Дева и молот

Крепость диким зверем прочно вгрызлась в серый мрак скалы и уже много тысячелетий так висела над пропастью, лоно которой тонуло в теплом тумане. Безжизненные скалы и темный силуэт замка на фоне нездорового рыжего неба – все, что видела Релина, отодвинув штору своего паланкина. Поглядев на крепость еще немного, девушка откинулась на атласные подушки, задергивая штору. Трясло немилосердно. Она уже безумно устала кричать на глупых носильщиков за эти несколько дней путешествия по узкой горной тропе, один край которой вел прямиком в пустоту. Леди помнила, как отец остановил колонну, едва увидев эту чертову пропасть, больно схватил её за руку и подвел к самому краю. Релина не была труслива, но при одном взгляде вниз у неё закружилась голова, как у какой-нибудь впечатлительной девицы, и появилось неприятное сосущее чувство внутри живота, которое ещё более усилилось, когда отец поднял с голой земли небольшой ребристый камень и швырнул его прямо вниз, громко смеясь. Камень катился вниз долго, издавая громкие глухие звуки при ударе об выступы, со временем они становились все тише и тише – его неспешно пожирал туман. Герцог смеялся, слуги молчали. Помнится, она тогда вырвалась и убежала в свой паланкин, который с тех пор влачился по её приказу почти в самом конце колонны. Девушка со вздохом прикрыла глаза рукой, эти проклятые горы за несколько дней превратили её бодрого герцога с живыми умными глазами в серую тень безумного старика. И это ей не нравилось. Ещё раз встряхнуло, Релина тихо выругалась. Чертов замок, наконец, появился на пятый день их затянувшегося путешествия, так нет, они еле плетутся к нему уже почти сутки. Она все же леди, а не какая-то дворовая служанка, ей нужна нормальная ванна, мягкая постель, вкусная еда! Девушка уже десятки раз проклинала отца, решившего ни с того ни с сего, поехать в подвластные им владения маркиза Даурона, которые находились от их родовой долины неприятно далеко. Горы, это не меняющееся небо, пропасть, голоса, эхом отдающиеся от серых скал…нервы леди почти сдали. Откуда-то издалека послышался зычный оклик, и чьи-то слова съел треклятый туман, сгустившийся за последний час ещё больше. Паланкин дернулся и остановился. Релина резко одернула шторку, чуть не оторвав совсем, и крикнула, вглядываясь вперед, в резкий холодный воздух, оставляющий особенный неприятный кислый привкус на языке: – Почему мы встали? Что там происходит?! – Миледи Релина, – тихий голос начальника отцовской стражи застал её врасплох, заставляя судорожно вцепиться в подушки. Среди прислуги ходили странные слухи об огромных монстрах, якобы нападающих по ночам на путников в горах. Говорили, что это обросшие ядовитыми жалами твари уже утащили кого-то в свое логово. Но она же леди, которая ничего не боится, да и тем более, хоть по вечно рыжему небу этого было особо не понять, ночь не вступила в свои права. Релина тихо выдохнула, с гневом вглядываясь в равнодушное лицо солдата. – Чарльз! Почему опять встали, а? – Миледи, там… – Ну, когда мы уже доедем! – она сердито стукнула по деревянной стенке паланкина, вызвав у мужчины лишь сочувствующую улыбку. Девушка откинулась обратно на подушки, будто совсем лишаясь сил. Солдат тем временем договорил: – Уже скоро, миледи. Наша колонна сливается с отрядом маркиза Даурона, он лично выехал встретить герцога. – Что! – Релина тут же подскочила, так сильно отдергивая шторку, что та, в конце концов, не выдержала и желтым комом упала на землю, впрочем, девушка не обратила на это ни малейшего внимания. – Маркиз встречает нас лично? И отец меня не позвал?! Обида темной тучей заворочалась внутри, а в глазах болезненно защипало. Их странные отношения с отцом несколько накалились во время поездки, но это уже полное неуважение к ней. Релина, как единственная наследница рода Лейкрафд, соответственно своему статусу обязана была стоять рядом с герцогом и получать свою порцию почестей и похвал от маркиза и здешних графов. А вместо этого она трясется в конце колонны в вонючем паланкине, всеми забытая, в обществе двух слуг и плешивого сэра Чарльза. – Опустить! – едва носилки коснулись земли, Релина выпрыгнула наружу, ноги чуть не подвели ее, дрогнув, но девушка устояла, отталкивая заботливо протянутую руку мужчины. Она уверенно направилась вперед, обходя людей и повозки, широкие шаровары хлестали по голым лодыжкам – мягкие сапоги так и остались в паланкине, не сменив витиеватых сандалий. Холод пробежал по нагим рукам, тотчас заставляя их деревенеть и покрываться мурашками. Стражник поспешил за ней следом. – Простите меня, грешного, миледи, но я думаю, Вам не стоит ходить туда сейчас, – одним губами проговорил он. Релина хотела крикнуть, а лучше плюнуть сэру Чарльзу в лицо, но сдержалась, осознавая правдивость его слов. Явившись к отцу сейчас в гневе, она опозорит его, семью, окончательно вышвыривая свой статус Леди Лейкрафд в эту самую чертову пропасть. Релине кое-как привили хорошие манеры с детства, поэтому она, постояв с секунду на месте, резко развернулась и направилась обратно к своему паланкину под любопытные взгляды стражников и слуг. Примерно через полчаса колонна пришла в движение. К тому времени Релина, надевшая глухой кафтан, беличий жилет и теплые сапоги, но все равно мерзшая от неожиданно поднявшегося сильного ветра, исчерпала весь свой запас ругательств. Поэтому, когда телега с пузатыми винными бочонками дрогнула и неспешно поползла вперед, девушка едва не издала протяжный клич счастья, забираясь в свой паланкин. Но, как выяснилось на практике, радоваться было нечему: к ветру прибавилась ещё тряска. Негнущимися от холода пальцами она попыталась прикрепить шторку, а вместо этого занозила палец, и в полной обиде на весь мир Релине осталось только зарыться лицом в атласные подушки и так пролежать до самой крепости.

