Мою смерть звали Амброзия

Saltillo — The Opening POV Gerard Начинало темнеть. Тяжелые тучи сгустились над сумеречным Токио, сейчас напоминавшим мрачный город из нечаянно уроненного в лужу комикса. Уже подходил к концу цую[1] — сезон дождей. Еще в детстве мы прозвали его «сезоном слез». Существует ведь причина, по которой плачут небеса. Возможно, они рассказывают нам историю своей грусти, но мы не слышим ее; мы лишь равнодушно открываем зонты и бежим каждый в свое убежище. — Фрэнк, ты дома? — громко произнес я, заходя в полутемный номер отеля. Стояла тишина. Никого, лишь затененные силуэты мебели. Я прошел в ванную, где горничная уже успела навести порядок. Включив свет и достав коробку, я вытащил таблетку Амброзии и отправил в свой рот... ...Коридор. Длинный коридор без окон. Кажется, он живой и дышит. Кажется, он движется, и нужно ухватиться за старые стены, чтобы не упасть... Этого мало. Еще одна... — О, ты уже здесь, — послышался голос позади меня. Вздрогнув, я повернулся и увидел Фрэнка, переминавшегося с ноги на ногу и очевидно обрадовавшегося моему возвращению. — Где ты был? — спросил я, подходя к нему вплотную. Он был таким простым — в своей любимой толстовке с героями «Южного парка[2]» и узких джинсах. От него пахло сигаретами «Майлд Севен», воздухом общественного транспорта и мылом. — В ресторане на углу, — ответил он, кусая нижнюю губу, как часто делал. — Купил нам футомаки[3] на ужин... — К черту ужин. Я медленно прижал его к стене и, обхватив левой рукой талию, провел языком по горячей шее. Парень издал приглушенный стон, закрыв глаза. Свободной рукой я бродил по его спине, спускаясь ниже. Фрэнк выгнулся и прошептал мне что-то на ухо. Покинув шею, мои губы оставили короткий поцелуй на щеке и нашли любимые губы. Минута от минуты я чувствовал нарастающее возбуждение, когда начал целовать его, прижимая все ближе к себе. Его пальцы, ловкие тонкие пальцы пробрались под мою рубашку и впились ногтями в кожу. Я не знал, почему, но Фрэнк каждый раз так делал. Каждый раз точно терял контроль, выпуская наружу дикое желание оставлять на моей спине следы от царапин, в редких случаях — настоящие шрамы. Ощутив знакомую боль, я на время оторвался от губ и посмотрел на него. Поняв, что я остановился, парень открыл веки. Нет, я не собирался ничего говорить. Отчасти мне нравилась это проявление страсти. И все равно, что завтра вода напомнит мне о нашей ночи любви, которая отзовется очередной болью в теле. В ту минуту, когда Фрэнк встретился с моими глазами, я просто любовался им. Я скользил взглядом по лицу, словно забыв его и пытаясь заново запомнить каждую деталь. Так странно и невыносимо грустно я почувствовал себя сегодня. Я представил на короткое мгновение, что однажды, в одно из солнечных утр, мы станем лишь отождествлением сна. Хотя и сейчас мы не более чем необъяснимое явление на перекрестках постоянного хаоса, а наша любовь — единственный кислород, которым мы дышим в запоздалом душном мире. Этот мир слишком огромен и бессмыслен, чтобы быть сценой пестрящего спектакля. Достаточно нас двоих и этой комнаты, чтобы чувствовать себя живыми. Четыре стены, потолок и пол — наш мир не настолько мал и ограничен, нет. Он в нашем сознании. И я вижу больше чем помещение в восемь с половиной квадратных метров, когда мы с Фрэнком делим наши чувства на двоих. Ничего не говоря, парень подпрыгнул и, обхватив меня ногами, приник к моим губам. Я чувствовал его язык, скользящий у меня во рту, когда нес его в нашу постель, держа за бедра. Мы вместе против целого мира. Мы сами творим свой мир. Медленно опуская Фрэнка на кровать, я шептал ему о том, что ощущал сейчас. Поэзия без рифмы и ритма. Песня без мелодии. История, у которой не было конца... А он завороженно слушал, подрагивая ресницами и одновременно снимая с меня одежду, которая тут же летела на татами. Руки парня путешествовали по моей обнаженной груди, когда я стянул с его тела толстовку и припал губами к шее. Поцелуй за поцелуем. Вздох за вздохом... В такие минуты я не хотел видеть никого другого. Я прижимал Фрэнка к себе, скользил языком по его коже. Я чувствовал. Я любил. Я дышал нами. Тогда, когда не мешало больше ничего, я провел ладонью вдоль тела парня и посмотрел ему в глаза. Фрэнк легко улыбался. Эта безмятежность, уверенность, это доверие ко мне... я точно жил за счет тех мгновений, когда в его глазах