Подстилка из мягкой травы

- Что, грустно тебе? А мне совсем нет. Вокруг шумел лес, девственный, чистый, первозданный. Его запах раздражал ноздри, наполняя душу возбуждением охоты. Это был запах диких животных, мощи природы, азарта выживания. Среди него хохот нимф снаружи смотрелся кощунственно. - Да, знаю, но разве я могу заставить их замолчать? Нет, конечно могу. Только потом весь оставшийся день смотреть на их обиженные лица? А как не смотреть? Ты когда-нибудь видел, чтобы богиня споткнулась? То-то же. Артемида раздраженно передернула плечиком. Со стороны могло показаться, что она весела, но доверять ее виду и словам не стоило. Ее раздражало все вокруг. Об этом так и кричали нервно пляшущие по тунике пальцы и сжатые губы. Взгляд зеленых глаз снова остановился на олене, мирно лежащем в углу пещеры на подстилке из мягкой ароматной травы. - Что происходит, а? Ты знаешь? Олень приподнял большую умную голову с копыт, величественные рога царапнули каменную стену грота, сорвав с нее несколько холодных капель. - Отец снова распоясался с какой-то смертной, даже великую Геру разозлил, хотя на что уж терпеливая женщина... Я бы давно за такое голову отрезала и скормила волкам. Или нет, лучше загнала собаками. Или нет... - копна каштановых волос сама собой сплелась в косу, взгляд полыхнул на оленя. Тот вжал голову в плечи. - Да, ты - хороший пример. Об этом сложат легенды. Как я превратила тебя в оленя и затравила собаками. Вы, смертные, любите, когда много крови, охота, схватка, рычание и крики, копья и стрелы... Поймав мягкий взгляд животного, она осеклась. - Что ты на меня так смотришь? Охота - моя сущность, жестокость, опьянение, схватки - это все я. Я богиня, а ты кто? Смертный! Будет еще меня зверь осуждать! Чем ты от зверя теперь отличаешься? Разумом только. Да и разум тебе теперь что? Она фыркнула, коса из жестких волос змеей обвилась вокруг загорелой шеи в несколько колец. Богиня поднялась и направилась к выходу из грота. Выходя, обернулась. - Сегодня даже на три шага не выходи. Сегодня я хочу крови, понял? Будь тут, Актеон, соблюдай правила. Олень в углу кивнул умной головой и снова положил ее на копыта. Запах мягкой травы и Артемиды, пропитавший пещеру, клонил его в сон. *** Из сна его выдернула ее рука. Маленькая, поразительно тонкая ручка, умеющая хладнокровно убивать. Пальцы богини впились в его морду. - Думаешь, я тебя из жалости не убила, а заменила на обычного оленя? Думаешь, я от одиночества страдаю? Даже не надейся! Сейчас же убирайся из моего грота! Даю ночь форы, а завтра берегись! Напущу свору, нет, две своры! Пусть порвут тебя на части, ничтожество! По лицу ее стекали брызги крови, оно было совсем близко. Олень ткнулся мокрым носом ей в щеку, стирая шерстью красные капли. Артемида отшатнулась и вскрикнула. - Убирайся! - крикнула он, - Беги отсюда, несчастный! Никто, слышишь, ни один смертный или бессмертный муж не посмел созерцать мою наготу! Я убью тебя! Олень поднялся на все четыре копыта, но не попытался сделать ни шагу. Взгляд его был мягким, даже немного усталым. Не в первый раз. Так они смотрели друг на друга: богиня и животное. В конце концов Артемида опустила взгляд и вздохнула, отвернувшись. Скинула тунику, на которой не осталось ни капли крови или грязи, а она, несомненно, была, и спустилась в воду. Олень, цокая по камню, подошел к краю и принялся лакать воду прямо рядом с плечом богини. Она протянула руку и погладила его морду. - Сколько это может продолжаться? И почему это продолжается? Хотела бы я спросить, но не у кого. *** - Брат хочет, чтобы я чаще бывала на Олимпе. Чтобы я вернулась. Он считает, что я дичаю, и скоро моя сущность сольется с Хаосом. Я исчезну. Представляешь? Бог искусств! Такого напридумывать может, только диву даешься... Сквозь потолок грота были видны звезды. Артемида любила на ночь сделать его прозрачным и наблюдать за движением небесных светил. - Я вознесусь туда завтра. Послезавтра - уже наверняка. Говорят, назревает спор между Афиной, великой Герой и этой всеобщей любовницей, Афродитой. Что они могли не поделить? Понимаю, Гера и Афина. Власть, например. Или героями столкнулись. А эта-то куда? Мех у оленя-Актеона был мягкий, особенно на брюшке, где и покоилась голова Артемиды. Она поднималась вместе с мерным дыханием животного. - Хорошо, брат не видит, что я сплю в холодной пещере с каким-то зверем на подстилке из сена! Он бы подумал, я сошла с ума! - она захихикала, как девчонка, но почти тут же затихла. - Знаешь, почему я никогда не превращу тебя обратно в человека, Актеон? А, откуда тебе знать. Ты же смертный, да еще мужчина. Ах нет. Тогда ты сам должен понимать. Олень фыркнул ей в ухо, она снова рассмеялась и обняла его за шею. Рядом с ним всегда было тепло и уютно. Он же теперь не просто смертный муж. И тем более не похотливый бог вроде Ареса. Любить можно и оленя. Ведь он в какой-то мере тоже человек, все понимает. Наверное потому она его и не убила, этого юношу-охотника. Только все время мучают вопросы и мысли. Поэтому завтра все начнется сначала. Но Актеон никуда не уйдет, она чувствовала это и утешала себя какими-то только ей понятными мечтами, вдыхая запах ароматной подстилки и любимого оленя.