Воспоминания

Знаешь, а мне кажется, что это было вчера. Я помню наивную молодую девушку, накручивающую на указательный палец чёрную прядь волос, когда она рассматривала очередного постояльца гостиницы. Помню, как она нервно переступала с ноги на ногу, ужасно волнуясь, ведь это был её первый день на работе. Конечно, помню. Эту девушку я изо дня в день видела в зеркале.

Любви моей ты боялся зря - Не так я страшно люблю. Мне было довольно видеть тебя, Встречать улыбку твою.

Я не знаю, когда это началось. Может, когда ты вечерами рассказывал истории из своей жизни? Не знаю, были ли они правдой, но звучало очень убедительно. Мне ты всегда представлялся этаким волком-одиночкой, никем не понятым и не принятым. Странно, да? Твои рассказы всегда сопровождались озорной улыбкой, а в сочетании с тёплым взглядом каре-зелёных глаз это смотрелось... да, мило, хоть это и звучит банально. Помню, в такие моменты, когда я пыталась сказать тебе об этом, ты всегда взъерошивал мне волосы, приводя причёску в негодность, и улыбался. Я покрывалась румянцем, слыша твоё: "Глупышка, не увлекайся". "Уже поздно", - был ответ.

И если ты уходил к другой Иль просто был неизвестно где, Мне было довольно того, что твой Плащ висел на гвозде.

Да, и плащ я тоже помню. Он был тёмно-коричневый, со светлыми пятнами потёртостей на локтях. Казалось, он был твоей частью, такой же неотделимой, как голова от туловища. И пах он тобой. А ещё дождём и костром. Наверно, другой верхней одежды у тебя и не было. А если твой плащ висел вместе со шляпой, мне даже иногда виделись под ней твои русые волосы, и могло показаться, что ты просто стоишь у стены, задрав голову, и смотришь в потолок. Ты бы смеялся, узнав, что я несколько раз забывалась и звала тебя.

Когда же, наш мимолётный гость, Ты умчался, новой судьбы ища, Мне было довольно того, что гвоздь Остался после плаща.

А это была одна из твоих жалоб. Ты всё время возмущался, что этот... Как ты тогда сказал? Ах, да, "железное недоразумение" портит подкладку. Мне всегда казалось, что это был ещё один повод, чтобы вечером спуститься вниз, для того, чтобы забрать плащ, перекинуться парой слов, а потом, увлекшись, сидеть допоздна и разговаривать. Ну, точнее, ты рассказывал, а я слушала.

Теченье дней, шелестенье лет, Туман, ветер и дождь. А в доме события - страшнее нет: Из стенки вынули гвоздь.

Ты бы обрадовался. Может быть. Но тогда ты уже был далеко. Так далеко, что вздумай я тебе написать, письмо бы шло, наверно, целую вечность. Да и не знала я ни твоего имени, ни адреса. Ну в самом деле, посылать письмо "русоволосому господину с каре-зелёными глазами и тёплой улыбкой в плаще с потёртыми локтями"... Смеёшься? Да, мне тоже это казалось странным.

Туман, и ветер, и шум дождя, Теченье дней, шелестенье лет... Мне было довольно, что от гвоздя Остался маленький след.

А мне всё казалось, что та дырочка - глазок, и если я загляну туда, то увижу, что захочу. Конечно, мне больше всего хотелось увидеть тебя, твой тёплый взгляд и улыбку, но там была только темнота. Может, это потому, что я смотрела туда в основном ночью и там, где ты был, тоже было темно? Да, знаю, ты всегда говорил, что я наивна до невозможности.

Когда же след от гвоздя исчез Под кистью старого маляра, Мне было довольно того, что след Гвоздя был виден вчера...

Потому я и не верю в завтра. В том неведомом "завтра" может случится всё, что угодно. А "вчера" - просто и понятно. Взрослая женщина с сединой в тёмных волосах провожает взглядом убегающего из комнаты русоволосого кареглазого мальчика. - Мам, бабушка опять сама с собой разговаривает! Женщина откладывает вязание и удивительным голосом, без капли старости, напевает, повернув голову в сторону пустующего кресла: - Любви моей ты боялся зря - Не так я страшно люблю. Мне было довольно видеть тебя, Встречать улыбку твою И в теплом ветре ловить опять То скрипок плач, то литавров медь... А что я с этого буду иметь, Того тебе не понять...