отражалась гамма самых светлых чувств ко мне. Многие хотят прокричать о своей любви миру, но не я. Я не готов делиться сокровенным с посторонними душами. Я не хочу вручать им и частицу того, чем живу. Они растопчут даже самое чистое. Они утопят даже самое невесомое. Выстрелят в сердце твоих реалий и не оставят ничего. Только горькую пустоту, зудящую дыру... Нет, пока мы вдвоем, я не позволю подобному произойти. Не сейчас. Не завтра. Никогда. Рука Фрэнка нежно коснулась моего возбужденного члена, и я улыбнулся. Нависая над ним, я опустил ладонь вниз. Мой палец не спеша вошел в него. Я наклонился ближе и стал целовать парня в губы, глубже и глубже проникая внутрь языком. Происходящее заставило его простонать мне в рот, и по истечению нужного времени я добавил еще один палец. Фрэнк был достаточно смирн, лежа с полузакрытыми глазами и с желанием отвечая на поцелуй. Мы уже так привыкли друг к другу, что движения и короткие вздохи заменяли все слова. Третий палец скользнул в него, и я услышал еще один протяжный стон. Через пару мгновений парень нашел мою руку, которой я опирался о кровать, и накрыл своей ладонью. Я почувствовал, что он готов, и убрал пальцы. Мы оба тяжело задышали, когда я вошел в него и начал медленно двигаться. Находясь сверху, постепенно набирая темп, я наблюдал, как подрагивали его ресницы, как приоткрывались опухшие губы, которые я то и дело накрывал своими. Я чувствовал прикосновение наших обнаженных тел, готовых, казалось, слиться в одно целое. Фрэнк кричал, сжимая простыни. Я продолжал шептать... Так было всегда. Его ногти вновь вонзились в кожу на моей оголенной спине и начали оставлять хаотичные полосы. Я не останавливал его, лишь прижимался к нему ближе, касаясь носом шеи и пытаясь отвлечься от боли. Пусть. Ведь нам обоим было больно. Боль как принцип. Боль как доказательство, что ты жив. Наш ритм стал быстрее. Я ощущал раскаленный воздух между нами, задыхался, предчувствуя финал. Фрэнк убрал руки с моей вспотевшей спины и дотронулся до своего члена. Я внимательно смотрел на него — опустившего веки, откинувшего голову и ласкавшего себя. Парень сжался вокруг меня, и с его губ сорвался стон — в ту же самую секунду, когда за окном прогремел гром. Продолжая двигаться, я оставил на губах Фрэнка небрежный поцелуй и кончил вслед за ним. Шумел не переставая дождь. Мы лежали голые на мятых простынях и смотрели в темный потолок, казавшийся разным каждый вечер. Мы не переплетали руки. Не говорили о любви. Мы просто молча устремляли глаза вверх. А потом кто-то из нас оборачивался и засыпал... Так было всегда. В этой комнате ничего не менялось, кроме потолка, на котором заблудившиеся тени рисовали чью-то смерть.

***

Когда я распахнул глаза, стояла немая ночная мгла. Опираясь на слабое освещение с улицы, я пробрался в туалет. Попытка включить свет не увенчалась успехом — лампочка с резким звуком лопнула. Я тихо выругался, но это не остановило меня. Я направился дальше. Молчание из глубин спящих стен... Лишь чьи-то шаркающие шаги совсем близко... Я вздрогнул и обернулся — никого. Странное волнение накрыло меня. Холод... Я ощущал его каждой клеткой своего тела. Нужно было успокоиться. Я подошел к тусклому зеркалу и не зная, зачем, поднял глаза. Пообещай мне, что этого больше никогда не повторится. Госпожа стояла сзади меня. Черной фигурой без лица. Стояла и, как всегда, молчала, источая из своего существа одну сплошную боль. Сея страх в темных закоулках памяти. Я взглянул на Ее руки — по-прежнему изрезанные, кровоточившие, откуда торчали осколки стекла, глубоко воткнутые в кожу. Поклянись на библии во имя Господа своего. Отражение держало меня, и я не мог обернуться. Не мог шелохнуться. Зачем ты опять пришла ко мне? Что тебе от меня нужно? Госпожа не двигалась и не говорила со мной. Как и всегда. Но продолжала приходить. Продолжала смотреть на меня своим пустым лицом без глаз. Продолжала показывать свои руки с распахнутыми венами. Нет, не смотри на меня. Не надо на меня смотреть. Я крепко сжал веки и закачал головой, задрожав всем телом. Уходи. Уходи. Исчезни. Оставь меня в покое... Я клянусь, Джи. Внезапно зажегся свет. — Джи? — донесся сонный голос Фрэнка. — Что ты тут делаешь один в темноте? Когда я нерешительно взглянул в зеркало, Ее уже не было. Я краем рта улыбнулся парню и перевел глаза на горящую лампочку, лопнувшую несколько минут назад.

