Слишком ясным и понятным. Слишком личным. А в итоге я для себя выяснил, что слишком откровенным и пугающим стало чувство одиночества без пиздёныша в моем хреновом лофте. А сейчас я снова облажался. Потому что, вместо того, чтобы прижать его к стене и трахать до утра, я отправил его к скрипачу, а сам спиной чувствовал, как он уходит все дальше. Я жаждал, чтобы он обернулся и пошел обратно. Ко мне. А еще в тот момент я дико хотел, чтобы он спросил: «О чем ты думаешь, Брайан?» А я бы ответил с равнодушным видом: "Я думаю о множестве важных вещей. И тебя среди них нет". Но я знаю, что никогда не смогу ему это сказать. Потому что это будет ебаной ложью. Именно той, которую я ненавижу, от которой меня мутит, которая отвратительна всей моей сущности. И я знаю, что если все так и останется, то моей жизни наступит полный неотвратимый пиздец. И если я не хочу потерять самого себя, я должен… блядь, я просто обязан что-то сделать. Я курю и мрачно размышляю о том, что сейчас буду вести себя как хуева лесбиянка с истеричными наклонностями. А именно – пытаться открыть Тейлору глаза на его сладкого и такого ненадежного скрипача. Я хорошо знаю такой тип людей. Пиздёж – и ничего больше. Я попытаюсь показать Тейлору истинное лицо его любовника, а дальше – пусть сам решает. Если он захочет вернуться и появится в дверях моего лофта, я молча посторонюсь и впущу. Да, это унизительно, но мне плевать. Лучше унижаться перед Тейлором, чем быть гордым и нахуй ему не нужным. Перед собой стыдно, но мне уже по хер. Я хочу его обратно. Со всеми его тараканами, нытьем и отвратительной сентиментальщиной. Я хочу его трахать, и чтобы он дышал мне в шею ночью. Я полностью ебанулся. Щелчком отправляю окурок в пепельницу и стараюсь дышать глубоко и ровно, хотя ни хрена у меня не получается. Ты истеричка, Брайан Кинни, и это не лечится. Сука-Тейлор отравил меня полностью, пропитав своим ядом всю кровь. И я с готовностью принимаю его яд, пусть даже я знаю, что он убьет меня. Но если рядом будет мелкий пиздёныш - то я уж как-нибудь стерплю. Пиздец, Кинни, во что ты превратился? *** Я в ярости. Вот просто в неконтролируемой и всепоглощающей. Мало того, что несколько дней назад у Тейлора появилось ебаное кольцо на пальце – подарок его омерзительного Йена. Так еще и сегодня в «Вавилоне» я видел его в комнате отдыха, трахающего какого-то парня. По идее, я должен радоваться, что снова оказался прав и скрипач со своей любовью отправился нахуй, но я почему-то в бешенстве. То есть то, что этот Голд исчезнет из жизни Тейлора несомненно приносит удовлетворение, да еще какое, но вот то, что Тейлор, разочаровавшись, побежал в «Вавилон» трахать первого попавшегося педика раздражает. Потому что он не такой… не был таким. Беспорядочный трах – это не для него, это моя прерогатива. Джастин же всегда был сторонником семейных, мать его, ценностей и моногамных, еби их в задницу, отношений. Я знаю, что стоило мне только заикнуться – и он больше ни на кого бы не посмотрел, при условии, что я буду с ним и буду регулярно его трахать. Иногда я думаю, почему Тейлор запал именно на меня. Встретил бы парня своего возраста, они целовались бы по вечерам перед тем, как лечь в постель, ходили бы на гребаные пикники и были бы полностью счастливы, как только могут быть счастливы два влюбленных придурка. На хера мы с ним вообще встретились? Ведь я не смогу дать ему то, что хочет он, а он не смирится и уйдет. Даже если и вернется сейчас, после своего пошлого романа, то когда-нибудь, через год, два, десять все равно уйдет… если до этого времени полностью меня не переделает. И, если честно, я не стал бы клясться, что этого никогда не будет и бить себя кулаком в грудь, яростно защищая свою свободу делать только то, что я хочу. Возможно, ему что-то и удастся… вернее, удалось бы, если бы он сам не похерил всё и не упиздил к своему