Любимый немец

Берлин. По стеклам запотевших окон скатываются вниз капельки. На улице дождь. Черный мокрый асфальт, в котором отражаются тусклые огни фонарей. Никто не хочет выходить из дома, даже бродячая собака прячется в перевернутой на бок коробке. Отдаленно слышны шаги. Из-за поворота появилась темная мужская фигура. Поправив плащ, человек остановился посреди улицы и поднял взгляд к окнам собственного дома. Свет в одной из комнат на втором этаже дал ему понять, все нормально. - Снова сидит в своей комнате. – Шепнул он и подошел к двери. Из кармана достал ключи, и, найдя нужный, вставил его в замочную скважину. Поворот. Раздался тихий щелчок. Деревянная махина со скрипом открылась. Зайдя в дом, мужчина включил свет в коридоре и достал пачку сигарет со шкафа. Достав и сунув в рот себе одну сигарету, он не спеша снял мокрый плащ, поправил блондинистые волосы и только потом закурил. «О чем только Венециано думает?» - Мелькнула мысль в голове немца. Дым сигареты медленно распространился по коридору. Пройдя в гостиную на первом этаже, Людвиг открыл шкаф, верхнюю его дверцу, и немного удивился. - Куда делась бутылка водки? – Просматривая полки, задал сам себе вопрос мужчина. - Сколько можно его ждать? – Тихий голос. Вопрос тихим эхом отражался от стен небольшой ванной комнаты и прятался в углах. Поправив мокрой рукой темно-русые волосы, парнишка глянул на табуретку около ванной. Вздохнув, Венециано опустился в горячую воду по подбородок. - Видимо, я ему все же не нужен больше… - Взяв с табуретки лезвие, грустно проговорил он. Глаза, как и разум, затуманен. На все просто плевать, особенно сейчас, когда он, по его мнению, больше не нужен Людвигу. На душе жутко паршиво, стены давят на психику, ощущение, что комната становится меньше и сводит с ума. Нет, это не клаустрофобия, это ненавистный белый кафель. Красная капелька упала в воду, еще одна, и еще. Больно не было. Уже ничего не ощущается. Крови становится больше, легкий её аромат распространяется по ванной комнате. Белая рубашка на теле итальянца медленно окрасилась в алый, как и вода. Сверкнула молния, раздался зловещий гром. На пороге стоял он, брат Людвига. - Ты как всегда заявляешься неожиданно. – Выдохнув дым, проговорил немец, смотря на брата-альбиноса. - Что поделать? – Улыбка в ответ. – Можно зайти? - А когда это я запрещал? – И Гилберт зашел. Пробежавшись по внешнему виду Крауца алыми глазами, мужчина улыбнулся шире. К тому же, рядом не было этого мазохиста Венециано, на которого Людвиг положил глаз. - Спасибо. Может пива? – Протянув бутылку любимого алкогольного напитка, спросил Гилберт. - Не откажусь. Я бы предложил водку, да она куда-то запропастилась. – Людвиг спокойно взял бутылку и открыл её. - Может её украл «этот»? – Буркнул альбинос и, раздевшись, прошел в гостиную. - Не думаю. Венециано не пьет такое, да и на кражу он не способен. – Немец прошел следом за братом и сел в любимое кресло. - Думаешь? – Поставив бутылку на стол, проговорил Байдлшмит. – Ай, ладно. Пойду в ванную, руки помою… - Хорошо. – Отпив, кивнул блондин. Гилберт вышел из гостиной и пошел к лестнице на второй этаж, где и находилась ванная. А вот и она. Лампочка давно перегорела, так что ступеньки были еле видны. Даже свет фонарей из окна не помогал. Шаг за шагом альбинос поднимался выше по скрипучим доскам. Второй этаж, где было чуть светлее, никак не радовал брата блондина. Пройдя немного, он заглянул в комнату итальянца. На удивление, дверь была открыта. Такого раньше не было. «Сбежал поганец?!» - Уже было подумал альбинос, да вот его версия мигом улетучилась. Окно было закрыто изнутри, что в комнате парня, что в коридоре. Что-то невнятное буркнув под нос, открыл двери в ванную и опешил. В ванной полной горячей красной воды сидел он, Варгас, и смотрел на порезанные вены. - Сволочь… - Шикнул Гилберт и заехал парню ногой в лицо. Сапогом по губам. Пустые ореховые глаза поднялись на альбиноса. – Ты хоть знаешь, как брат из-за тебя страдает?.. – Достав плеть, злился Байдлшмит. Ему было до крайности завидно, что Людвиг смотрит только на этого горе итальянца, что только и делал, что лип к нему. Это бесило, ибо Крауц не замечал элементарных проявлений чувств Гилберта. А теперь он решил закончить все так? Просто в голове не укладывалось. Замах. Звонкий удар эхом отдался уже за пределами ванной комнаты. Кровь медленно сочилась из разбитой губы, теперь еще и красовалась на щеке алая полоска. Боли нет, только в воду снова капают красные капельки. - Ты просто ничтожен. – Наклонившись к итальянцу, прошептал в самые губы Гилберт. Он знал, что Людвиг его даже ни разу не целовал, а для Венециано первый поцелуй много значит. Взяв за подбородок столь очаровательное личико, и, посмотрев в светло-карие пустые