Любовь на грани безумия

POV Владимира.        Начало декабря, пожалуй, моя самая любимая пора. Снег уже нежно укутал землю, а морозы ещё не самые сильные. Сегодня вечером, я, как обычно, гулял со своими детьми. Виктория мирно спала в своей коляске, а Евгений резвился в снегу, то катаясь по нему, то подбрасывая белоснежные хлопья и становясь под них, как под снегопад. Уже темнело, и небо покрывалось чёрно-синими разводами, с золотыми от заката отблесками. Я с детьми возвращался домой. — Любимая, мы пришли! — сказал я, закрывая за собой дверь.        Жена медленно вышла, зевая, взяла у меня Викторию и удалилась с ней в детскую. — Ну, что ж, Евгений, теперь твоя очередь, развязывай шарф.        Маленький сын послушно выполнил мою просьбу. Я расстегнул ему курточку и стянул ботинки. — Влад, покорми детей, — властно сказала мне жена. — А ты что-нибудь приготовила им на ужин? — А я что так на домработницу похожа? — Но ты же мать двоих детей, ты должна о них заботиться, я же специально позволил тебе сидеть дома, не работая, а ты… — с досадой проговорил я. — Что я? И вообще, я не хочу об этом говорить! Всё, иди, приготовь детям что-нибудь!        Как же достала эта стерва. Сидит дома и ничего не делает, ни готовит, ни убирает, вообще ничего, чем она здесь только занимается? Как ей только не стыдно? Повесила на меня двоих детей: дочь, грудничкового возраста и сына трёх лет. Хмм…, а за что я её любил и любил ли вообще? Ведь до свадьбы и спустя год после, она была идеальной девушкой и женой. А сейчас превратилась в гламурную суку, которая выжимает из меня деньги на салон красоты и модные шмотки. Эта очередная ссора совсем меня расстроила, и только дети, эти прекрасные цветы жизни, единственное, что доставляло мне радость. За своими раздумьями я и не заметил, как приготовил манную кашу для детей. А вообще, пора задуматься о домохозяйке, а то с такой женой мы долго не протянем. Я наложил кашку в тарелочку Евгения. — Женечка, сыночек, иди кушать!        Этот карапуз весело примчался на кухню. Я усадил его за стол, повязал слюнявчик и вручил ложку. — Папа, вкючи мутики! — пролепетал сын.        Я подошёл к телевизору, включил так называемые «мутики», поцеловал сына и пошёл к дочери.        Ольга даже не соизволила её переодеть! Виктория была в уличной одежде, спала в своей кроватке. Я был в ярости от поступка жены. Бедный ребёнок. Я бережно взял Викторию на руки, стараясь не тревожить её сон, положил на пеленальный столик, находившийся возле кровати, переодел дочку, обернул мягким пледом и уложил обратно. Тихо вышел к сыну интересуясь о том, поел ли он и как прошел его день в детском саду. — Пап, я почти всё покушал, а в детском садике мы сначала играли, потом пошли гулять, а потом воспитательница положила нас спать, а когда я проснулся, то ты уже пришел за мной. А ты почитаешь мне сказку? — Конечно, какую именно? — Пло волка и Ивана Цалевича.        Я взял сына на руки, щекоча его живот своим носом. Евгений хохотал на всю квартиру, я опустил его, боясь, что он разбудит сестру. Зайдя в детскую я усадил его в кресло-кровать, накрыл одеялом и достал книгу. — В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, жил — был Иван Царевич…        Когда я закончил сказку, сын уже тихо сопел в своей кроватке. Я чмокнул его, подошёл к Виктории, погладил своё маленькое чудо за пухленькую ручку и удалился, оставив ночник включённым.        Я отправился в свою комнату, серьёзно настроенный на очень важный разговор с женой. Когда я вошёл в комнату, она сидела на диване, щёлкая каналы. — Ольга, я хотел бы с тобой поговорить, — начал я. — Хммм… о чем же? — ответила она безразлично, продолжая переключать каналы.        Я подошёл к ней, отнял пульт, акцентируя внимание на предстоящем разговоре. — Что между нами происходит? — А что, тебя не устраивает? И вообще, отдай «лентяйку», — недовольно проговорила жена, отнимая у меня пульт. — Нет, до тех пор, пока мы не поговорим. — Ну, хорошо, раз ты так настаиваешь… — она вальяжно встала, медленно подходя ко мне, снимая легкий халат. — Я не об этом хотел поговорить, а о нас с тобой и о том, что происходит между нами. — А что тебя что-то не устраивает? — она удивленно вскинула брови. — Да, — я пытался сдержать вновь подступившую ко мне ярость, — меня многое не устраивает. Во-первых, ты не работаешь, но и не следишь за детьми! Тебе что так сложно, разбудить меня с утра с улыбкой на лице и готовым завтраком, отвести Женю в садик и провести весь день с Викой? А потом, как у всех нормальных людей встретить меня с работы и накормить ужином? Во-вторых, почему ты не убираешься? — У меня лак слезет и кожа рук станет грубой, — перебила она меня. — Я же тебе деньги каждый день оставляю на салоны красоты и магазины, я на тебя трачу больше, чем на детей. И знай, сегодняшняя ссора не закончится сексом! — Ну, знаешь, мне в тебе тоже много чего не нравится, но я же молчу! — повысив голос, сказала жена. — Так выскажись, — чуть ли не срываясь на крик, ответил я. — Ты уделяешь мне мало внимания! Ты всё время с детьми и в уборке, и совсем не ходишь со мной по магазинам, за колечками и новой одеждой, а вот Виктор… он другой, он всё для меня и всегда со мной, в салоне красоты, в магазинах… везде! — То есть ты сейчас открыто заявила мне о том, что у тебя есть любовник? — Да, и знаешь, мне надоела вся эта жизнь, все эти вечные ссоры, я была с тобой только из-за денег, но у Виктора их больше, поэтому, прости, но завтра я ухожу! — А как же дети? — спросил я с явным негодованием. — Ну, это теперь твои проблемы, а мне надоели все эти ночные детские крики, вонючие пелёнки и грязные памперсы! — она кинула мне в лицо обручальное кольцо, которое я подарил ей когда-то.