***

Минако встретила меня на следующий день милой улыбкой и быстро отвесила поклон. Усадив за свободный столик, официантка подала меню и задержалась на мне взглядом. — А как мне к вам обращаться? — спросила она с любопытством школьницы. — Это вроде ресторан, а не кредитное бюро, — ухмыльнулся я, беря меню. Японка, однако, не смутилась и продолжала глядеть на меня, ожидая, что я все-таки отвечу. — Джерард, — наконец сказал я, когда молчание стало уже неудобно долгим. — Ваше лицо кажется мне знакомым, Джерард, — произнесла девушка каким-то отстраненным голосом. Я заинтересованно поднял брови. Минако задумалась на пару секунд, а потом покачала головой, давая понять, что не может вспомнить. — Мой спутник или спутница не объявлялись? — спросил я, возвращаясь мыслями к причине своего возращения в этот ресторан. — Нет, — сказала Минако, сжав губы. — К сожалению, нет. — Вот как. Ее слова слегка разочаровали меня. Я рассчитывал хоть на какую-то информацию, но, видимо, придется еще подождать. Сегодня я решил все-таки поесть и заказал теппаньяки[4] с морепродуктами. В Morimoto работали повара высшего класса, и отказываться от их шедевров, когда ты здесь, бессмысленно. Сидя за столом и смакуя принесенное блюдо, я думал о том, как мне не хватало Фрэнка. Он не любил ходить в подобные места, мне то и дело приходилось его упрашивать. Его вечная привычка покупать всякую дрянь в магазинах и приносить в отель бесила меня, но стоило нам устроиться вместе на диване - даже второсортная еда, пахнущая пластмассой, приобретала особую прелесть. Мы включали какой-нибудь дурацкий фильм, принимались кормить друг друга, говорили, смеялись, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вдвоем... Отложив хаси[5], я взял салфетку и вытер губы. Сердце заныло той же странной грустью, что и вчера вечером, когда я целовал Фрэнка в ванной. Почему? Было ли для этого какое-то основание? Ведь сейчас все так хорошо. Да что там... Идеально. Стрелка часов приближалась к семи. Кинув взгляд на входные двери и не увидев никого, я вздохнул. — Он снова не пришел, — озвучила мою мысль появившаяся Минако. Я лишь коротко кивнул, устало бросая деньги на стол. — Не расстраивайтесь. Знаете... я чувствую, он или она все-таки придет. Встав, я поднял глаза на японку и долго смотрел на нее. Не знаю, почему. Может, искал в ней ответ, который бы смог удовлетворить мои метания. Мне нужен был хоть какой-нибудь ответ. Во взгляде девушки промелькнуло раннее неведомое смущение, и она медленно отвернула голову. Ее худые плечики слегка приподнялись, она восстановила прежнюю улыбку и вновь обернулась. — Вы придете завтра, Джерард? Тот же вопрос я задавал сам себе. — До свидания, Минако, — произнес я и, незаметно дотронувшись до ее прохладной руки, направился на выход. POV Mikey И вновь мышиного цвета офис. Этот старый хрен Имамура, уже с утра потрепавший мне нервы. Дешевый кофе, бурые пятна от которого красовались на бумагах и клавиатуре. И эти висящие напротив часы, идущие в десять раз медленнее любых часов в мире. Как я ненавидел свою жизнь. Мой рабочий день уже кончился, и глаза предательски слипались, но я должен был закончить пару отсчетов. Коллеги дружно смылись домой, а потому в офисе я находился в одиночестве. Отбивая на калькуляторе знакомый ритм мозолистыми пальцами, я мысленно подбадривал себя тем, что приду домой и сразу вырублюсь, к чертовой матери. Звук пришедшего на почту сообщения заставил меня вздрогнуть. Наверняка очередная реклама биодобавок или ссылка на порносайт. Я без интереса кликнул мышкой на окошко. Отправителем был указан Ангел. Что за черт? Пододвинувшись ближе к экрану, я открыл сообщение. То, что я испытал в следующую секунду, было похоже на взрыв. Подорвалась сухая земля моего привычного мира. Целое полотно пестрых фотографий. А на каждом из них я и Тэнси в отеле вчерашней ночью... Все четко и однозначно. Ни одного смазанного движения. Ни одного смазанного