Война-хорошее дело, если броня её отсвечивает надеждой!

— Эй, на «дыре». Как слышите? — прервал размышления вызов по дальней связи. — Нормально слышу, «Тор». Чего хотели? — отозвался вахтенный. — Мы тут шаттл отправляем. Может, привезти чего? А то, говорят, к вам завтра большая шишка нагрянет. — Нагрянет, чтоб ему пусто было. — Майор от души позавидовал дежурному по орбитальной батарее «Звёзд смерти». ЗС были присланы альянсом для поддержания рейтинга, не подчинялись флотскому начальству и могли плевать на них с высокой колокольни. — Ну так привезти что-нибудь? — Кофе. Мой кончается, а пить бурду из синтезаторов — увольте. — Привезем. Кстати, у меня на радаре засветка в вашем направлении. У вас как? — У нас — тишина и покой. — Ничто не радует так, как неудача товарища. Поэтому вахтенный и не спешил сообщать о сдохшей радарной станции. И без того весь космос иначе, чем «Дыра», их корабль и не называет. — Ладно, пойду погоняю своих. До связи. — До связи. «До связи». Эх. Года четыре назад за такое ведение переговоров их бы мигом отправили на поверхность с понижением. А сейчас… После пропажи императора флот разваливается. Основным показателем боевой готовности стали бумаги. Кипы, груды бумаг, которые необходимо заполнять в строгом соответствии с методиками, разработанными умниками из штаба. А они только и делают, что сочиняют новые и новые. Директивы, методики, инструкции. На новые корабли денег нет, отчасти по этой причине старик «Дир» живет уже вдвое дольше положенного. И проживет еще столько же. О какой обороноспособности можно говорить, если на патрулировании — калоши типа «Дира»? А некоторые горячие головы в парламенте предлагают вообще уничтожить флот. Он, видите ли, портит добрые отношения с соседями. А ну как соседи решат разжиться парой планет за чужой счет? Но этим парламентариям безразлично, подхалимы при любом режиме выживут. Даже при оккупационном. Экран локатора внезапно ожил. Равномерный гул приборов взрезал зуммер. — Товарищ майор, докладывает дежурный по радиолокационной станции. Обнаружены два ТИ. Идут в стелс-режиме по атакующей глиссаде, на запрос свой-чужой не отвечают. Выход на рубеж запуска торпед через тридцать секунд. Вахтенный на мгновение замер. Вот и все. Неужели это война? Не то чтобы он не хотел немного повоевать. Наоборот — небольшая встряска не повредила бы ни флоту, ни парламенту. Но… Внезапно стало страшно. — Торпеды по левому борту! — взвыл локаторщик. В отличие от майора он видел, как несутся к кораблю тупые тела, изредка подсвечивая пространство вспышками маневровых дюз. Сонный покой корабля разорвал ревун боевой тревоги. Очумевшие люди срывались с коек, неслись одеваться. В узких коридорах сталкивались бегущие номера расчетов, спешащие на посты. А над всем этим хаосом несся голос вахтенного: «Внимание, боевая тревога! Всем занять боевые посты! Вражеская атака!» — Разворот на 60. Противоракетный маневр. Пост ПРО — доклад. — Сближение — 2. Контакт через 10, 9, 8… — Манёвр ухода! — Есть манёвр ухода. Массивный корабль уходил от атаки. Но медленно, слишком медленно. Крейсер оказался не готов к таким маневрам. Как водится, на учебных тревогах отрабатывали много всякой ерунды, а вот по-настоящему важные вопросы как-то упускали из виду. Да и как отработать торпедную атаку, если на флоте — один ТИ и то на «ремонте». — Первая — мимо, до второй 5… 4… 3… 2… контакт. Крейсер ощутимо тряхнуло, даже в рубке раздался стон переборок. Погас и снова включился свет. И тут же — десятки тревожных звонков. Посты докладывали о потерях. — Пробоина в левом борту. Отсеки А-17, Б-17, 18, 19, Ц-17 разгерметизированы. Первый, четвертый, девятый реакторы вышли из строя. — Маршевый-1, гипердрайв — уничтожены. — На вахте — множественный радарный контакт, идет телеметрия. Майор включил связь с батареями. — «Тор», я — «Дир», атакован неизвестными ТИ. Имею множественный контакт, предположительно — вражеская эскадра. Прошу поддержки. — Вахта, телеметрия расшифрована. Выдаю данные — корабль класса «Уничтожитель», три линейных крейсера класса «Триада», четыре крейсера класса «Стилет». Еще один контакт расшифрован не до конца. Предполагаю — стая «БТ». Минута до огневого контакта. — Выдать на передачу. Майор закусил губу. До крови. «Дир» тоже относился к классу «Триада», но их крейсер был один. Если не помогут батареи — надежды нет. Ведь только «Уничтожитель» превосходил линейные крейсеры по огневой мощи в два раза, а там не только он. — «Тор», ответьте «Диру». Молчание в эфире, чуть слышный шелест помех. — «Тор» — «Диру». У меня станции ещё к планете не подошли и реакторы в дежурном режиме, разгон не выполнен. Дай нам восемь минут. Всего восемь. — Будут, — пообещал вахтенный. Майор знал, что где-то там, в пугающей черной пустоте космоса ворочаться исполинские кресты батарей «Тора» в виде пяти «Звёзд смерти». С толстой бронёй, без силовых полей и почти лишенные маневра. Зато вместо всего этого — огневая мощь. Ужасающая мощь, сочетающаяся с точностью и скорострельностью. Он помнил, как на учениях батарея в режиме «плазменный смерч» в считанные секунды разнесла линкор. Но до этого — восемь минут. Целых восемь минут. И батареи бесполезны. Эскадра противника прорвется в систему. А там — висящий на низкой орбите флот — легкая мишень. С потерей флота Федерация потеряет и независимость, уважение альянса и защиту планеты. И превратится тогда их дом в «кормушку». Восемь минут. Еще полчаса назад это было мало. Выпить кофе — и то требуется больше времени. А теперь восемь минут — целая вечность. Ее надо прожить. Точнее, выжить. Как странно тянется время. Он успел вывести обстановку на тактический стол, поставить крейсер «в плоскость», чтобы уменьшить урон от огня противника.