Дай мне забыть...

Она подошла к нему сзади, легко провела рукой по плечу. Сейчас она не боялась, не отдалялась, не игнорировала одиноко сидящую в углу зала фигуру. Сгорбленную, подавленную, какую-то даже жалкую. Он тотчас вскинулся, зарычал и скинул ее теплую ладонь. - Чего тебе, болельщица? Жить надоело, а? Хочешь вспомнить былое?.. – зло прищурился Гезилль, внимательно рассматривая склонившуюся над ним Люси. Ее лицо было отвратительно жалостливым, понимающим. Словно она испытывала такие же чувства, как он. Бред! Он отвернулся, хватая кружку и залпом допивая крепкое виски, позаимствованное у вырубившейся от чрезмерного возлияния Альбероны. Ее храпящее тело утащили еще час назад Элфман с Мирой, поэтому он остался в гильдии один. Или почти один. Хартфилия даже не думала обижаться, не сделала ни одной попытки развернуться и уйти. Только улыбнулась печально, делая еще шаг по направлению к нему. - Она же отказала тебе, да? Леви-тян… Он обнажил клыки в безмолвном страдании и пробил кулаком темное дерево столешницы. Мелкая не поняла, не осознала, втюрилась в какого-то сопливого слабака, который даже защитить ее толком не сможет в случае чего… Где благодарность за экзамен, за спасенную жизнь? Где долгожданный ответ, в котором Гезилль до вчерашнего дня даже не сомневался?.. Холодные пальцы коснулись лица, прошлись вниз по щеке, цепляясь за железные вставки, и осторожно, почти невесомо коснулись жестких губ. Он недоуменно поднял на нее взгляд, забыв даже о том, что не испытывает к ней теплых чувств. Да и она тоже не должна, после запаха и ощущения его смертоносного железа. Для нее он ночной кошмар. Для него она всего лишь раздражающая до предела девчонка. Так что, черт побери, сейчас происходит? Почему его тело так реагирует на невинные, почти платонические и ничего не значащие прикосновения? Глаза блондинки были затуманены. Растаявший молочный шоколад, из глубины которого надменно смеялась грусть. Люси была пьяна. Она нагнулась, их лица оказались на одном уровне. Так близко, что он почувствовал ее свежее дыхание, полное запаха… рома? «Серьезная выпивка», - подумалось Гезиллю, пока он скользил взглядом по нежной коже, а за взглядом последовали пальцы, непонятно как оказавшиеся на ее шее. Она была до приятной дрожи мягкая, податливая, пылающая. Когда он коснулся ее затвердевшего соска сквозь ткань очередного откровенного топа, она хрипло застонала и прильнула к его губам поцелуем – настойчивым, проникающим, настоящим. Отдающим горечью потери и желанием заполнить зияющую рану хоть чем-нибудь. Пусть даже физической связью с бывшим врагом, которого она даже теперь недолюбливала. И который терпеть не мог ее. И все же преграда между ними пала, не в силах выдержать напора огня, идущего изнутри, тянущегося друг к другу и отчаянно стремящегося слиться воедино. Гезилль скользнул руками под ее юбку, поглаживая уже мокрую ткань кружевных трусиков, которые она так любила. Люси, тяжело дыша, вцепилась пальцами в его волосы, потянула их на себя, оттягивая кожу, укусила за ухо – не сдерживаясь. Он недовольно рыкнул и прошелся языком по груди, прикусывая зубами соски, рисуя на белоснежном полотне ее тела влажные дорожки. Оставляя красные собственнические метки. Она нетерпеливо дергала его тунику вверх, пытаясь стянуть ее одним рывком, но у нее не получалось. Она зашипела как кошка и в порыве ярости разорвала рукава, позволяя ткани соскальзывать к его поясу, где уже пульсировал готовый к действиям член. - Страстная какая болельщица, а… - прошептал Гезилль, опрокидывая ее на сломанную столешницу, спиной прямо на острые края дыры. Текстуру дерева украсил рисунок из крови. Она заметалась, пытаясь подвинуться в сторону, но он не позволил ей, расшнуровывая штаны. Если уж осмелилась на секс со Стальным драконом, будь готова к последствиям… Единственное, что он не стал делать – вырезать знаки на ее теле когтями. У него не было желания убивать столь прекрасное, отзывчивое, чувственное создание, которое могло подарить ему блаженство и затмить в сознании укоряющие карие глаза и вьющиеся голубые волосы. Гезилль вошел резко и глубоко – он не умел по-другому. Чуть смутно уловил болезненный крик и судорожный изгиб. Только вот преграды не почувствовал… - Не останавливайся… - умоляла она в бреду. – Продолжай… пожалуйста, Гезилль… Дай мне забыть его… Дай забыть себе… Он двигался быстро, грубо, урывая для себя наслаждение. Он забывался, но знал, что ненадолго. - Похоже, тебе придется побыть со мной, Лююууусиии… - протяжно, вызывающе, завлекающе. И тихий смешок в ответ. Конечно. Они уже не смогут без этого. Будут забывать вместе.