лица. Сорок тысяч йен до шести часов вечера завтрашнего дня на банковский счет №10700087045, или эти фотографии увидит твоя семья. Побледнев до цвета рабочих бумаг, я не отрываясь смотрел на сообщение, словно ожидая, что оно растворится на моих глазах. В полутемном офисе по-прежнему царила тишина. Я сидел, сгорбившись над заваленным документами столом и возрождая в памяти последние двое суток. Это витаминки? Можно я возьму одну? Я тяжело вздохнул и обхватил ледяными руками лицо. Я буду ждать тебя в ресторане Morimoto в Синагава в четыре часа дня. Это был порыв. Один-единственный за всю мою жизнь. Ты не против, что я попросила прийти тебя сюда? Одним рывком я сбросил все вещи на пол и ударил кулаком по стене. — Чертовая потаскуха! Чтоб тебя! Вихрь из злости и ненависти заполонил грудь. Я кашляя опустился на колени, борясь с желанием разрушить весь офис и себя заодно. Сильно дыша, я зажмурил глаза и пытался взять себя в руки. Проклятие... Почему это происходит именно со мной? Я не заслуживаю подобного! Я ничего не сделал! Никого не убил, никого не обворовал. Один раз изменил жене, и что? Почему я должен так дорого за это платить?! Первая мысль, которая посетила меня, когда я заставил себя подняться, была позвонить Джерарду. Он знал Тэнси и мог заставить ее раз и навсегда забыть грязные способы манипулирования. Но что я ему скажу? Что поддался соблазну и воспользовался услугами его проститутки, а теперь та шантажирует меня? Да Джерард посмеется мне в лицо. Над тем, какой я жалкий, что не мог нормально снять себе шлюху на ночь, не приобретя при этом проблем. С другой стороны — зачем говорить? Можно просто попросить у своего брата деньги и забыть обо всем, как о неприятном сне... Не забывай, что ты всегда приползаешь ко мне, когда нуждаешься в помощи. Нет. Черта с два. Пошел он. Я сам разберусь. Единственным желанием было найти эту суку и заставить ее замолчать. Но я не знал о Тэнси абсолютно ничего. На кого она работает, где ее вообще найти... Я поднял голову на часы. Половина десятого вечера. У меня чуть больше двадцати часов, чтобы разобраться со всем этим дерьмом. Такси доставило меня в ресторан Morimoto спустя полчаса. Я зашел внутрь и первым делом попытался найти взглядом того официанта, который обслуживал нас вчера. К счастью, шла как раз его смена — он стоял у столика и принимал заказ. Стараясь не нервничать, я встал недалеко от входа и принялся ждать. Когда парень освободился, я сделал все, чтобы поймать его внимание, и подозвал к себе. — Добрый вечер, — поклонился официант. — Я вчера ужинал здесь с девушкой, — начал я без церемоний. — С такой красивой японкой в рубиновом платье. Мы сидели вон там. Я рукой показал в конец зала. — Могу я узнать ее полное имя? Или какие-нибудь другие данные? — Простите, — покачал головой парень, — но мы не оглашаем информацию о посетителях... — Я заплачу вам, — сказал я, пытаясь незаметно сунуть купюру в карман официанта. Тот кашлянул и перевел глаза куда-то в сторону. — Возьми же, — с видимым отчаянием прошептал я, наклоняясь ближе к собеседнику. — Эта шлюха шантажирует меня. Мне нужно узнать о ней хоть что-нибудь... Моя речь оборвалась в тот момент, когда крепкие руки сжали мои запястья, а низкий мужской голос произнес: — Покиньте помещение. Я пытался вырваться, но это было бесполезно. Официант равнодушно смотрел, как меня силой выпроваживают на улицу, а после двери ресторана уже навсегда закрылись для меня. Но сдаваться я не собирался. Ближе к полуночи я добрался до отеля, где провел вчерашнюю ночь, и попросил позвать менеджера. Я пытался быть спокойным и в этот раз не трясти деньгами перед носом. Иначе меня ждала та же участь, что в Morimoto. — Извините, но я ее никогда не видел, — сказал мужчина в сером костюме, когда услышал мои слова. — Она оставила свое дорогое кольцо, — врал я. — Мне нужно как-то его вернуть. — Мне неизвестно об этой девушке ровно ничего. — Послушайте, это важно... — Простите, — пожал