***

Маркиз Даурон отстраненно дружелюбно оглядывал колонну обозов, неспешно выстраивающихся во внутреннем дворе замка, изредка кивая кому-то или отдавая короткие приказы, основной разгрузкой руководил начальник стражи герцога Лейкрафда. Сам герцог мрачнее тучи размашисто прошагал мимо него прямиком в замок, сопровождаемый несколькими слугами, он ещё в пути сослался на плохое самочувствие. Маркиз шумно выдохнул, с самого письма, полученного недели две назад поздней ночью, его терзало любопытство, совсем несвойственное таким людям как Даурон. «Что герцог забыл в самых дальних владениях своего вассала? Какая причина привела его ко мне?» – неустанно спрашивал себя мужчина. Последний раз в цитадель приезжал дядя нынешнего герцога, да и гостил не особо долго, а судя по количеству утвари…его Светлость Лейкрафд основательно собрался перебраться сюда. «Кстати… – маркиз слегка вытянул шею, вглядываясь сквозь толпу. – Здесь должна быть дочь герцога. Леди Релина Лейкрафд…» Мужчина усмехнулся, заметив яркий расписной паланкин. Леди, в её шестнадцать лет, наверняка была нежным ребенком, стрессы долгого путешествия могли потревожить её слабое здоровье. Придя к мысли о том, чтобы обслужить наследницу «по полной», Даурон стал протискиваться вперед, улыбаясь самым обворожительным образом. И каково же было его удивление, когда вместо размякшей миледи в розовом платье, из полуразрушенного палантина выпрыгнула тощая злая девица в черных шароварах и ярко-рыжем беличьем дублете. У маркиза дух перехватило от удивления. Девушка, что сразу бросалось в глаза, довольно высока и крепко сложена для своего возраста, но уж больно худа. Её движения были напористы и нервны, но походка отличалась плавностью и странной кошачьей грацией, создавалось впечатление, будто девушка пружинит – с каждым шагом она словно отрывалась от земли, чтобы тотчас оттолкнуться от неё вновь. Однако больше всего удивляло её лицо: треугольное, в обрамлении ровных темных прядей волос, с высокими скулами и впалыми щеками, резкое и узкое. Длинный большой нос с горбинкой, делающий взгляд серых глаз из-под густых бровей еще более схожим с ястребиным. Она была красива. Без сомнения красива, той странной, дикой красотой, понять которую дано было не каждому. Маркиз не понимал, но восхищался. – Леди Релина, – она обернулась, впиваясь своим дерзким взглядом в него, как хищник впивается в жертву. Эту девушку стоило остерегаться, Даурон ясно почувствовал это нутром, пусть сейчас она всего лишь ребенок, но в будущем может стать змеёй похуже своего отца. – Я маркиз Шрид Даурон, к Вашим услугам. Рад приветствовать нас в моей родной цитадели, – девушка неопределенно повела плечами, отводя взгляд в сторону, вероятно уже теряя к нему интерес. Маркиз жил на свете не первый год, чтобы впадать в гневные настроения, но она вела себя слишком вызывающе для своего возраста и статуса, точно подражая своему отцу: те же глаза, тот же разворот головы. И то же высокомерие. – Мне нужен слуга, что проводит меня в покои. Дорога, знаете ли, утомляет. – Да, миледи, – холодно оскалился маркиз, кому уже стали надоедать незваные гости. Мужчина махнул рукой, подзывая слугу. – Проводи миледи в её покои. И провожая удаляющуюся прямую, чисто стрела, спину девушки в ярком беличьем дублете тяжелым взглядом, маркиз думал, что за время пребывания в его крепости этих двоих, он постареет не на один год.

