Я в порядке

Сэм почти не спит. Дину хватает недели осторожных ночных наблюдений, чтобы окончательно в этом убедиться. Сэм не спит, вместо сна он впадает в забытье – алкогольное или горячечное, тут уж как получится. Дин пытается с ним поговорить, но Сэм, похожий на зомби, каждый раз отвечает одно и то же: – Отъебись, Дин. Я в порядке. Глаза у него красные и воспаленные, взгляд расфокусирован. Он цедит слова сквозь зубы, и иногда на губах выступает розовая от крови пена. Сэма все время колотит озноб, несмотря на толстое одеяло, в которое он кутается теперь и днем, и ночью. Но он, мать вашу, в порядке! Дин чувствует себя наседкой, которая носится с любимым яйцом. А любимое яйцо, кажется, собралось помереть раньше срока, но все равно к себе не подпускает. На очередное «отъебись» Дин вскипает белой ядовитой злостью: – Да сколько влезет! – и хлопает дверью. Потом он несколько минут сидит в Импале и ждет, когда Сэм выползет из бункера и попросит его вернуться. И ненавидит себя за это ожидание, и злится еще больше. Сэм не появляется. Дин заводит двигатель и долго едет куда глаза глядят, а именно – до ближайшего городка, а в нем – до ближайшего мотеля. К вечеру он изгрызает пальцы до костей от беспокойства и готов вернуться в бункер после первого же звонка или хотя бы смс, но от брата нет вестей. Воображение рисует страшные картины: у Сэма открылось кровотечение, он лежит на полу и не может дотянуться до телефона. Или он потерял сознание в душе и захлебнулся. Или до него добрались какие-нибудь твари, а у него не хватило сил отбиться. Или… да много может быть всяких «или». Сидя в баре, Дин гипнотизирует взглядом телефон, но проклятущая трубка остается безмолвной. Он выдерживает характер сутки, прежде чем возвращается в бункер. Все равно же они всегда возвращаются друг к другу, и даже смерть – не причина не делать это. – Сэмми! Сэм! Нет ответа. Обеспокоенный Дин обходит убежище, открывает все двери и заглядывает во все углы, едва ли не обнюхивая все вокруг. Он находит Сэма на полу в тире. Мягкий кокон из одеяла и пистолет, аккуратно лежащий на стойке, создают впечатление, что Сэм вовсе не потерял сознание, а прилег отдохнуть. Дин пересекает пространство в три прыжка и падает рядом с братом на колени. – Сэмми! Эй, очнись! Ты в порядке? Сэм открывает глаза, и взгляд у него мутный и совсем больной. – Дин, – хрипло говорит он, – я так устал, ты не представляешь… – Какого… Почему ты здесь? Не мог до комнаты дойти? – Не мог… – Ох… ладно. Давай поднимайся, я помогу. Дин доводит его до комнаты, укладывает в постель и сидит рядом до глубокой ночи, боясь оставить его одного даже на минуту. Далеко за полночь Сэм открывает глаза. Взгляд у него по-прежнему мутный, но сейчас в нем сквозит удивление. А потом к удивлению примешивается раскаяние. – Дин… прости меня, – Сэм издает короткий смешок. – Да ладно. – Ты это… ложись. Сэм отодвигается на край постели, явно давая понять, куда именно Дину нужно лечь. Что, серьезно? Потому что помимо сучности, Сэм в последнее время сделался еще и недотрогой. Это Сэм-то, первый любитель прильнуть в братские объятия и остаться там навсегда. Должно быть, мир и правда снова перевернулся. Дин стаскивает с себя одежду и забирается внутрь одеяльного гнезда. Сэм горячий. Такой до невозможности горячий, что Дин всерьез собирается выбраться наружу и сходить за аспирином. Но Сэм обхватывает его руками и ногами, вжимается в него всем телом, и вырваться нет уже ни возможности, ни желания. К тому же… С Дина мгновенно слетают остатки сна, когда он понимает, что Сэм голый и у него стоит. Нет, он и раньше подозревал, что младшенький малость поехал крышей после всех передряг, но чтобы в таком состоянии еще и желание… – Сэмми… Брат затыкает ему рот поцелуем и трется твердым членом о бедро. В паху тут же разливается приятная тяжесть ответного возбуждения. И Дин решает, что пофиг на все. Оба они сейчас хотят одного и того же, а все остальное – второстепенно. Сэм неуклюже стягивает с него одежду, и Дин не сопротивляется, а наоборот, помогает, ловко выворачиваясь из футболки и трусов. Сэм берет его руку и тянет вниз, вниз, кладет ладонь Дина на собственный член и делает несколько движений, задавая ритм. И в такт этому ритму начинает ласкать его самого. Они похожи на двух подростков, решивших заняться сексом под одеялом, чтобы не застукали взрослые. Это не совсем удобно, и Дин делает попытку освободить их обоих, но Сэм натягивает одеяло обратно и шепчет: – Холодно. Дин не сопротивляется. В ограниченном пространстве они только теснее прижимаются друг к другу, словно стремятся стать единым целым. Хотя… они ведь давно уже единое целое. Во всем мире у них не осталось никого, кроме друг друга. И еще у них чертовски давно ничего не было, поэтому оргазм наступает очень быстро. Они кончают одновременно, и это восхитительно. Но теперь точно придется вылезать из кровати и идти в ванную, а потом и перестелить постель. Дин дотрагивается губами до лба Сэма, проверяя температуру, и с удивлением обнаруживает, то он уже не горит. И взгляд прояснился. Сэм коротко нервно смеется. – Эй, ты?.. Дин прикусывает язык, не докончив фразы. Не хочется опять нарываться на мат. Но Сэм вдруг сам отвечает на незаданный вопрос: – Знаешь, вот сейчас я точно в порядке. В каком-то пока хуевом, но порядке.

Август 2013