плечами менеджер, — ничем не могу вам помочь. Уже давно стемнело. В кошельке — пустота. На телефоне — несколько пропущенных звонков от Алисии. Я сел на скамью и обхватил голову руками. Что делать? Что мне, черт возьми, делать? Я не мог... не мог пойти к Джерарду. Ни за что на свете. Позавчера он дал понять, что я ничтожество, которое то и дело нуждается в его помощи. Нет, больше я ни о чем его не попрошу. Сделав тяжелый вздох, я открыл кошелек и проверил наличие кредитки. Сорок тысяч йен до шести часов вечера завтрашнего дня на банковский счет №10700087045, или эти фотографии увидит твоя семья. Это была не такая большая сумма. Я был в силах ее найти. Это просто деньги. Стоит лишь заплатить, и она оставит меня в покое. Недолго думая, я двинулся в сторону ближайшего банкомата. Я быстро проделал пару операций, и на экране высветились цифры: две тысячи сто тринадцать. Я закрыл веки и крепко сжал зубы. Ужин в Morimoto. Такси до отеля. Снятый номер. Плюс сами услуги, оказанные этой двуличной сукой. Все обошлось мне в круглую сумму, и ей этого мало. Но ничего не оставалось. Другого выбора у меня сейчас не было. Я снял оставшиеся деньги и вызвал такси, чтобы поехать домой, иначе Алисия начнет беспокоиться. А завтра с утра мне нужно было найти где-то тридцать восемь тысяч йен, или за ночь, когда я поддался слабости, мне придется заплатить намного дороже. POV Frank Я стоял, тесно прислонившись к черной стене, в то время как бледно-серебристые блики крошились в воздухе перед сценой. Весь зал ждал. Сливовые силуэты лиц в свете тусклых ламп были обращены к месту будущего представления. Ты же никогда не оставишь меня? В моих руках появилась сигарета. Я чиркнул зажигалкой в полумраке и пустил клуб плотного дыма. Он взметнулся высоко вверх, меняя цвет, постепенно растворяясь... Почему ты спрашиваешь? Ожидание. Все наслаждались им внутри своих греховных тел. Сжимать губы, проводить пальцами по гладкой поверхности стола, то и дело поднимать глаза — никто не продемонстрирует и частицу истинных ощущений, приятно покалывающего волнения. Господа и властители в масках равнодушия. Нарочитая усталость, вкрапленная в изгибы морщин. Затем, чтобы убедиться, что ты солжешь мне. Первые ноты разлились по залу, заставив всех замереть. Я потушил сигарету и посмотрел на сцену. Тени шести стройных фигур, облаченных в длинные кимоно и медленно передвигавшихся в гэта[6]. Персикового оттенка шелк, перетянутый белым оби[7] вокруг талий, был особенно красив в свете одинокого прожектора. В руках — раскрытые пестрые веера с изображением журавлей. В волосах — кандзаси[8] с листьями ивы и цветами гортензии. Движения отоконоко были изящны и отточены. Улыбаясь своим загадочным взглядом, они проделывали синхронные па, взмахивая в раз красочными веерами. Очарование поддельной невинности вплелось в каждый вздох, каждый жест, каждый взмах ресниц. Красные губы в форме бантика все больше притягивали взор, выделяясь на идеальном фарфором лице. Одно дело восхищаться женской красотой, другое дело — мужской. И совершенно иное — наблюдать, как переплетаются обе красоты. Этот симбиоз можно любить, позволяя себе прочувствовать чарующую гармонию противоположных энергий. Можно ненавидеть, видя в подобном сплошной диссонанс. Но остаться равнодушным невозможно. Я смотрел не отрываясь на танец прекрасных отоконоко, то и дело останавливаясь взглядом на одном из них. Одетый в ту же одежду, что и остальные, проделывая одинаковые движения вместе со всеми, Шайори заставлял большую часть зала смотреть лишь на него. Я видел это. Нужно быть слепым, чтобы не заметить особенное внимание, которым одаривали Стэна сидящие мужчины. Все больше поддаваясь обаянию молодого парня, танцующего в образе миловидной гейши, мои глаза скользили по его накрашенному лицу, спускаясь к груди и рукам... Полностью завороженный, отданный мгновению, я возродил в памяти момент, когда увидел Шайори впервые. То