***

Релина с удовольствием смотрела на расширяющиеся от ужаса глаза рябой служанки. Она любила такие несчастные лица. Когда видишь чужое несчастье, легче забыть о своих проблемах. Маленькие кусочки горного хрусталя, разлетевшиеся долю секунды назад, не теряли своей чудесной прозрачности и манящего блеска и на темном камне. Девушка улыбалась, глядя как женщина таращится на остатки терпкого алого вина, струйкой текущие к ее ногам. – М…миледи… – Что пялишься? Убирай, давай, – вяло махнула рукой Релина. Это был настоящий горный хрусталь, хрупкий и колкий, и по одному мановению её руки он рассыпался вдребезги. Так же будет с каждым, кто посмеет не повиноваться ей, когда она получит титул герцогини. А она его обязательно получит. Мысли девушки путались, она неспешно подошла к окну, вдыхая холодный воздух, с кислым вкусом которого так и не смогла свыкнуться. Они провели в цитадели уже неделю, в течение этого времени Релина облазила всю крепость, суя свой любопытный длинный нос в самые странные места. За ней никто не следил, можно было сказать, что все забыли о существовании леди Лейкрафд, даже покои ей достались в пустынной восточной части замка. Последние сутки девушка не выходила из своей комнаты, дегустируя личную коллекцию вин маркиза Даурона, что дома ей бы никто не позволил, и издеваясь над глупой рябой служанкой. Но отцу было плевать. И это раздражало её до глубины души, заставляло вести себя ещё более вызывающе. Релина подумывала разбить ещё и витой графин, но кое-что во дворе привлекло её внимание. Не сменив мятого черного платья, измазанного в пыли, после посещения ею подвала, и с большим лиловым пятном на подоле от терпкого красного, девушка вышла из комнаты и неспешно стала спускаться по крутой лестнице. Через несколько минут она вышла из замка, ветер свежестью сразу же прильнул к её щекам, заставляя их воспылать багрянцем, слегка отрезвляя. Оказавшись во дворе, больше похожем на глубокий каменный колодец, девушка подошла к небольшой пристройке, в которую ещё не заходила. Громкие мерные звуки удара металл об металл только подстегнули ее любопытство, и Релина протиснулась вовнутрь, где было тесно и душно. Пристройка оказалась кузницей: сбоку пылал очаг, вокруг среди разных размеров деревяшек лежали мечи, латы, подковы, разные инструменты, находилась наковальня и проглядывалась фигура человека – вот что разглядела леди со слезящимися от жары глазами. Человек с голым торсом отточенными движениями мускулистых сильных рук опускал молот на раскаленную добела сталь, своими плавными движениями зачаровывая её разум. Релина смотрела, приоткрыв рот от удивления, этот мужчина был словно бог, спустившийся с небес, властелин металла и огня. Такого странного и в то же время красивого действия она не видела. Засмотревшись, девушка не заметила, что в кузнице были еще два человека, прервавшие свою работу, для поклона ей. – Миледи! Как необычно видеть вас здесь, – воскликнул рослый бородатый мужчина, Релина лишь загадочно улыбнулась, осторожно обходя по широкой дуге кузнеца, увлеченного своей работой и не обратившего на неё ровным счетом никакого внимания. Дойдя до сундука с различным оружием, девушка наобум схватилась за эфес какого-то меча и потянула его вверх. Оружие оказалось на удивление увесистым, леди охнула и чуть не уронила его, схватившись в последнюю секунду за широкое лезвие двумя руками. – Вы увлекаетесь оружием, миледи? – этот же мужчина подошел к ней сзади. Становилась тяжелее дышать, жара давила на сознание. Релина, одной рукой держала рукоять, а другой поддерживала лезвие, с умным видом рассматривая узор на нем. – Да, увлекаюсь. А ты… – Байрик Трисс, миледи. Уже двадцать лет служу милорду. Вон этот мой сын Ноель, а тот грубиян, не отрывающийся от своей работы – Тесий. – Неплохой клинок, – Релина отложила меч обратно в сундук, поскольку не могла больше его держать. Ноги подкашивались, голову будто раскалывало на мелкие части с каждым ударом молота. Байрик крепко подхватил её под руку и вывел на улицу, усаживая на деревянную колоду. Мир вокруг плыл неясными тенями, кто-то брызгал ей в лицо водой. – Что там произошло? – чей-то обеспокоенный голос, кажется сэра Чарльза, резко ворвался в реальность. Кузнец Байрик неохотно отмахивался от собеседника, было слышно, что этот разговор ему совсем неприятен. Но мужчина все напирал. – Миледи просто подурнело от жары… Голоса переругивались, становясь все громче и громче. Кислый ветерок вяло обдувал мокрые щеки Релины, остатки вина уже давно покинули тело, уступив место дикой усталости. Крики раздражали её, погруженную в мягкий туман. Она хотела спать. Почему они мешают? Релина этого не понимала. Ей было так хорошо в этом странном мире, где время текло в разы медленнее, где не было мрачной цитадели и проблем, горой накрывших её семью, где мерные удары молота, горячий воздух, пропитанный терпким потом, где она может ни о чем не думать. – Всё в порядке, – вяло прошептала она, – отведите меня в мои покои. Гул затих на мгновение, а сэр Чарльз неуверенно спросил: «Миледи?». Релина рассмеялась бы, ведь она уже представила, какое лицо состроил слуга, но сил уже не было даже на улыбку.

***

Простыни были свежими и хрустящими, приятно и неназойливо, касаясь её кожи, они дарили легкую прохладу, так нужную этому разгоряченному телу. Девушка медленно перевернулась на бок и открыла глаза, пристально вглядываясь в дальний угол комнаты, не освещенный вечерним сумраком, льющимся из окна. Ей казалось, будто чья-то темная фигура стоит там и смотрит прямо на неё. «Релина, Релина…» – кричали дети в её сне. Они звали её, звонко смеясь, и девушка бежала им навстречу по рушащемуся мосту, с каждым шагом запутываясь в длинном подоле своего тесного платья. Она тянула к ним руку, но невидимые дети лишь смеялись, когда она падала вниз. «Релина…» Девушка со вздохом закрыла глаза, неожиданно воспоминания о случившемся во дворе всплыли в её памяти, заставляя покраснеть от стыда. То как она вела себя в последние дни, было неприемлемо. Пьянство, истерики, а в конце и обморок. Такая жизнь – удел слабых женщин, а не наследницы герцога Лейкрафда. Она позорила честь семьи и отца. Ясное дело, что он отдалился от неё. Если бы можно было возненавидеть себя ещё больше, то Релина, наверное, так бы сделала. Рябая служанка вошла в её комнату с прозрачным графином полным воды. – Сколько времени я спала? – спросила девушка её, приподнимаясь с кровати. – Полдня, миледи… прикажете принести Вам платье? – Нет! – Релина вздрогнула то ли от недавнего видения, то ли от могильного холода пола, обжегшего её босые ступни, и обронила уже тише: – Не надо, принеси что-то другое. Служанка, поставив графин на изящный деревянный столик у кровати, с поклоном покинула комнату, а Релина, кутаясь в простыню, подошла к окну, поежилась, глядя на ребристые зубцы гор, на удивление, в этот вечер не покрытые дряблым серым туманом. Холодало. Ночь отчаянно боролась за свои права, стремясь изгнать рыжие облака с небосклона. Девушка оперлась локтями на подоконник, хмурым взглядом провожая день. Там, на небе, шла война. Кровью умывалось закатное солнце. Край севера. Жестокий и холодный. Когда, сумрак полностью заполонил комнату, вернулась служанка с одеждой. Ноги у Релины затекли и замерзли, да и не только они, двигаться было непривычно. Девушка спокойно стояла, позволяя женщине одеть её в светлую кофту с рукавами, расширяющимися от локтей, и черные складчатые штаны с высокой талией, привезенные ей в подарок с Лийских островов. Обувшись в легкие сандалии, она приняла из рук служанки плащ, который женщина застегнула на её плечах. – Что это? – Релина разглядывала в зеркало грубую металлическую пряжку плаща, изображавшую какого-то неясного животного с длинным хвостом и острой мордой. Служанка слегка улыбнулась ей, обнажив желтые зубы, отчего девушке стало немного не по себе. Что она, по сути, знает об этой женщине? – Лев, миледи. Горный лев, издавна водившийся в этих горах, почитался ещё первыми жителями затерянных долин. Символ великолепия, силы и храбрости, стойкости и справедливости. Мы посчитали, что этот символ достоин красоты и гордости миледи, – она покорно склонила голову. – Да, достоин, – девушка ещё пощупала пряжку, показавшуюся ей ещё более мерзкой, чем на первый взгляд. – Я благодарю вас за подарок. Можешь идти. – Миледи, – рябая служанка почтительно склонила голову и вышла; в этой сумеречной тиши Релина слышала её отдаляющиеся шаги, то, как шелестело её грязное платье по ступеням.