скрипачу слушать рапсодии и подставлять ему задницу под слюнявые лживые признания. И почему вообще мне так хуёво? *** Я нахожусь в состоянии нервного ожидания. Весь день сегодня насмарку – не могу нормально работать. И ведь я подсознательно ждал этого момента почти месяц, с тех самых пор, как Тейлор ушел от скрипача. Ждал и строил планы, представляя, как я буду снисходительно улыбаться и благосклонно кивать на все его нелепые оправдания и неуклюжие попытки объясниться. А потом, помучив его несколько дней, приму обратно. Хуй вам, а не удовлетворенное самолюбие, мистер Кинни! Причем, в вашу же собственную, фигурально выражаясь, задницу! Потому что зависимость от этого пиздёныша не прошла, а наоборот – усилилась. И я до такой степени хочу его, что с трудом терплю. Нет, не в сексе дело, это все фигня. Я хочу, чтобы он смотрел на меня так, как умеет только он. Хочу дотрагиваться до него и идти с ним рядом, касаясь плечом. И я… хочу убить этого солнечного уёбка за то, что он сделал со мной! Итак, я хотел поиграть в Брайана Кинни Великолепного, который снисходительно принимает обратно проштрафившегося мелкого любовника, а вышло… хуйня, короче, вышла. Я сидел и как безмозглая рыба разевал рот, не зная, что сказать, пока сволочь Тейлор бойко и умненько объяснял, почему я должен принять его на стажировку и как моему отделу повезло, что его, талантливейшего и, сука, непревзойденного Джастина Тейлора отправили именно сюда. И вот кто после всего этого скотина? Опять он меня наебал… и я уже не могу дождаться, когда это все закончится. И я, наконец, трахну эту болтливую малолетнюю сволочь. *** Я зол и… блядь, я просто зол. Мало того, что Тейлор выпендрился с этим своим «новым голубым», чуть не заставив моего клиента усомниться во мне, так он еще имел наглость заявить, что я сам виноват в том, что отпустил его к его сучьему скрипачу, не предупредив, что он совершает ошибку. Ебать… я ему кто – его мамочка?? Глава лиги сексуальных реформ для педиков? Чёртова Индира Ганди или мать Тереза? А потом, когда я уже хотел сказать ему что-то в этом роде и выставить за дверь, этот пиздёныш… в общем, после этого блядского поцелуя я выглядел крайне тупо и… тупо еще раз. Просто квинтэссенция дебилизма, разве что слюни изо рта не текли. Стоял там, как тупая пизда лесбийского пошиба и чувствовал себя куском липкого сахара под солнцем, который сверху еще полили какой-нибудь мерзкой розовой глазурью. Вот так вот и умирают легенды. Просто потому, что какому-то мелкому отвратительному пиздёнышу вздумалось оказаться три года назад под этим хреновым фонарем и попасться мне на глаза. И я теперь не могу от него избавиться… и не хочу, вот что самое кошмарное. Нет, всё, Тейлор, как ты себе там хочешь, а завтра же чтоб и духу твоего в моем офисе не было, хитрая задница! Я зол ужасно… только почему-то мне весь вечер хочется улыбаться. *** Мы не смогли даже дождаться окончания рабочего дня… вернее, это я не смог, слюнтяй. Как только Тейлор сказал, что сознает свою ошибку и просит принять его обратно, я как последний идиот уже раздевал его, и целовал и хрен знает что еще. Единственное, на что надеюсь, что хотя бы циничное выражение лица мне удалось сохранить. Я мудак. Я даже почти не помню ничего, что там было. Секс с Тейлором, да еще после такого перерыва просто снес крышу и убил мозг напрочь. Хорошо еще, что Тейлор запер дверь перед всем этим беспределом. Я просто больше ни о чем не мог думать, только о том, что этот мелкий пиздёныш снова в моих руках, а мой член – в его заднице. Я дышал его запахом и не мог надышаться, Тейлор, кажется, подумал, что я ёбнутый наркоман. И, в принципе, был бы не так уж далек от истины. Но мне похуй. Я трахнул Тейлора и буду трахать его всю ночь. Радуйтесь, завистники и враги – я больше никого не хочу, кроме Джастина Тейлора. По крайней мере, в ближайшие