выступление, когда с его плеч упало кимоно, оголив тело. Самое первое воспоминание для нового меня. Самое яркое воспоминание с тех пор, как я очнулся. Раздались оглушительные аплодисменты. Я покачал головой, возвращая себя в реальность. Я сделал осторожный шаг вперед и стал наблюдать, как к спустившемуся со сцены Стэну начали подходить мужчины. Все, как и позавчера, хотели Шайори. Хотели ощутить вкус его губ, прикоснуться к его телу... Когда отоконоко кивнул одному из клиентов и повел за собой, я, стараясь не привлекать к себе внимание, направился за ними. Вновь коридор с рядами сёдзи. Я бесшумно поднялся и остановился, чтобы проследить, за которые из дверей они зайдут. Шайори уверенно проследовал вперед и, раздвинув сёдзи почти в самом конце коридора, пригласил клиента войти. Окинув отоконоко долгим похотливым взглядом, упитанный мужчина средних лет прошагал внутрь комнаты. Зайдя за ним, Стэн сел на колени и, легко кивнув мне, закрыл двери. Я знал, теперь мне нужно ждать. Пройдя в конец коридора, я занял удобное место возле другой лестницы — где бы меня никто не смог заметить. Отсюда же открывался прямой вид на то, что творилось за сёдзи, где сейчас находились Шайори и тот мужчина. За полупрозрачной васи[9] фигуры постепенно сокращали расстояние. Одежда падала на татами. Тела становились ближе... Я отвернулся. Мой взгляд буравил стену, в то время как до меня доносились короткие стоны. Отчетливо слыша голос Стэна, приносившего удовольствие клиенту, я безрезультатно старался отвлечься, пытаясь мысленно прокрутить наш план. Прокрутить то, куда мы должны пойти и как себя должны вести. Все усилия были напрасны: мой мозг упорно рисовал картины того, что происходило за закрытыми дверями. Каждое движение. Каждое прикосновение. Горячие губы на гладкой шее. Вспотевшие ладони на обнаженной груди. Я медленно повернул голову. Оголенная спина Шайори была прижата к полупрозрачному полотну. Голова откинута назад. Мужчина держал парня за бедра, все ближе прижимаясь к нему. Застыв уже не первый раз за вечер, я наблюдал за тем, как они ритмично двигались, как накалялся воздух между ними, как они кричали, — совершенно не понимая, зачем, я это делал. Что-то держало меня, заставляя испытывать одновременно любопытство, восхищение, зависть и... уже ничем неприкрытую ревность. Это разрывало меня, кипело в гуще острых эмоций. Я был точно в трансе. Я точно забылся. А следующее произошло уже без согласия разума. За долю какой-то безумной секунды я сорвался с места и решительно направился к сёдзи. С резкостью распахнув двери, я зашел внутрь. Мужчины, оторвавшиеся друг от друга и пытавшие восстановить сбившиеся дыхание, молча смотрели на меня. Шайори сделал шаг назад, прикрываясь кимоно. Клиент, полностью обнаженный, озлобленный и растерянный, сверлил меня красными глазами, уже готовясь излить всю желчь. Я взглянул на Стэна, стремительно натягивающего на себя одежду. Еще шокированный и явно недовольный тем, что я сорвал его план, он все же понимал, что теперь пути назад нет и нужно действовать. Только теперь в разы быстрее. — Ах ты, мелкая шавка, — плевался слюной рассерженный посетитель, громадной фигурой надвигаясь на меня. Я ступал назад — бежать один я не мог. Мужчина попробовал схватить меня за плечо, чтобы ударить, но я вовремя вытащил припрятанное в кармане лезвие и пару раз резанул ему по руке. Клиент прокричал что-то на японском, хватаясь за окровавленную руку. Я быстро рванул к Шайори, тем временем рывшемуся в вещах клиента. — Нашел? — спросил я тяжело дыша. Через мгновение он вытащил небольшой прямоугольник и передал мне. — Быстрее. Я засунул его в карман джинсов, и мы выбежали в коридор. Миновав мужчину и несколько выскочивших на его крик отоконоко, мы устремились вниз к лестнице и, что есть силы, рванули в нужном направлении, пока на нас не выслали охрану. Собранные вещи — еда на первое время, документы, одежда и прочее барахло — мы спрятали у входа в кухню