***

Девушка уверенно шагала по широкой галерее, раздавая приказы. Сегодня в восточной части замка наблюдалось необычное оживление. Заручившись с утра поддержкой маркиза Даурона, леди Релина устроила очистку крыла, состоящего из широкой галереи, пары коридоров и небольшой башни, которую занимала спальня. Это решение, наверное, было единственным верным из тех, что принимала она в последнее время: плотный слой пыли, паутина, ненужный хлам – все это мешалось и вгоняло в уныние. Изредка она и сама бралась за тряпку, сметая грязь с доспехов или выгоняя мышку из старой вазы. Через некоторое время кожа на ладонях сморщилась, от тряпки невыносимо дурно пахло, отовсюду сыпались толстые черные пауки, но Релина не сдавалась, вспоминая слова отца о том, что монарх, не разделяющий труд своих подданных, не уважающий его, никогда не добьется признания у народа. И поэтому она вновь и вновь себе напоминала, что она не размякшая девица, не глупая, капризная леди, а настоящий воин, первенец, наследница, гордый орел. Девушка устало вздохнула, прислоняясь к щебнистой стене, живот тут же негодующе забурчал, напоминая, что завтрак так и остался несъеденным. Релина смахнула с лица черные пряди волос, думая сделать перерыв, и вдруг увидела гобелен, мирно висевший на противоположной стене. Серый, выцветший, почти незаметный, он сразу чем-то привлек её внимание, заставляя подойти поближе. Часть полотна была изничтожена мышами и жуками, но на остатках еще проглядывалось родовое древо Дауронов. Они вели свой род от богатейших дворян долины (дальний родич маркиза приходился племянником кому-то из Лютейнов), как, впрочем, и почти все рода окрестностей. Марийя Лютейн стала женой завоевателя Грига Лейкрафда и, соответственно, первой королевой. Среди всех семей, позднее роднившихся с теми или иными отпрысками Лейкрафдов, имена девиц и сынов этого рода мелькали чаще всего. Мать самой Релины, Делара, тоже была из Лютейнов. Девушка знала историю их любви наизусть. Имил Лейкрафд, старший сын короля Лейкрафда, был счастлив в своем браке всего лишь год. Леди Делара Лютейн, после рождения своего первенца, тяжело заболела Лийской лихорадкой и вскоре умерла. Не пожелав более взять в жены ни одной женщины, под давлением своего отца, Лейкрафд отказался от престола в пользу младшего брата и, забрав дочь, уехал жить в долину, родовое пристанище Лютейнов, где был принят очень радушно. Так что же заставило его в такой спешке приехать сюда? Релина тряхнула головой, пытаясь собрать мысли, пауками расползавшиеся в голове, и вернуться к разглядыванию гобелена. Она провела пальцами по ткани, опускаясь в самый низ полотна. Маркиз Шрид Даурон был связан красной нитью с двумя женщинами. От леди Ширы Хамельтон детей не было, а от леди Мики Кистоль шли две нити к именам Лойм и Никисс. Первый был знаком девушке, как оруженосец толстого рыцаря Уоррена Холса, одного из графов долины, а второй, насколько она знала, проходил обучение в замке Кистолей. Затертое пятнышко привлекло внимание Релины, заставляя её нагнуться еще ниже. Это оказалась старая надпись, приписанное детской рукой имя. «Тесий Даурон»

***

Тесий утер пот с лица и сладко потянулся, вдыхая знакомый кислый воздух. Он сделал все заказы, которые Байрик велел ему выполнить. Подковы и металлическая дуга не заняли особенно много времени, но вот с ножом он возился до самого вечера. Кузнец сел на лавку. Вытянув ноги, он с упоением глядел на вечернее небо, пока рядом что-то громко не упало. Слегка недовольный, он повернул голову в сторону шума, издававшегося, как оказалось какой-то девчонкой. Тесий напряг память, вспоминая, где он видел такое лицо. И вспомнил. Это была дочка герцога, приехавшего в гости к их маркизу, кажется, она даже заходила к ним в кузницу пару дней назад, где ей тут же стало дурно. Вот и сейчас, она снова доставляла сплошные проблемы. – Вам что-то надо? – девушка с удивлением подняла на него взгляд от стойки с мечами, лежащей теперь на земле. Тесий вздохнул, понимая, что сама леди не справится, и подошел к ней, с целью вернуть мечам их исходное положение. Девушка присела на корточки рядом, рассеянно вертя в руках какой-то ножик, кузнец внезапно понял, что одета она не платье, а в широкие штаны, и это показалось ему немного странным. – Меня зовут Релина, – непонятно с чего брякнула леди, протягивая ему последний клинок. – Тесий, – возможно ему стоило бы прибавить «миледи», но он будто специально напрашивался на грубость, оказывая неуважение к знати. «Этих ублюдков мне не за что уважать», – крикнул он тогда. И запросто повторит сейчас. Кузнец с вызовом поглядел на Релину и неожиданно резко дернулся ей навстречу. Девушка тихонько пискнула и плюхнулась назад, а он вцепился в пряжку её плаща, вырывая его. Когда пряжка оказалась у Тесия в руках, тот встал и пошел в кузницу. – Что ты делаешь? – Релина секундой позже вбежала в сарайчик, но пряжка уже плавилась в ещё не остывшей печи.