сутки. Или чуть больше… лет на десять. Но хуй об этом кто-нибудь узнает. И мелкий паршивец тем более. *** Джастин опять ушел. Встал утром, оделся, дежурно поцеловал и ушел, даже не спросив, что я намерен делать. Не сказал, увидимся ли мы, придет ли он и что он делает сегодня. А мне хуёво. Он знает, что я пойду в «Вавилон» и буду отрываться на полную катушку, трахая всех, до кого смогу дотянуться. Но самое ужасное – мне не хочется никого, кроме него. Джастина. А он… знает, что я так пытаюсь наказать его, знает, что виноват и спокойно принял эту игру. Ну, не знаю, насколько спокойно, но владеет собой пиздёныш мастерски, даже лучше меня. Он ведет себя так, как будто ему всё похуй… и я не могу понять, так ли это на самом деле или все-таки нет. И это бесит так сильно, что у меня в глазах от ярости темнеет. Я стою на лестнице в «Вавилоне», потягиваю какую-то безвкусную дрянь из бутылки, которую сунул мне в руки Эммет, и мне так тоскливо, что я раздумываю уже даже о том, чтобы найти у кого-нибудь дури покрепче. Правда, тут же одергиваю себя – не хватало еще сторчаться к хренам собачьим. А все из-за этого мелкого щенка. Я пью слабоалкогольное пойло со вкусом дешевых фруктовых духов самого низкого качества, а сам невольно думаю, где сейчас Тейлор. Да, мы помирились, но если я думал, что все станет, как раньше, то ошибся капитально. Не я теперь сверху, фигурально выражаясь, конечно. А белобрысая пакость, которая сделала из меня тот кусок податливого дерьма, в который я сейчас превратился. Но сил нет что-то менять, злиться и идти кого-то трахать, лишь бы не думать о Тейлоре. Поэтому я глотаю теплую гадость, так любимую Ханникатом, и вяло смотрю вниз на танцпол, автоматически отмечая симпатичные задницы и тела. Но член даже не делает попытки встать или хоть как-то проявить активность. Я хочу Джастина. Блядь, это все-таки случилось. Самое идиотское, что пока эти пять месяцев Тейлора не было рядом, я жил в свое удовольствие. По крайней мере, мой член исправно вставал на то, на что следовало, и о Тейлоре я не думал... почти. Ладно, думал, но дома, когда был один. Поэтому и старался один не оставаться - становилось уж слишком херово. А сейчас… не знаю, что и делать. Мы помирились, Тейлор послал на хер Йена, я трахал пиздёныша всю ночь, обретая душевный покой и опять его теряя, и ничего не воспринимал и не ощущал, кроме охуительного кайфа и его тела под собой, а он прошептал мне под утро, что любит. Да, я не верю во всю эту хрень, но услышать это от Тейлора было так здорово, что я чуть не поддался настроению и не спизданул: «Я тоже». Хорошо, вовремя успел прикусить язык и просто молча отсосал ему так, что он своими стонами чуть стекла в окне не разбил. Говорю же, он сделал меня самой настоящей слезливой пиздой среднего возраста. Где он сейчас… да не все ли равно? Я сам себя убеждаю в этом, но ведь знаю же, что не успокоюсь. Нет, надо взять себя в руки и пойти трахнуть уже кого-нибудь. Я целеустремленно иду вниз, в зал, мимо стойки и призывно подмигивающих придурков… и сам не понимаю, как оказываюсь на улице. Ну вас всех на хер. Хочу домой. И даже на порносайты заходить не буду… скучно. Буду сидеть у компа, работать и пить виски и страдать от ревности и отвращения к себе. Имею я право на свои слабости? *** Тухло на душе и настроение такое паршивое, что хочется наорать на кого-то. То есть, повести себя, как долбаная истеричная принцесса типа Ханниката. Я в таком состоянии бываю крайне редко и всегда остаюсь один, поэтому никто об этом не знает. Но вот именно так, как сейчас еще не было, пожалуй, никогда. Потому что раньше я просто шел и трахал какую-нибудь более менее приличную задницу, а потом пил, закидывался, танцевал, в общем, гнал поганое настроение нахер. Всегда получалось. А вот теперь – хрена лысого. Я уже знаю, что сегодня моя ебаная меланхолия будет вежливо