под трубой. Я быстро взял чемодан и посмотрел на Стэна. — Черт, не успею переодеться, — пробормотал он, бросая упрек в мой адрес. Наши взгляды пересеклись. — Главное, мы взяли пропуск. По словам парня, без него было невозможно выйти, как и войти. Отоконоко, глядевший на меня с минуту, облизнул губы, тем самым почти избавляясь от следов помады, и легко улыбнулся мне. — Пойдешь ты. Тебя выпустят. На пропуске нет фотографии. Тебя посчитают за клиента. — А ты? Непроизвольно я дотронулся до его мягкой ладони и сжал в своей. Он переместил глаза на наши руки и тихо произнес: — Что-нибудь придумаю. По плану, Шайори должен был добыть два пропуска, обслужив двух клиентов, — для меня и себя. Но теперь вся задумка была насмарку. Я задержал дыхание, не представляя, что он собирался делать. — Мы все равно уже не сможем здесь оставаться — нас видели, — произнес отоконоко. — Но если ты не... — У нас все получится, — ответил он, высвобождая ладонь. — Выходи и жди меня в круглосуточной забегаловке напротив. С этими словами Стэн повернулся, чтобы уйти. И тут я поддался чувствам, преследующим меня целый вечер. Я взял парня за руку — несколько грубо — и, крепко прижав к себе, приник к его приоткрытым губам. Поцелуй получился неожиданным для нас обоих. Однако из-за адреналина, бурлившего в крови, он не вышел смазанным — напротив, мы целовались страстно, рьяно, несколько безумно. Проникая глубже языком в его рот, обнимая Шайори за талию, я чувствовал его пальцы, путешествующие по моим шее и лицу. Наши колени соприкасались, жаркое дыхание сбивалось, и мне не хотелось, чтобы происходящее прекращалось. Тем не менее, осознавая сложность всей ситуации, нам пришлось оторваться друг от друга, и, бросив на прощание короткий, несколько растерянный взгляд, отоконоко направился прочь. Мне предстояло преодолеть пункт охраны. Я с силой сжал пропуск и последовал по указанному мне ранее направлению. Выход на свет выглядел примерно так, как я себе представлял. Здесь дежурили два громилы, которым мне и нужно было показать пропуск. Они стояли у тяжелой железной двери, перекидываясь друг с другом в карты. Стэн предупредил, что мы выйдем с черного хода — так больше шансов остаться незамеченными. Уже готовый подойти к охранникам, я внезапно услышал знакомый голос позади себя. — Фрэнк. Я повернул голову и увидел того мужчину-бармена. — Что ты делаешь? — произнес он, округляя глаза и приближаясь ко мне. — Ты собираешься уйти? Я пытался найти тебя все эти два дня... Где ты был? У меня не было желания отвечать. Я не знал этого человека и не доверял ему. Я доверял только Стэну. Я хотел уже проигнорировать его, но мужчина взял меня за руку. — Куда ты, Фрэнк?! — вспылил он. — У тебя амнезия! Тебе нужен врач... — Да кто ты такой! — воскликнул я в ответ, пытаясь высвободиться. — Я Рэй! Черт... Слушай, подожди, я быстро сделаю звонок... — Я не знаю, кто ты и что хочешь от меня! — во мне пульсировала уже каждая клетка тела. — Тебе нельзя уходить. Ты ничего не понимаешь... — Отпусти меня уже! Я вырвал руку и рассерженно посмотрел на мужчину. — Я ухожу! И хватит меня останавливать... — Ты же совсем один... — Я не один! Я с Шайори! Бармен застыл, глядя на меня. Он словно не мог поверить в мои слова. Черты его лица разгладились. Взбудораженность сменилась на отрешенность, и мужчина медленно опустил напряженные плечи. — Прошу тебя, Фрэнк, — с отчаянной мольбой прошептал он, — не верь ему... Все. С меня довольно. Ничего не ответив, я стремительно двинулся к охранникам, которые уже с интересом наблюдали за нами. Включив всю свою уверенность, я смело показал им пропуск. Они с сомнением взглянули на меня и чемодан. Я ждал. У нас все получится. В конце концов один из них что-то сказал другому, и тот, усмехнувшись, откупорил дверь. Оказавшись на улице и вдохнув вечерний воздух, я вдруг предался воспоминаниям. Я знал этот город. Я знал этот квартал... Мне нравится Токио. Больше, чем любой город