***

Релина тихо пискнула и отшатнулась, приложившись задом об неровные камни двора, когда Тесий набросился на неё. Кузнец выглядел каким-то безумцем, не дав ей и слова сказать, он сразу вскочил и ушел вместе с пряжкой, подаренной ей тогда рябой служанкой. Опомнившись, она рванула за ним, оставляя теплый плащ с горностаевой отделкой в пыли, но пряжку уже было не спасти. – Что ты делаешь? – застонала она. Тесий упрямо смотрел на огонь, скрестив руки на груди. – Ты сжег моего горного льва! – Горного льва? – Да! Символ великолепия, силы и храбрости, стойкости и справедливости… – Релина морщилась и кривилась, но в душе уже была счастлива, что металлического уродца больше не надо будет носить у своей груди. – Лев? великолепия? – горько усмехнулся он. – Это крыса, глупая ты девчонка. Разложение, тьма, чума. Таких крыс дарят люди, состоящие в секте Лунной Кары. Если ты получаешь её, то тебе желают смерти и, пока ты её носишь, каждый из участников этого общества будет пытаться навредить тебе.

***

– Качество мечей определяется не золотыми украшениями, а сталью клинка и обработкой! – Тесий с негодованием посмотрел на леди Релину, которая сидела на пеньке напротив него. С того момента, когда он сжег брошку-крысу уже прошло несколько дней, большинство из которых девушка проводила у кузницы. Байрик сошелся с ним во мнении, что женщинам здесь не место, но не мог сказать об этом знатной миледи, рискуя лишиться работы. Поэтому, пользуясь своим положением, девушка и сейчас была здесь, заставляя раздраженного Тесия ломать голову о том, что ей надо. – Возможно, но украшения без сомнения важны, – Релина подцепила указательным пальцем рукоять одного из мечей Байрика, разложенных на плотной холщовой ткани между ней и кузнецом. – Что хорошего в мече, ничем не выделяющимся от других? Такой меч не подошел бы королю или даже герцогу. В нем нет уникальности, – она пожала плечами и отпустила клинок. – Ты… – Тесий осекся, увидев рядом старшего кузнеца, пригрозившего ему утром лишением работы при грубом общении с леди Лейкрафд, и продолжил перебирать оружие. – Вы не правы. И вообще, разве может золотая железяка спасти вашу шкуру в кровавом бою не на жизнь, а на смерть? – Даже если ты прав, – хмыкнула она, немного подумав, – я все равно не признаю этого. Ни за что, ни за что! Тесий устало вздохнул, поднимая глаза от очередного меча. Релина торжествующе глядела на него своими карими глазами. Сегодня она была одета ещё страннее, чем обычно: темное пышное платье с корсетом и рваным, будто обрезанным краем, доходило до колен, на ногах теплые полусапожки, недостаточно высокие, чтобы прикрыть тощие белые ноги, на руках некое подобие перчаток с большими дырками. Довершала образ высокая прическа, сбившаяся на бок, и темное пятнышко грязи на большом носу с горбинкой. Пожалуй, Релина Лейкрафд была одной из самых странных девушек, что он видел за свою жизнь. В цитадели жило около двадцати женщин. Все они были дородными, сильными, с большими мозолистыми ладонями и грубыми голосами. Такая могла и лошадь на скаку остановить и пятерых детей воспитывать, а уж некоторые их шуточки заставляли щеки Тесия стыдливо заливаться краской. Они умели работать, не жалуясь на тяжелые условия, они заставляли других уважать себя. В горных деревнях, подвластных маркизу Даурону, девушки были мягче и красивей. С длинными русыми косами и веселыми улыбками, они с радостью грели одиноких путников в своих объятиях. Но эти женщины не умели читать, не знали этикета и грамотности, никогда не носили золотые украшения и бархат. Леди Лейкрафд имела все в своей жизни. И от всего отказывалась. Тесий вспомнил Мику Даурон (урожденную Кистоль). Эта женщина всегда была в мехах и драгоценностях, да лишний раз носа не показывала из своих покоев. Релина сейчас сидела перед ним в таком неопрятном виде, а не давеча как вчера он видел её на крыше сарая. Говорили, что леди сама убирается в своих покоях, совершает прогулки по подвалам и чердакам и ведет себя весьма необычно. Однако подобно своему отцу она была очень требовательна к слугам, довольно высокомерна и даже слегка жестока. Кузнец перевел взгляд на девушку, вынимавшую из кучи оружия мечи и тут же бросающую их обратно, и подумал, что она и сама подобна клинку. Именно тому клинку, под чьим заманчивым блеском твердая сталь. Релина Лейкрафд очаровывала, пожалуй.