пожирать мой мозг и выматывать душу. Но вот к чему я совсем не готов, так это к тому, что дверь в мой лофт открывается прежде, чем я выхожу из лифта. И кто тут меня встречает? Тейлор. Ну, конечно, кто еще мог так бесцеремонно сюда влезть? - Я рассчитывал на спокойный вечер за компьютером с бокалом виски, - нарочито равнодушно говорю я, стараясь подавить радость. Не хватало еще, чтобы мелкая пакость узнала, как я по нему скучаю. – Но, судя по всему, планам моим не суждено сбыться. - Я мог бы побыть вежливым мальчиком и покинуть твое негостеприимное жилище, - улыбается пиздёныш, - но что-то подсказывает мне остаться. Уж не это ли? Голубоглазая зараза нахально кладет руку на мой член… который находится уже в полной готовности. Ну вот что тут будешь делать? Конечно же, я знаю что. И Тейлор тоже знает. Он прижимается к моим губам своими и с таким пылом целует меня, что я не хочу больше ничего, кроме того, чтобы держать его рядом с собой. Прошлой ночи мне было мало после нашего полугодичного перерыва. И это открытие бьет меня по мозгам. Я-то думал, ко мне пришла тетушка Депрессия, а это просто банальный гребаный недотрах. У меня, у Брайана Кинни! Хорошо, что никто не знает, а то обкончались бы всей толпой от хохота, особенно, мои, блин, друзья. Ну, кроме, разве что Ханниката, который, томно заведя глаза, восклицал бы что-то про любовь и неземные чувства, что было бы еще хуже. Эммет слишком умен и наблюдателен, поэтому ну его на фиг – пусть лучше пьет свои противные коктейли и заткнется. Я еще не готов слушать всю эту хрень со стороны. Мне бы самому с такими мыслями свыкнуться и не ёбнуться мозгами. - Я хочу еще, - Тейлор бесстыдно и открыто смотрит в глаза. – Мне было мало. Всегда тебя не хватало. И, Брайан, бога ради заткнись. Он снова целует меня, пресекая все комментарии, и беззастенчиво трется об меня своим вставшим членом, прерывисто дыша и требовательно подставляя губы и тело. Я понимаю, что он имеет в виду. Конечно же, меня так и тянет ляпнуть что-то насчет того, насколько плохо скрипач его трахал или проехаться по теме уникальности моего члена. Но я молчу. Потому что говорить сейчас о чем-либо вообще не надо. Это опошлит наш трах, как бы абсурдно это ни звучало. Но то, что между нами сейчас, это что-то извращенно-вывернутое, и я даже в мыслях не хочу давать название этой хуйне. Это какой-то… неправильный трах. Не с физиологической точки зрения, вовсе нет, здесь всё более чем охуительно. Здесь другое. Хочу его целовать и просто смотреть, когда он лежит рядом. Хочу в нем все. А еще – знать, что он думает и чувствует обо всем, что касается и не касается меня. Я поспешно раскатываю презерватив по члену и вхожу в тело Тейлора, прижимая его к себе, обнимая так сильно, что кажется, ему становится больно. Я ослабляю хватку и целую его затылок, извиняясь…. Все-таки я ебанулся на всю голову, еще не хватало ему ребра сломать. Стискиваю зубы, проникая глубже… блять. Мне стоит хотя бы немного успокоиться. Это слишком охуенно. Но думать об этом все равно нельзя, потому что тогда я переступлю черту, за которой мистер Брайан Кинни станет совсем другим. И как это скажется на моей жизни я даже не могу представить. Пока мне хватает того, что у меня есть. Этого даже слишком много. Тейлор – это слишком много для меня. Но будь его в моей жизни хоть на минуту меньше – я бы остро чувствовал его сильную нехватку. Я и так это чувствовал почти полгода, вернее, пять месяцев, три недели и еще полдня без получаса. Я сделал то, чего никогда не делал раньше. Я считал время без него. - Брайан… - он кричит, кончая, и я чувствую, как он сжимает меня внутри. – Сильнее! - Куда уж сильнее, - бормочу я на грани, и следую за ним, глядя на мокрый лоб и ошалевшие от кайфа голубые глаза пиздёныша. И я знаю, что говорю совсем не о трахе. Я в самом деле не могу сильнее. Его любить. Охуеть.