штатов. Здесь невероятно. Единство самых несовместимых вещей. Сумасшедшая атмосфера вечного праздника и неотъемлемой загадочности. Именно здесь я нашел себя. Оживленная улица, пестревшая яркой дешевой рекламой публичных домов. Секс-шопы с кричащими вывесками и фотографиями японских и европейских порнозвезд. Широкие, залитые светом и неонами витрины, где позировали юные мальчики в розовом боа и блестящем трико. Машины с тонированными стеклами, то и дело останавливавшиеся возле них. Целующиеся на ходу девушки с выбритыми висками. Накаченные мужчины средних лет, прижимавшие худых парней к кирпичной стене в темном переулке. Курившие марихуану и что-то обсуждавшие разнорасовые компании тинэйджеров, точно пришедших посмотреть на косплей. Я шел и оглядывался на этот красочный мир соблазна, критикуемый всеми религиями. На отвергнутых обществом людей и вещи, провоцировавшие, очаровывавшие, отталкивающие, заставлявшие забыть о боге и морали. То, что я видел в клубе, и то, с чем столкнулся сейчас, было разными оттенками одной реальности. Сумасшедшей, непохожей на другие действительности, диктовавшей свои каноны красоты и правды. Я думаю, это лучшее место на земле. Забегаловка, о которой упомянул Стэн, находилась в нескольких метрах от клуба. Зайдя туда, в прокуренный зал, сильно отдававший едой, сладким парфюмом и кофе, я занял место у окна. Стараясь не обращать внимания на двусмысленный взгляд мужчины напротив, я сложил руки на стол и стал ждать, каждую секунду все больше волнуясь за Шайори. А если он не придет? Если его не выпустят? Я никуда не уйду без него. Уже сейчас Стэн стал мне дорог. Он был добр по отношению ко мне и помогал, не требуя ничего взамен. Да, я его практически не знал, но, по сути, я не знал ничего вообще. Я жил сознательной жизнью всего два дня и временами чувствовал себя ребенком, который только открывает мир. Ночью мне снилось что-то похожее на воспоминания, однако распутать смысл слов и различить чьи-то голоса мне было не под силу. Неизвестно, вернется ли когда-нибудь ко мне память. Непонятно, даст ли мне это удовлетворение или напротив — погубит. В виду всей ситуации я решил, что буду просто жить сегодняшним днем и доверять своим чувствам. Что я, в общем, и делал. Когда чья-то рука мягко опустилась на мое плечо, я вздрогнул и поднял голову. Стэн, уже без макияжа и одетый в обычную одежду, улыбался мне. Я накрыл его руку своей ладонью и улыбнулся в ответ. — Я же сказал, что у нас все получится, — произнес парень. Сев напротив, отоконоко посмотрел на меня теплым взглядом. Я молчал, отпуская все тревоги, одолевшие меня за последние минуты. — Сегодня мы переночуем в каком-нибудь дешевом хостеле, а завтра будем думать, что делать дальше, — сказал он. Мне ничего не оставалось, как только кивнуть. Я ощущал усталость, перемешанную с долгожданным облегчением. Мы уже поднялись, чтобы уйти, как внезапно в кармане Стэна заиграл телефон. Он бросил взгляд на загоревшийся дисплей, и его лицо за одно мгновение переменилось. Я никогда не видел его таким — во власти необъяснимой печали и ниоткуда взявшейся разгневанности. — Иди на улицу, я догоню, — холодным тоном произнес он и скрылся в туалете. Я остановился, как вкопанный, и впервые за все время спросил себя: насколько трудный путь меня ждал впереди? —————————————————— [1]цую — сезон дождей в Японии. Начинается примерно в конце мая на Окинаве и движется к северу. Длится примерно полтора месяца, то есть весь июнь и половину июля. [2]«Южный парк» — американский мультсериал. [3]футомаки — большие цилиндрической формы суши. [4]теппаньяки — блюдо, приготовленное на большой железной сковороде и подающееся обжигающе горячим. [5]хаси — палочки для еды. [6]гэта — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног. [7]оби — пояс для кимоно. [8]кандзаси — японские традиционные украшения для волос. [9]васи — традиционная японская бумага, которой обклеивали раздвижные двери в японских домах.