***

Пламя догорающей свечи дрогнуло в её руке, заставляя мрачные тени устроить бешеную пляску на холодных каменных стенах, а девушку тихонько выругаться и прикрыть рукой боязливый огонек – её единственную надежду на благополучный исход дела этой ночью. Сэр Чарльз, а затем и другие стражники, отказывался впускать её к герцогу, несмотря на крики, угрозы и даже притворные мольбы, но мириться больше с этим она не собиралась. Этой ночью Релина попадет к отцу и заставит его объяснить, что происходит. Свет от приоткрытой двери, где-то в конце коридора, привлек её внимание. По расчетам девушки, подслушивающей разговор слуг и стражи, покои отца должны были находиться как раз где-то здесь. Релина остановилась в нерешительности, не зная как поступить со свечкой. Она не стала гасить огонь, боясь не вернуться обратно в комнату, а просто поставила её на пол и тихо подкралась к двери. – Ваша светлость Лейкрафд, я так понимаю, вы позвали меня сюда в столь поздний час, чтобы объяснить, наконец, что послужило причиной вашего приезда? – голос маркиза Даурона был крайне раздраженным, а Релина же не верила своему счастью. Она сможет узнать ответ на свои вопросы. – Я подумал, что вам будет интересно это узнать, – герцог был невозмутим, как всегда. – Знаете ли… мне было это интересно и в первый день. И еще с получением того письма. Уже месяц мне, знаете ли, интересно! Так почему же именно сегодня? – Я получил письмо. Леди Алия Лейкрафд, кронпринц Вианор и принцесса Лиза мертвы. – Ч-что?! – Релина тихо выдохнула за дверью, сползая на пол, её не услышали в комнате из-за громкого вскрика Даурона. Леди Алия – надменная брюнетка, снисходительно трепавшая её по голове, Вианор, её ровесник, при встрече постоянно бахвалящийся своими умениями в бою, даже застенчивая розовощекая Лиза…мертвы? И отец говорит об этом таким будничным тоном? Почему он так говорит? Девушка схватилась за голову в отчаянье. Как могли умереть королева, кронпринц и принцесса в один день?! – Вернее сказать – их убили, – монотонно продолжал Имил Лейкрафд. – Бастард моего брата. Он их убил. – Б-бастард? – маркиз не мог унять дрожь. – Бастард, – Релина спиной почувствовала, как отец усмехнулся. – Бастарды бывают опасны, Шрид. Мой брат любил повеселиться, до того как получил свою травму. Балы, приемы, девушки, вино. Алия была весьма ревнивой девочкой, прямо представляю, как она обрадовалась, узнав о любовнице своего муженька. Да еще и об её беременности… не знаю, тот ли это ребенок или другой, но месяц назад в деревушке Гейер поднялось восстание. Восстание под предводительством молодого мужчины, зовущего себя бастардом Протаса Лейкрафда. И всего за месяц этот человек собрал себе армию, сопоставимую по размерам с королевской армией. – Месяц?! Да вы издеваетесь надо мной! Как за месяц можно проделать такое! – Извольте, – вздохнул собеседник, – его идеи весьма популярны у людей. Народ устал, Шрид. Последние годы были не особо урожайными, крестьянам не хватает себе на пропитанье, так они ещё вынуждены кормить двор, этих бездельников, раздираемых междоусобицами, армию, которая морально и нравственно разлагается. А этот бастард, подобно Григу Завоевателю, готов дать им земли, и еду, готов защищать их от солдат, несправедливости дворян. Он даст им войну. Знаете, война всегда спасает в таком положении. Он кричит им: «Объединяйтесь!». И они идут за ним. Мой братец, похоже, поплатится за свою глупость и беспечность. Хотя, что уж там…уже поплатился. Армия его бастарда на подступах к столице. Его жена и дети мертвы. – А вы…разве вы не должны быть там? С вашим братом? – Я отказался от трона шестнадцать лет назад. Релина является моей прямой наследницей, после смерти Грига, Вианора и Лизы только она еще может наследовать трон. Еще после первого восстания в Гейер я позаботился о ней, увезя в ваши владения. – Постойте! Вы думаете, что бастард убьет короля? – Да. Я так думаю. – Но… – Он может быть и талантлив, но только в умении разжигать ненависти. Он продержится на троне по большей мере неделю, совершая одну ошибку за другой. Его соратники сами загрызут его, а стая не может жить без лидера. Этим лидером станет Релина. Моя дочь будет символом. Она, законная наследница, королева по праву, поднимет страну с колен, будет править умело, но твердо. – Она слишком молода! – И верно. Неужели вы думаете, что я настолько глуп, чтобы позволить девочке отдавать приказы, принимать законы? Релина будет только обложкой, красивой картинкой. Страной буду править я. По спине у Релины побежали мурашки, она так и застыла в безмолвном ужасе. Это больше не был голос её отца. Это был голос какого-то чудовища, ужасного безумца. Она не могла поверить, что Имил Лейкрафд, умный, заботливый, с пушистой бородой и задорными глазами…этого не могло быть. Вдруг с того конца коридора, где девушка оставила свечу, послышался грохот и вскрик: «Это что еще такое!», – который быстро привел Релину в чувства, заставив бежать без оглядки в слепящую тьму. После долгих блужданий в темноте, показавшихся ей вечностью, девушка выбрела к своим покоям. Но, даже повалившись без сил на прохладные простыни, Релина не смогла избавиться от мерзкой тени, нависшей над ней, сдавившей горло в тиски. И имя ей было Судьба.

***

– Выглядите не очень, миледи, – Тесий рассматривал подавленную Релину через подкову, которую держал на вытянутой руке перед собой. Сегодня она была особенно бледна, глаза слегка опухли, губы упрямо поджаты. Девушка отвела взгляд и слегка мотнула головой, еще больше уверяя его, что что-то не так. – Вас кто-то обидел? – Нет, – ответила она, присаживаясь напротив. Тесий пожал плечами и вернулся к созерцанию подковы. Некоторое время они сидели в молчании, а потом Релина вновь начала разговор. – Я видела множество мечей в вашей кузнице. Короткие, длинные, украшенные и нет…но я ни разу не видела меча, выкованного тобой, – девушка внимательно посмотрела ему прямо в глаза, заставляя напрячься. – Мне…нам с Ноелем запрещено создавать мечи. – Почему это? – Байрик хозяин кузницы. Мы лишь подмастерья. Я делаю лишь то, что мне скажут. А все остальное…не моя забота. – Что? – Релина резко встала, чуть ли ни крича от злости. – Но ты же талантлив! Какого черта! Ты не должен подчиняться ему…всю жизнь хочешь за подковами провести? – Ты, – Тесий тоже поднялся. Девушка задела одну и самых больных для него тем. – Тебе не понять, что такое нужда! Тебе, живущей в роскоши, не понять, что такое труд, что такое зарабатывать себе на жизнь! Я вынужден подчиняться, чтобы не лишится своей работы. А таким как ты…им никогда ничего не понять. – Ты даже не представляешь, что такое быть мной, – взвизгнула Релина, со злобой глядя на раскрасневшееся лицо кузнеца. Он лишь язвительно рассмеялся. – Действительно…велика проблема, надеть бархат или парчу? – Замолчи! – она просто хотела, чтобы он замолчал. Смачная пощечина будто отрезвила их обоих. Тесий удивленно таращился на неё, потирая щеку. – Чертов бастард, – Релина резко развернулась и вышла из кузницы, ему было слышно её отдаляющиеся шаги. Тесий без сил опустился на скамейку. Леди Релина Лейкрафд знала его тайну. Его позор. А еще она была очень зла на него.