глаза, нагло впился ему в губы. «Противно. Ужасно. Не думал, что мой первый поцелуй будет похож на жгучий красный перец. Да еще и от него. Но, уже нет разницы…» - Отдаленная мысль в голове парня пронеслась вихрем. Из глаз побежали слезы. Противно, что его целует не Людвиг, а его брат, да еще и с такой ненавистью. Услышав шум на верхнем этаже, блондин затушил сигарету, медленно встал и направился к брату, желая разобраться, в чем же дело. Слышен удар плети, это уже сильно насторожило Крауца. Сменив шаг на бег, он поднялся по лестнице и направился к ванной. Еще удар. Паника медленно заполнила сердце немца. Зайдя в ванную, он увидел в руках брата плеть, избитого Венециано в ванне с кровавой водой. На секунду, разум уступил место эмоциям, и следующий удар был уже от Людвига, только его кулак встретился с челюстью Гилберта. - Какого дьявола ты творишь?! – Возмутился альбинос, посмотрев на брата. Тот, в свою очередь, гневно сверлил взглядом Гилберта. - А ты? Зачем ты его бил?! - Заслужил! Этот идиот… - Но не успел и закончить свою речь мужчина, как взгляд Крауца пал на табурет. Вот и она, пропавшая бутылка водки. Рядом кокаин, героин, ЛСД, лезвия в крови, таблетки. Посмотрев на итальянца, что уже почти мертвым взглядом смотрел в белый потолок, на его руки, вены которого перерезаны, немец взял брата за грудки и чуть ли не сквозь слезы проговорил. - Вызывай скорую. Немедленно! – Вздрогнув от такого напора эмоций со стороны Людвига, Гилберт прикусил губу и кивнул. Как только он освободился от крепких рук брата, побежал вниз к телефону. Сейчас эта длинная лестница казалось парой-тройкой ступенек. Никогда ранее такого не было, чтоб Крауц плакал. Медленно хрустальная капелька покатилась по щеке блондина. Сев на колени около ванной, мужчина взял холодную руку итальянца в свои ладони, и прижал её к щеке. Еще тусклый огонек горел в глазах Венециано. Посмотрев на сидевшего рядом Людвига, он чуть улыбнулся и шевельнул слабо пальцами. Секунда, и его взгляд встречается с взглядом Крауца. Встав на ноги, блондин наклоняется и что-то шепчет, чего уже не слышит Варгас. Покрывая лицо итальянца легкими поцелуями, Людвиг старается держать себя в руках. Улыбка на губах парнишки стала чуть радостнее. Приподнявшись, итальянец медленно обнял своего любимого за шею и робко поцеловал. Но немец лишь ответил на него. Горьковатый вкус крови, очень нежный и чувственный поцелуй, эмоции переполняли. Оторвавшись от губ Людвига, Венециано тихо шепнул ему на ушко слова, которые хотел давно сказать. Слезы покатились по щекам блондина, руки теперь держали бездыханное тело. Тут-то и прибежал Гилберт с известием о том, что машина уже здесь. Взяв Венециано на руки, Крауц быстрым шагом направился вниз. Время словно остановилось. Дышать было трудно, словно легкие сдавливали чем-то нереально тяжелым, а горло медленно затягивали петлей из тугой веревки. Шаг за шагом, к двери, к машине скорой помощи. Брат бежал немного впереди. Даже Гилберт волновался сильнее обычного. Ведь, итальянец, которого так сильно любит его брат, может и правда умереть. Открыв двери, Гилберт наблюдал за тем, как Людвиг клал тело парня на носилки в машине, как садился следом, как после двери закрывались, и машина быстро уехала, после скрывшись за поворотом. Тяжело вздохнув, альбинос закрыл двери и посмотрел на темное ночное небо, закрытой непроглядной пеленой туч. Ливень стал только сильнее. - Оно словно знало, что произойдет… Потому и лил с утра этот холодный и мерзкий ливень… - Шепнул Гилберт и выдохнул. Изо рта шел пар, на столько было холодно. Всю дорогу, вплоть до больницы, Людвиг сидел рядом с Венециано и держал его холодную руку. Врачи делали все, что могли, но по прибытию в больницу, Варгас скончался. Спустя пару дней, состоялись похороны итальянца. Даже после основной церемонии, у могилы еще около часа стояли братья Людвиг и Гилберт. Положив на плечо брата руку, альбинос виновато посмотрел на него. - Прости меня. Я был в порыве гнева, что он так поступил… - Негромко извинился Байдлшмит. - Врачи сказали, это из-за того, что он столько всего принял. Ты не при чем… Но его улыбка до сих пор у меня в памяти… - Сжав руки в кулаки, Крауц опустился на одно колено перед могилой итальянца. Опустив глаза, Гилберт развернулся и пошел домой. Сейчас его брату нужно было побыть наедине с Венециано. Положив руку на землю, мужчина вздохнул и закрыл глаза. Снова из глаз вырвались слезы. «Почему ты ушел? Зачем ты так?» - Размышлял мужчина. Поднялся ветер, холодный и противный, как и дождь в тот день. Посмотрев на могилу, мужчина положил на сырую землю небольшой букет любимых цветов Варгаса и встал. В голове все еще эхом отдавались те слова, что Венециано сказал перед смертью…

…Ты мой самый любимый немец…