***

– Сэр Чарльз? – Релина оторвала взгляд от вида мрачных гор, открывавшегося из окон просторной галереи восточного крыла. Мужчина коротко кивнул, подходя к ней. – Миледи, вы не хотите ли совершить небольшую поездку в горы завтра утром? Ваш отец волнуется о вашем самочувствии. В последние несколько дней вы не выходили из своей комнаты, а прислуга говорит, что от еды вы отказываетесь. – Прогулку… – то, что она отказывалась от еды, было верно, поскольку после пряжки-крысы, Релина остерегалась этой женщины. В еде и напитках, что она приносила, легко мог оказаться яд. Поэтому по ночам она пробиралась на кухню, откуда и брала хлеб, мясо и воду. Но прогулка по окрестностям ей бы действительно не помешала. – Да, пожалуй. – Прекрасно, миледи, – Чарльз облегченно улыбнулся. – Завтра на рассвете повозка отправляется в ближайшие деревни, и мы выедем вместе с ним. –Повозка? – Да, кузнецы повезут в ней свое оружие и инструменты. Будут еще двое сопровождающих из стражи маркиза, а так же двое солдат вашего отца, я и вы. – Ладно, – она опять перевела взгляд на вид из окна.

***

Пока служанка застегивала платье, Релина смотрела в высокое зеркало на свое тощее тело, обтянутое белой тканью. Белый не шел ей абсолютно, но это платье, с широким вырезом и пышными рукавами, расшитое мелкими жемчужинами, легкое и воздушное, являлось подарком маркиза Даурона специально к этой поездке, и не надеть его она не могла. Женщина расчесала её длинные черные волосы и застегнула плащ. Релина кивнула ей, и рябая служанка, скаля зубы, удалилась из комнаты. Девушка посмотрела на себя еще раз, провела рукой по волосам и тоже вышла из комнаты, тяжело вздохнув. Во дворе шли приготовления полным ходом. Сэр Чарльз помог ей забраться в седло к молодому черному жеребцу; Релина потрепала его по холке и спросила: – С лошадьми же очень трудно управляться в горах, не будет ли это опасно? – Нет, миледи. Дороги, по которым мы поедем сегодня, значительно отличаются от пути, что мы проделали до цитадели. Они гораздо удобнее, в плане лошадей. Релина выискивала глазами Тесия, а когда нашла, попыталась поймать его взгляд, но кузнец не замечал её, занятый укладкой инструментов в телегу. Через некоторое время ворота открылись и под чей-то звучный окрик они выехали в серый кислый туман.

***

Ближе к полудню туман потихоньку уполз в узкие щели темных скал. На их пути оставалась еще одна деревня, которую надо было посетить. Релина, запрокинув голову, равнодушно рассматривала узкое ущелье, что они пересекали сейчас. Казалось, будто горы пронзают своими острыми копьями рыжее небо насквозь. С ними поравнялся один из стражников маркиза Даурона с предложением чуть-чуть поменять курс, дабы миледи смогла увидеть жемчужину этих мест. Сэр Чарльз нахмурился. – Не думаю, что это нужно. Горы утомляют, знаете ли. – Сэр Чарльз, – Релина вдруг положила ему руку на плечо, благо расстояние между лошадьми позволяло, – я бы хотела посмотреть. – Раз миледи хочет… Лошадей и повозку пришлось оставить, поскольку узкая крутая тропа не позволяла им пройти, двое стражников и Байрик, посетовавший на боль в ногах, остались внизу. Тесий тоже отправился с ними к удивлению девушки. После нескольких утомительных минут подъема, они оказались на маленькой поляне, окруженной со всех сторон высокими скалами. Деревьев не было, лишь кое-где пробивалась скудная растительность, но зато было маленькое озерцо, куда, выбиваясь из камня, с шумом падала чистая вода. Релина с восхищением любовалась на это зрелище. Когда-то в детстве она нашла в библиотеке большую книгу, написанную от руки, с дивными рисунками животных и природы, эта книга захватила её на долгие дни. Сейчас, вспоминая ту пору, Релина понимала, что видела рисунок этого места именно там. Стражник сказал, что у них в горах это явление зовут «водопад». – Миледи, мы уже уходим, – через некоторое время сказал ей Чарльз. Релине не очень хотелось возвращаться в ущелье, поэтому она попросила задержаться еще ненадолго. Выхода другого с полянки не было, поэтому все остальные стали неторопливо спускаться вниз. – Леди Релина, – тихий голос заставил её обернуться. Тесий стоял в паре шагов от неё, держа в руках какой-то длинный предмет, замотанный тряпками. Он подошел к ней, присаживаясь на одно колено, и протянул свой сверток. Релина дотронулась до ткани, приподнимая её. Это был клинок. Длинный узкий клинок, с изящной рукоятью, сверкающий в сумраке полянки, девушка приподняла его, чтобы лучше разглядеть тонкий узор на лезвии. Она видела не так много мечей в своей жизни, но этот, без сомнения, был самым прекрасным. – Вы были правы, – он поднялся с колен. – Отныне я не собираюсь больше никому подчиняться. Релина смотрела на его прямую фигуру, хмурое лицо, упрямо поджатые губы, в немом восхищении. В этом простолюдине текла кровь маркиза Даурона, а значит и Лютейнов. Бастарды с таким вызовом не смотрят. – Возьмешь меня под руку? – он кивнул, слегка удивленно. Релина перехватила меч поудобнее; они неспешно отправились к месту, где оставили повозки. Уже на подходе, девушка заметила, что с другой стороны ущелья к ним приближается человек. Один из стражей выехал ему навстречу. Леди Лейкрафд прищурилась, стремясь разглядеть лицо незнакомца, но вместо этого увидела что-то блестящее у его шеи. Пряжка. Пряжка плаща. Крыса. – Нет! – заричала Релина в мертвой тишине, но было слишком поздно. Стражник рухнул с лошади, и вдруг отовсюду из гор стали выпрыгивать вооруженные люди. Байрик взревел будто раненый медведь, выхватывая один из молотов, что лежали в его телеге, сэр Чарльз и другие мужчины выхватили мечи. Девушка застыла в ужасе, но Тесий встряхнул её за плечи и оттолкнул в сторону полянки. – Релина, быстрее! Беги, – и она побежала, путаясь в чертовом платье, постоянно спотыкаясь. Следом за ней раздались чьи-то тяжелые шаги, и она, подгоняемая страхом, побежала еще быстрее. Добежав до края озерца, Релина не смогла удержаться и споткнулась, обдирая руки в кровь. Меч с тихим плеском отлетел на мелководье. Девушка застонала от боли в отбитых коленях и попыталась дотянуться до него, но кто-то грубо схватил её сзади за волосы и оттащил от воды. Холодное лезвие коснулось шеи, а мужской голос ехидно прошептал: – Прощайся с жизнью, дрянь… Релина зажмурилась в ужасе, но схватка неожиданно ослабла, и она повалилась на камни рядом с телом своего противника с размозженной молотом головой. Тесий опустился рядом с ней, приподнимая над землей. – Релина, ты жива? Сзади мелькнула какая-то тень. На белое платье Релины падали маленькие красные капли. Красное на белом. Она завороженно наблюдала за этим. А из груди молодого кузнеца торчало лезвие меча. Тесий непонимающе улыбнулся и стал медленно съезжать назад. Релина протянула к нему руку, глаза застилал туман. Красная кровь на её белом платье. Его кровь. Релина вцепилась себе в волосы, горестно взвыв. Слезы градом катились по щекам, но далекое рыжее небо лишь холодно смотрело на неё, а ещё один человек с мерзкой пряжкой в виде крысы на плаще гнусно ухмылялся. Правую щеку обожгло огнем, рот наполнился соленой кровью, девушка отшатнулась, хватаясь за лицо. Мужчина смеялся, пока она на ощупь ползла к воде, оставляя за собой кровавую дорожку, и всего за пару шагов смог догнать её. От его пинка в живот Релина откатилась в воду, будто тряпичная кукла, руки коснулось что-то холодное и немеющими пальцами, она смогла дотянуться до рукояти меча. Боль, кровь, вода, ненависть – все смешалось, мешая видеть, чувствовать, думать. Мужчина медленно подходил к ней, держа в руке зазубренный клинок. «Жди» Остатки умирающего сознания. Уверенные шаги. Ближе, ближе. «Жди» Он самоуверен. Не боится. А зря. «Сейчас!» С диким воплем она выхватила меч двумя руками из-под воды и воткнула противнику в ногу. Тот, заверещав, в свою очередь взмахнул клинком, вонзая его девушке в плечо. Релина, задохнувшись от боли, сползла в воду, понимая, что уже больше ничего не может сделать. Мужчина пытался вытащить её клинок, а когда ему это удалось, замахнулся над ней, видимо, решив покончить дело одним ударом. Крыса мерзко блеснула в сумраке. Или не крыса? – За герцога! – верный сэр Чарльз воткнул свой меч в горло разбойнику. Кровь брызнула ей на лицо, и Релина слегка улыбнулась, закрывая глаза. Теперь уже можно ничего не бояться.

***

– Миледи! Миледи! Прошу вас держитесь! Быстрее, быстрее…

***

– Релина! Миледи! Прошу вас…

***

Ей снился сад, по которому они любили гулять с отцом. Пышный, зеленый и таинственный, Имил Лейкрафд брал её за руку и вел в самую глубь… Маленькие дети звали «Релина, Релина», но вокруг была лишь тьма. Ей казалось отец стоял недалеко, но среди множества людей, что были вокруг неё в эти дни, его точно не было. Плечо болело немилосердно, но ещё хуже было лицу; ей казалось, что правую щеку будто отрезали. Релина металась на белых простынях, она видела его умирающее тело, лицо со странной теплой улыбкой, и плакала, пытаясь забыться беспокойным сном, в котором мечтала проснуться. Её губы дрогнули, и Релина Лейкрафд открыла глаза. Полежав чуть-чуть, девушка медленно обвела взглядом комнату. Она была не в своих покоях, вокруг слишком просторно, да и кровать слишком жесткая. Среди мягкого сумрака выделялась лишь одна тень. – Я рад, что ты очнулась, – тихий голос отца звучал, пожалуй, не слишком радостно. – Твоя рана на плече была довольно глубокой, но отнюдь не смертельной. Я удивлен, что ты пять дней не приходила в себя, – он приблизился к кровати. – И раз уж ты очнулась, то спешу тебе сообщить, что завтра мы покидаем цитадель и едем в столицу. Бастард твоего дяди собрал армию и стоит у ворот его замка. Королева и её дети мертвы. Бастарды, – Имил поморщился, – весьма мерзкое явление, не находишь? Но все они кончают плохо. И этот не будет исключением. Что за лицо, Релина? Ты будешь новой королевой, так улыбайся, – он усмехнулся. Релину трясло от ярости, она хотела вцепиться отцу в глотку. Он издевался над ней, намеренно издевался, зная, что ничего она ему не сможет сделать. Как марионетка, запертая в золотой клетке. – Кстати, оставляю тебе твою игрушку…весьма занятная, – она положил на маленький столик меч, подаренный Тесием, и вышел. Одна одинокая слезинка стекла по щеке девушки, которая, собрав силы, перевернулась и подползла к краю кровати. Медленно, очень медленно Релина ползла по каменному полу к столику. Добравшись до туда, она взялась за рукоять меча, и, склонив голову, ослабшими руками занесла его сверкающее чистотой лезвие над своей шеей. Релина будет только обложкой, красивой картинкой. Страной буду править я. Она тихо всхлипнула, удерживая клинок из последних сил. Отныне я не собираюсь больше никому подчиняться. Релина тихо вскрикнула. Черные пряди дождем посыпались вниз, а меч с мелодичным звоном упал на пол. Девушка схватилась за столик и, используя его как опору, стала подниматься, к зеркалу, висевшему выше. Плечо пронзила боль, а глаза застилал туман, но, закусив губу, она поднялась и, пошатываясь, взглянула на себя. Бледное лицо в обрамлении неровных коротких прядей волос, страшный рубец, идущий от уголка губ до виска через всю правую щеку, и темные полные решимости глаза. – Если ты думаешь, что будешь управлять мной, то ты жестоко ошибаешься, Имил Лейкрафд!